Путешествие Магеллана

Пигафетта Антонио

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Путешествие Магеллана (Пигафетта Антонио)

Я. М. Свет. ПЕРВОЕ КРУГОСВЕТНОЕ ПЛАВАНИЕ. Вступительная статья

Имя Антонио Пигафетты неразрывно связано с историей первого кругосветного плавания. Этот провинциальный дворянин волей случая стал историографом предприятия Магеллана, и его записки по праву считаются одним из наиболее ценных документов эпохи географических открытий.

Сын богатого патриция, уроженец Виченцы – древнего, погруженного в дремотный покой города, чьи судьбы были связаны с судьбой дряхлеющей Венеции, Антонио Пигафетта прямо из покоев старого фамильного палаццо попадает в Барселону, а оттуда в Севилью – порт, из которого десятки испанских кораблей отправлялись в недавно открытые заморские страны. Он становится участником экспедиции Магеллана, пересекает три океана, видит цветущие берега Бразилии и унылые, погруженные в молочный туман утесы Огненной Земли, попадает на острова Тихого океана, мерзнет в холодных водах Южной Атлантики, изнывает от жары в Индийском океане, терпит неимоверные лишения и голод, участвует в ожесточенных схватках с туземцами на берегах неведомых земель и возвращается с горстью моряков, переживших мытарства трехлетнего плавания, совершив первое в истории человечества путешествие вокруг света.

Его записки – не хроника бесстрастного летописца и не дневники вдумчивого ученого-исследователя. Это беглые заметки наивного и любознательного человека, страстного искателя приключений и наживы.

Пигафетта ничем не отличается от своих современников и сверстников – рыцарей знатных и худородных, с дворянским гербом или без него, которые кинулись в новооткрытые земли в поисках легкой добычи.

Быть может, многим из них он уступает в знаниях, способностях, энергии и предприимчивости. Вместе с тем ему чужды фарисейские приемы летописания, свойственные многим «заслуженным» историкам. Он не рядит своих спутников в одежды ратоборцев «христианской цивилизации», не извращает факты в угоду предвзятым концепциям. Разумеется, далеко не все, что видит он на своем пути, может он понять и объяснить, о многом не упоминает, хотя порой с излишней подробностью описывает мелочи, с подкупающей непосредственностью ведет он свой немудреный рассказ. Вчитайтесь в его записки – и перед вами раскроется одна из наиболее ярких страниц хроники великих открытий.

В глазах историков и географов события бурного века открытий рисуются как эпизоды грандиозной героической эпопеи: в солидных трудах и исторических романах, в журнальных статьях и школьных хрестоматиях они поют осанну подвигам «Одиссеев нового времени», раздвинувших границы старого мира, приобщивших к «благам европейской цивилизации» колоссальные территории Нового и Старого Света. Достаточно, однако, ознакомиться с подлинными записями, которые вели эти прославленные Одиссеи, чтобы лишний раз убедиться, насколько справедлива была характеристика, данная Марксом в XXIV главе «Капитала»: «Открытие золотых и серебряных приисков в Америке, искоренение, порабощение и погребение заживо туземного населения в рудниках, первые шаги к завоеванию и разграблению Ост-Индии, превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих – такова была утренняя заря капиталистической эры производства. Эти идиллические процессы составляют главные моменты первоначального накопления».

В течение XV столетия пиренейские державы – Испания и Португалия – выходят на путь широкой заморской экспансии: в обеих странах особенности их внутреннего развития и географического положения определили необходимость и возможность поисков новых земель и новых морских путей; в социальных битвах XV в. и в Португалии, и в Испании феодальная знать потерпела поражение в борьбе с королевской властью, опиравшейся на города, и там, и здесь процессы объединения страны шли в условиях Реконкисты – непрерывных внешних войн с маврами, которые шаг за шагом вынуждены были уступать земли Пиренейского полуострова, захваченные ими в VIII столетии. В Португалии эти войны закончились в середине XIII в., в Испании – лишь на исходе XV в.

Реконкиста породила рыцарство, класс, который жил и кормился войной и по мере ее завершения мало-помалу терял свои экономические позиции.

Когда захвачены были последние мавританские земли на юге полуострова, алчное и неуемное в своем стремлении к обретению легкой добычи рыцарство бросилось на поиски новых источников дохода: в них остро нуждалась и молодая, еще не окрепшая буржуазия, и королевская власть.

Обстановка, сложившаяся в том же XV в. В Передней Азии и в восточной части Средиземноморского бассейна, препятствовала установлению прямых связей между Западной Европой и богатейшими странами Дальнего и Среднего Востока, к которым устремлялись помыслы искателей наживы. Монгольская империя распалась, закрылись прямые торговые пути, проложенные в XIII в. по сухопутью из Европы в Китай и Среднюю Азию. На Балканском полуострове и в Малой Азии утвердились турки, которые преградили европейским купцам путь, ведущий через главные ворота Востока – Византию (Византия была захвачена турками в 1453 г.). Правда, оставалась еще свободной южная дорога в Индию через Египет и Красное море, но вся транзитная торговля, которая велась через Александрию с Южной Азией, находилась в руках венецианцев.

Найти новые пути к землям Востока – такова была задача, которую настойчиво стремились разрешить в XV в. во всех западноевропейских странах, и в первую очередь в Португалии и Испании, расположенных на полуострове, далеко выдвинутом в воды Атлантики.

Португалия первая начинает эти поиски. К 1415 г. относится ее первый захват, совершенный в Африке, а за 83 года, которые отделяют этот захват от экспедиции Васко да Гамы, португальские мореплаватели открыли и освоили новый морской путь из Европы в Индию, в обход Африканского материка. Рабы, пряности, золото, слоновая кость на португальских кораблях (а в непрерывных морских походах португальцы создали новые типы кораблей, приспособленные для дальних плаваний в открытом океане) стали доставляться в портовые города Португалии – Лагуш, Лиссабон, Порту. Задолго до того как флотилия Васко да Гамы появилась у берегов Индии, Португалия обрела богатейшие источники в Африке.

В последней четверти XV в., когда завершилось объединение Испании, эта страна вступила в соревнование с Португалией. Но португальцы готовы были любой ценой удержать свои приобретения в Африке и исключительные права на плавание открытым ими путем, который проходил вдоль западных берегов этого материка. В 70-х годах XV в. Португалия и Кастилия [1] вели между собой войну, которая завершилась крайне невыгодным для Кастилии Алькасовасским мирным договором 1479 г. По условиям договора, санкционированного в 1481 г. папой Сикстом IV, Португалия резервировала за собой монопольные права на торговлю в Атлантическом океане, к югу от принадлежащих Кастилии Канарских островов.

В 1487 г. португалец Бартоломеу Диаш обогнул мыс Доброй Надежды и вышел в Индийский океан. Таким образом, путь в Индию был уже фактически проложен португальскими мореплавателями – побывавший со специальной разведывательной миссией в Абиссинии португалец Ковильян в 1488 г. сообщил португальскому королю Жуану II, что от восточных берегов Африки до Индии остается совсем немного, да при этом воды Индийского океана хорошо известны арабским мореплавателям и не таят в себе каких бы то ни было опасностей. Алькасовасский договор лишал испанцев возможности пользоваться уже более чем на три четверти открытым путем в Индию. Разумеется, испанские мореплаватели менее всего склонны были считаться с пунктами договора. Но морские силы Португалии были настолько внушительны, что из опасения столкновения с ними испанцы предпочитали соблюдать условия невыгодного для них соглашения.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.