Сброшенный корсет

Кубелка Сюзан

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сброшенный корсет (Кубелка Сюзан)

Сюзанна Кубелка

Сброшенный корсет

ПРОЛОГ

Линц, в день Св. Сильвестра 1895

«Моя дорогая кузина, малышка Аннерли!

Как ты уже знаешь, скоро я покину Австро-Венгрию, чтобы отправиться в большое турне по Франции и обосноваться затем в Париже.

Я была так рада повидать тебя три месяца тому назад, когда по дороге из Санкт-Петербурга в Мюнхен заезжала в Эннс. За несколько часов, что мы провели с тобою вдвоем, я многое успела тебе поведать. Рассказала о том, как играла на фортепьяно перед царем, даже показала бриллиантовое украшение, которое он преподнес мне в знак благодарности за незабываемый концерт.

Теперь о моей бурной жизни с той поры, как я повзрослела, тебе известно больше, чем твоей матери.

Но о моей юности ты знаешь только по слухам. Тебе ничего не рассказывали, ведь я — яркая райская птица, роковая женщина, артистка, живущая по своим законам. В семье обо мне не говорят, потому что не хотят, чтобы ты стала такой, как я.

Последние десять лет мы с тобою почти не виделись. А ведь из всех родственников ты похожа на меня больше всех. Ты умеешь петь, музицировать, у тебя есть чувство юмора, ты умна. И я хочу, чтобы ты стала счастливой. Вот почему я сказала себе: Пора покончить со всеми этими тайнами. Аннерли должна узнать о том, в чем по сей день упрекает меня ее мать, обо всем, что произошло тогда в Эннсе, двадцать лет назад, — начиная с моей первой страсти до пресловутого сватовства, когда меня непременно хотели выдать замуж за солидного влиятельного человека.

Я рассказываю тебе это потому, что скоро ты должна выйти замуж. За богатого господина, которого едва знаешь и, как пишешь в своем письме, даже побаиваешься. Я рассказываю тебе это потому, что тебе уже пятнадцать. Ровно столько, сколько было тогда мне.

Ты выросла в приличном доме. А в приличных домах не просвещают. „Детей приносит аист“, — наверняка говорили тебе. Если же ты начинала сомневаться, то обсудить свои предположения было не с кем, все стеснялись до полусмерти.

Мы все еще живем в ханжеское время. На все, что касается тела, наложено строгое табу. Молодежь не ставят ни в грош. Считается, что до сорока человеку не о чем поведать миру и лучше держать язык за зубами. Кроме того, не следует задавать вопросов. Таков этикет.

Еще нам говорили: „Любовь — это для горничных. Девушке из высшего общества любовь не нужна, она берет в мужья того, кого назначит ей господин папа“. Но поверь мне, Аннерли, это не ведет к счастью. Мне уже почти тридцать шесть, и я могу сказать, что знаю свет. Мне хотелось бы уберечь тебя от неприятного сюрприза в первую брачную ночь. И я хочу, чтобы ты сделала правильный выбор — выходить замуж или нет. У тебя нет необходимости хранить династию от вырождения. А потому не торопись. Продли, по возможности, свою юность, обязанности не заставят себя ждать. Я расскажу тебе, как я высвободилась тогда из петли, весьма экстремальным способом, надо признаться, но расскажу об этом с юмором, легко и непринужденно, чтобы ты все поняла сама, а когда-нибудь смогла дать прочесть это и своей дочери.

Но когда прочтешь, прошу, никому ни слова.

Ни своим родителям, ни тем более — поклянись мне! — Эрмине фон Фришенбах. Она не должна узнать о моих приключениях, о том, что случилось со мной тогда, в 1875 году за ее спиной, в австрийском городе Эннсе.

Я поведаю тебе также, что кроется за слухами, будто наша прекрасная императрица приходится мне тетушкой, а я ей кровной племянницей, и скажу тебе без обиняков, почему я стала причиной твоего появления на свет.

Я изменила имена твоих родителей. Безопасность есть безопасность. Но ты быстро догадаешься, кто они.

А теперь устраивайся поудобней, на той красной софе, что я оставила тебе в Эннсе вместе с письменным столом и фортепьяно, которое доставит тебе много радости.

Надеюсь, Цилли натопила печь, и ты не озябнешь за чтением. Сейчас ты окунешься в водоворот того времени, в то роскошное десятилетие, как стали его теперь называть, потому что в Вене жил тогда Ганс Макарт. Ты знаешь, я была знакома с этим гениальным художником. Кайзеровская империя еще нерушима, кронпринц жив, а Майерлинг — всего лишь тихий охотничий замок: еще не произошла та скандальная история, молва о которой, как пожар, распространилась по всему свету.

Я сообщу тебе мой парижский адрес и буду думать о тебе в поездке. Ты всегда можешь написать мне и расспросить обо всем, о чем пожелаешь.

Но сперва несколько слов о моем родительском доме, о котором тоже никогда не говорят. Я хочу покончить, наконец, со всеми сплетнями, хочу, чтобы ты сама во всем разобралась.

Ну и желаю тебе, моя малышка, хорошего Нового года, много радости, счастья, удачи, здоровья и бодрости, не поддавайся никаким принуждениям, держись стойко. И не забывай меня.

Крепко обнимаю тебя.

Навсегда твоя

Минка».

ГЛАВА 1

Что бы там ни говорили, а я не сирота, не подкидыш, не отпрыск обнищавших родителей, отнюдь нет, я появилась на свет в семье фабриканта. Снежным утром 2 февраля 1860 года, что считалось счастливым предзнаменованием.

Был светозарный праздник — Сретение. Жизнь рожденного в этот день всегда озарена солнцем, он притягивает к себе любовь, словно магнит, и тень не омрачает его пути.

На моем же пути сплошные загадки, причем с самого начала. Странным образом я родилась до срока — семимесячная, но вполне развившаяся, на удивление крепкая девочка. Живительно и то, что глаза и волосы у меня черные, тогда как все в нашем роду соломенные блондины.

Отца моего зовут Рюдигер Хюбш [1] , но имя порой обманчиво. Отец, похожий на мопса, владеет фабрикой, что у городских ворот, — там шьют фески.

Матушка моя — белокурая уроженка Эннса — обучалась поварскому искусству в замке Эннсэг, у последней княгини Ауершперг, и это третья загадка. Разумеется, кухня Ауершперга славится во всей монархии. И маменька очень хорошо зарабатывала в замке в Венгрии, где она начинала свою карьеру. Но этого было явно недостаточно, чтобы накопить сказочное приданое, которое способствовало процветанию отцовского дела.

Откуда же такие деньги?

Мать состоит в родстве с Юлианой Танцер, владелицей знаменитого отеля «Черный орел». Они троюродные сестры по материнской линии, из почтенной эннской семьи. Отец мамы, белокурый чех, красавец на загляденье, был беден, в то время как папа Юлианы, хотя и был косолап, владел несколькими большими мельницами. Матушка моя всегда считалась «бедной родственницей». Тем не менее, она получила приданое чистоганом. Золотом! И такое роскошное, что отец сразу после свадьбы нанял новых рабочих и расширил маленькую фабрику вдвое.

К лету 1861-го, через год после моего рождения, он поставлял самые лучшие фески, красные, с черной кисточкой, мусульманской общине кайзеровской империи — многочисленным туркам, грекам, египтянам, албанцам, которые жили в крупных городах — в Вене, Офене, Песте, Триесте и в большинстве своем были зажиточными коммерсантами.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.