Большая охота (сборник)

Касаев Борис Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Большая охота (сборник) (Касаев Борис)

Невесомость любви Рассказы

Гагаринский орешник

Как-то по созревшей весне ехал на велосипеде я из Минеральных вод до Буденновска. Радуясь каникулам, мчался по пустынному асфальту к родимой тете – погостить. В багажнике, на заднем колесе, торчали саженцы грецкого ореха: тетка просила привезти, уж больно она орехи уважала. Батя присобачил саженцы к багажнику – я и поехал, мне что. Я пацан-разрядник, смотаться на велике к родичам в Ставрополь или Буденновск для меня раз плюнуть.

Часа через три затормозил: надоело крутить педали, захотелось поваляться на весеннем лужку возле лесополосы, пожевать галет с сахаром, попить чаю. Я разлегся на пушистом ковре из травы, синих васильков и желтых лютиков, разложил провизию и включил крохотный транзисторный приемник без названия. Радио пиликало то на скрипке, то на виолончели, а потом затренькало на балалайке.

Вдруг музыка смолкла, и после многозначительной паузы раздались знакомые позывные из песни «Широка страна моя родная». Обычно эти позывные играли перед важными сообщениями. Я прислушался. Заговорил Левитан, и я раззявил рот – диктор сообщал о каком-то Гагарине, полетевшем в космос.

Я огляделся в растерянности: такая новость – и мне одному! Лихорадочно собрал пожитки и бросился в седло, бормоча: «Космонавт… Восток… Гагарин… елки-палки!»

Показался какой-то хутор с названием Веселая роща. Гремел на столбе «колокол», люди обнимались, мужики бросили пить вермут, и бутылки стояли сиротливые. Маршрутный автобус застрял надолго – шофер раскрыл варежку, а пассажиры разбрелись кто куда. Гармошка играла. Сельповская продавщица бросила прилавок магазина и толкалась в толпе. Шофер молоковоза сидел на ступеньке кабины и широко улыбался, пока молоко прокисало…

Я сполз с велосипеда, сел на лавочку и приобщился к празднику…

…Через три года, после школы, судьба забросила меня служить в ракетно-космическую часть. Это был научно-измерительный комплекс, предназначенный для обнаружения космических объектов и слежения за ними. За годы армейской службы я много узнал о космической мощи державы. И был страшно горд, что служил не абы где!

И все же… Самые яркие, «космические», воспоминания связаны у меня с тем теплым апрельским днем, с дорогой, с Веселой рощей, с гармошкой, наяривавшей «Коробочку», и с обнимающимися людьми, которые повторяли: «Юрий Гагарин! Юрий Гагарин!»

…А теткины саженцы с той незабываемой поры вымахали высоко вверх и давно превратились в могучие деревья. Гагаринский орешник.

В тундре, близ Ямбурга

I

Синими стылыми сумерками спустилась Варвара с небес, несмело ступив на хрупкий наст тундры. Вертолет взвыл турбинами, замигал сигнальными огнями и воспарил под звезды.

Когда метель, поднятая винтом, улеглась, Варвара увидела гусеничный вездеход, похожий на танк, только без пушки. Из люка машины вывалился человек и поспешил навстречу. Его опередила крупная, похожая на медведя, лохматая собака. Не успела Варя айкнуть, как зверюга уже нагло ее обнюхивала.

– Не бойтесь! – крикнул «танкист». – Это Фома! Он не укусит!

И действительно, Фома ласково потыкался могучей мохнатой мордой в Варины варежки, дружески завилял хвостом и переключил свое внимание на саквояж, задышав глубоко и шумно. В сумке находились предметы профессиональной деятельности Варвары – модный цифровой диктофон, авторучка с незамерзающими чернилами, блокнот с изысканными обложками из толстых шпалер, натурально подделанных под крокодиловую кожу. Здесь же покоилась косметичка – одних флакончиков с благовониями пять штук. Из дамской утвари Варя прихватила в тундру суперфен, электробигуди на воздушных подушках, массажные щетки. Не забыла кинуть в сумку и ажурное бельишко. Но не ароматы заморских духов и не химический запах фальшивой шкуры аллигатора взволновали Фому. Пьянящий дурман продовольственных продуктов раздразнил обоняние тундрового пса, плохо знакомого с гастрономическими достижениями цивилизации. Фома засопел прерывисто и страстно. Упакованные в газетные обертки, источали ароматы курица-гриль, душистые кольца чешских колбасок, килограммовый шмат розово-белого сала с дольками чеснока и росчерками мясных прожилок. Это были «харчи на черный день»: опытные коллеги внушили девушке, что жрать в тундре, кроме сусликов, нечего.

Варвара пребывала в том юном послеуниверситетском возрасте, когда все холестериновые лакомства не то что не вредны цветущему, здоровому и красивому организму, а наоборот – полезны. Избыточный вес ничуть не портил Вариной фигурки. Даже упакованная в свитера, телогрейки и тулупчик и оттого похожая на заблудившегося в тундре озябшего колобка, она была необыкновенно хороша собой – в синих сумерках, под звездным сиянием. Если бы на девушку сейчас взглянул немец, он непременно бы пробормотал восторженно: «Майне кляйне!» Француз бы страстно простонал с проносом: «О-о, комильфо!» Русский бы удивленно присвистнул: «Ни фига себе!» Ненец Викентий, водитель «танка», с жаром заговорил вдруг на иностранном языке, закончив короткий свой монолог словами: «…дывысь, Фома, яка…»

– Вы украинец? – удивилась журналистка.

– Нет, – смутился Викентий. – Я зоотехник, на «газушке» вот умею ездить…

Тут он вконец смешался, махнул рукой, подхватил саквояж и поволок груз к броневику. Фома ринулся следом.

– В салон заходят через задний проход. Других дверей нету, – простодушно объяснил Викентий. – Лезьте через бортик, тут ступенька.

Ступенька была приварена к кузову как раз на уровне талии девушки. Варвара подняла правую ногу и попыталась дотянуться валенком до ступеньки, но безуспешно. Подняла левую – опять неудача.

– Плохо училась в балетной школе, – объяснила гостья Викентию.

– Ничего, сейчас залезете, – горячо сказал хозяин «газушки». – Становитесь коленками на ступеньку, подтягивайтесь на руках и переваливайтесь через борт. А я буду снизу толкать!

Викентий толкнул от всей души. Варя ахнула, перелетела через борт и рухнула на пол, застеленный оленьими шкурами. Лежа на шкурах, девушка огляделась. С потолка «салона» струила сиреневый свет тусклая лампочка. По бокам стояли деревянные скамейки, похожие на нары, застеленные каким-то тряпьем. Пахло бензином и свежими огурцами. «Откуда тут огурцы? – машинально подумала Варвара, усаживаясь на нары и потирая ушибленную коленку. – Может, они теплицы разводят?»

Викентий очутился рядом, сказал озабоченно:

– Перекусим маненько и тронемся. Ехать, однако, до Тибичей долго.

Следом за хозяином в кузов с шумом ввалился Фома. Он начал отряхиваться, орошая сидящих брызгами растаявшего снега.

– Кыш-ш, ядреный пух-х! – воскликнул Викентий.

– Гав! – отозвался Фома и обиженно отвернулся. Запищала радиостанция, привинченная болтами к столешнице.

Викентий схватил переговорную трубку и закричал:

– Слушаю!

Из динамика сквозь эфирный шторм прорвался искаженный радиобурями мятежный голос директора совхоза Касьяненко:

– Викентий! Гутарь громче! Это ты?

– Я! – завопил Викентий. Варвара закрыла уши ладонями. Фома исчез.

Между директором и зоотехником-танкистом состоялся следующий вопящий диалог:

– Дрова! Отвез?! – проголосил Касьяненко.

– А як же! – рискуя вывихнуть себе голосовые связки, проверещал Викентий. – Лябам! Три вязанки! Хоролям! Четыре! А Тибичам не надо! У них три столба! Ну те! Что у связистов сшиздили!

– Добре! А керосином? Океросинил?

– Океросинил! Всех!

– Понял! А корреспондентку?! Встретил? – не унимался Касьяненко.

– А як же!

– Ну як! Она!

– Озвереть! И не жить!

– Озвереть! В каком! Смысле!

– В прямом!

Касьяненко заголосил громче:

– Ты не дюже! А то враз! Дефолт! Сробшпь! Понял?

– Понял!

– То-то! Ну, корми! Ее! И вези на стойбище! Да чтоб… Тут голос директора захлебнулся и утонул совершенно в эфирных помехах.

Установилась гробовая тишина. Варвара открыла уши. Фома вопросительно просунул морду в дверь.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.