Вешка

Кобликов Владимир Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вешка (Кобликов Владимир)

Вешка

Вешка — совсем не от вехи. Вешка от слова вещь. Никита не называл какую-нибудь штучку вещицей, а называл ее вешкой. И вся деревня звала мальчика Вешкой. И братья, и сестры, и даже мать.

На свою беду Никита рос слабым и некрасивым: лопоухий, ноги тонкие, плечи костлявые, рот большой, а в глазах будто навсегда застыл вопрос: «А мне можно?» Наверное, оттого, что ему часто говорили «нельзя».

— Робя, поводить в хоронючки можно?

— Не, нельзя…

— Робя, можно с вами в кедровник?

— Нельзя, головастик: еще заплутаешь.

Нельзя, нельзя… А Никите даже постоять около ребят приятно — людей он любит. Летом играют в лапту. Никита стоит в сторонке, переживает: губы вздрагивают, улыбаются. Иногда ему разрешали принести отлетевший в сторону мяч.

— Эй, большеротый, сбегай!

И он летит со всех ног, не раздумывая, лезет за мячом в заросли крапивы.

Никита любил уходить в тайгу. Там хорошо: никто не дает подзатыльник, не назовет головастиком, можно поиграть с бельчатами. И тайге Никита по сердцу пришелся: смышлен, ласков, добр. Тайга открылась Никите: то медвежонка ему покажет, то к лисьей норе приведет, то ягодами накормит. Без подарка не отпустит своего маленького некрасивого друга.

Каждый раз, возвращаясь из тайги, Никита подходил к ребятам и говорил:

— Робя, а у меня есть вешка.

— Эка невидаль, — и находка исчезала в чужом кармане.

— Робя, а поводить можно?

— Куда тебе, Вешка, водить! Помрешь неотводой.

Никита улыбался своей вздрагивающей улыбкой и отходил в сторону…

Как и все, Вешка готовился к походу в тайгу с ночевкой. Он сам сладил себе заплечный мешок. Выпросил у матери сала, яиц, бутылку молока, хлеба. К месту сбора пришел раньше всех. За ним стали подходить и другие. Многие с настоящими ружьями, с топориками, самодельными кинжалами — в тайге всякое случиться может. Совсем собрались тронуться в путь, и тут ребячий атаман — Митяй-медвежья голова — вдруг с прищурочкой поглядел на Никиту:

— А ты куда, Вешка, собрался.

— С вами, в тайгу.

— С нами? — Митяй расхохотался.

Глаза Никите застелили слезы. Он ничего не видел, не слышал ребячьего смеха. Словно вынули его доброе маленькое сердце и наступили на него озорной ногой.

Он опомнился, когда шумная ватага уже была на краю села. Домой Никите возвращаться нельзя — засмеют. «Пойду в тайгу один. И зайду подальше ихнего», — решил он.

Шел Никита долго. Уже тайга предупреждала его незнакомыми тропинками. Солнышко давно перебралось с левой стороны на правую и спряталось за верхушками деревьев, а он все шел.

Сердце у Никиты отходчивое. Он забыл про обиду и даже пел песни — чужие и свои. Сочинять их легко, смотри по сторонам и пой про то, что видишь. А кругом огромные деревья-молчуны, смышленые белки-летяги, кедровки, клесты…

Чем дальше шел Никита, тем непроходимее становился лес. Деревья-великаны закрывали ветвями небо, спрятали солнце. Места пошли незнакомые. Зоркие глаза Никиты еле-еле различали узкую тропку. Притаились в своих гнездах чуткие птицы, забрались поглубже в норы пугливые зверьки, спрятались в дупла игруньи-белки.

Вешке вспомнился дом. Наверное, там уже отужинали и легли спать. Оглянулся назад. Тропинка позади исчезла. Куда идти? Решил — вперед. Надо поесть, но останавливаться страшно… Спасибо, луна — в лесу чуть посветлело. Даже тропинка стала шире. Она вывела Вешку на большую полянку. Здесь было светлее, чем в лесу. Никита увидел избушку и, крадучись, подошел к ней.

Он зажег спичку, нашел дверь и остановился около нее. Прислушался, в избушке тишина… Только где-то неподалеку что-то шумело, будто кто-то переливал воду из большущих кадок.

Никита осторожно налег плечом на дверь. Она подалась неохотно, скрипнула. Вешка остановился на пороге и зажег новую спичку. Никого не было. Никита сразу догадался, что он в охотничьем домике. Домик — ничейный. Построили его добрые люди для тех, кто попал в беду: заблудился, сбился с дороги, за кем крались по пятам лютые враги, — голод и холод.

Вешка истратил еще одну спичку, поджег сухие сучья в очаге. Они дружно загорелись. Осмотрелся… У стены низкие нары с затхлым от времени сеном. На полатях какие-то кульки. Никита достал из мешка свои запасы. Нехотя пожевал хлеб, сало, с жадностью выпил молоко. Не все — половину бутылки.

На двери он увидел засов и тут же запер дверь. «Теперь никто не войдет. Буду спать». Но спать было страшно.

Прогорели сучья. Угли светили неярким красным светом. Никита лег на нары и не шевелился. Заснул он незаметно и сразу.

Первое, о чем Никита подумал, когда проснулся, почему рядом нет брата Кирюшки. Они спали всегда вместе. «Неужто без меня на рыбалку ушел?» — подумал Вешка и вдруг вспомнил, где находится.

Осторожно Никита вышел из избушки. И тут же продрог. Тайга только что просыпалась. Она умывалась росою и дышала туманом. Солнечные лучи с трудом пробивались между могучих стволов и превращали туман в золотистую дымку. На разные голоса пели птицы. Где-то совсем рядом протрубил сохатый.

Никите стало весело, и он крикнул тайге:

— Эге-ей-й…

Птицы настороженно притихли. Но, узнав Вешкин голос, снова стали продолжать свои утренние песни…

Никита вернулся в избушку. Прибрал за собой. Собрался уходить, но, подумав, достал из своего мешка сало и положил его на полати, а рядом — коробок со спичками.

Солнце поднималось из густой хвои, где ему мягко и тепло спалось ночью. Наступило настоящее яркое доброе таежное утро.

Никита торопился домой, но хотелось пить. Он знал, что рядом река. Еще ночью он слышал, как она разговаривала с берегами. А сейчас видно было, как ленивица спала, укрывшись туманом от щекотных солнечных лучей.

По дороге к реке мальчик встретил шустрый родник. Родник — вечный труженик. Ему некогда спать. День и ночь он кормит светлою и студеною водою прожорливую реку.

Никита припал губами к обжигающей холодом струе. Потом умылся и вытер лицо подолом рубахи.

Еще раз нагнулся, чтобы попить, и увидел, как сверкнул на солнце красивый камень. Никита достал его, полюбовался и сунул в карман…

Уже давно миновал жаркий полдень, а Никита все шел и шел. Хотелось есть, пить. Стали попадаться знакомые деревья, полянки. Наконец, Никита услышал свою деревню: лениво лаяли собаки, рокотал трактор. Никита пошел быстрее. Выйдя из лесу, он заметил группу людей. Люди шли ему навстречу.

— Глянь-ка, Вешка! — услышал Никита.

— Сам отыскался!

Никиту окружили ребята. Он растерялся и ничего не мог сразу понять.

— Будет тебе дома-то, головастик!

— Всю деревню сполошил.

— Мать отлупит, — потирал руки Митяй-медвежья голова. — Эх ты, Вешка.

Вешка?… Никита что-то вспомнил и торопливо полез в карман. Красивый камень лежал на месте. Никита достал его и сказал привычную фразу:

— Робя, а у меня есть вешка.

Митяй протянул руку, чтобы завладеть Вешкиной находкой, но его остановил окрик:

— Постой паря, не спеши! — Никита только теперь заметил старого охотника Силыча. — Дай-ка, малец, мне посмотреть-то.

Старик долго рассматривал камень, а потом спросил:

— Где взял-то?

— Нашел в роднике.

— А дорогу-то найдешь?

— Найду.

— Добро. Завтра утром покажешь. Не теряй, смотри: золото это самородное. Мать сдаст — штанов вам понакупит, — старик погладил Вешку по голове. — Молодец, Никитушка. Мал, говорится, золотник, да дорог. Идем, провожу домой, чтоб мать-то не ругала.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.