Доктор Блютгейер

Яр Надя

Жанр: Ужасы и мистика  Фантастика  Маньяки  Детективы    Автор: Яр Надя   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Воскресенье — благословенный день: к нам нисходит Доктор Блютгейер. В это утро я стараюсь встать рано, чтобы не спешить, сломя голову, к Исцеленью. Не осквернив рот вкусом обыкновенной пищи, я надеваю лучшую одежду и вынимаю из чехла ловцовские вилы. Перед тем, как выйти за ворота, я долго стою перед зеркалом, тяжёлым взглядом изгоняя из облика моего отражения несобранность и несолидность. Сегодня серьёзный день.

Я выхожу во двор и открываю ворота. На обочине меня ждёт выкрашенный в белый цвет плоский камень. Я глубоко вздыхаю. Неделя завершена. Почти счастливый, я преклоняю колени.

В эти воскресные утра ко мне приходят воспоминания, и я не гоню их прочь, если они не особенно нечестивы. Прошло уже так много лет, а я всё вижу незримыми глазами памяти тот светлый день и час, когда по нашей улице впервые прошёл Доктор Блютгейер. Порой мне кажется, что с этого начинаются мои сознательные воспоминания. Я стою на обочине, в толпе, полный бурлящей детской радости, и отец придерживает меня сзади за плечи. Моя рука сжимает влажную ладошку Риты, а Рита крутит головой, и передо мной в воздухе пляшут её тугие золотые косы… Её веснушки, кажется, смеются, слюна у меня во рту от волнения вязка, а вокруг шумят радостные трещотки, без удержу звенят бубенцы, синие хоругви развеваются под облаками… Взрослые руки куда-то деваются с моих плеч, и нестройные ряды горожан взрываются внезапным песнопением. По улице, сплошь устланной цветами, прямо к нам идёт Доктор Блютгейер, и в небесах невидимые хоры поют.

По субботам он трудится, не покладая рук. Женщины приносят Доброму Доктору хлеб, обыкновенный свежий хлеб, а в воскресное утро Доктор Блютгейер, облачённый в сияющий белый халат, торжественно нисходит по больничным ступеням в город. И город замирает в священном трепете со всеми своими причудливыми огородами и садами и домиками из жёлтого кирпича. Мы улыбаемся сквозь радостные слёзы, стоя на коленях вдоль улиц в ливень, мороз или зной. Помощники несут за Доктором полные корзины, и, в трепете закрыв глаза, мы открываем рты, чтобы принять из его душистых, в белых перчатках рук спасение от наихудшей из бед. Доктор Блютгейер, единственный истинный Исцелитель, превращает испечённый нашими жёнами хлеб — вода, дрожжи, мука — в лекарство от хада.

Доктор Блютгейер обьяснил нам, что такое хад. У нас в городе часто рассказывают легенду о том, как Доктор, которого тогда ещё никто не знал, пришёл в город пешком, и такое чудесное, такое благостное у него было лицо, что те, кто встретился ему на пути, тут же последовали за ним, позвав с собой всех своих домочадцев. Некоторые дряхлые старики вспоминают, что это было немного иначе: будто ходили какие-то страхи и слухи о страхах, а люди вокруг бесились и мерли от хада. Я был тогда младенцем на материнской груди и теперь помню то, что случилось значительно позже, но порою мне кажется, что и во мне живёт эхо тех безысходных, жутких дней и лет. То безрадостное время под владычеством хада и посеяло зерно сомнений, которые терзают меня в воскресные утра… Но время хада прошло. Посланцы Доброго Доктора подготовили город к его Приходу. Они обходили трактиры, улицы и переулки и выкрикивали, говорили, шептали на ухо каждому, кто хотел слушать, эту благую весть: бояться больше не надо, хад побеждён, в город идёт Доктор Блютгейер…

Сейчас я понял, что и сам не помню, как именно Доктор убедил нас в возможности Исцеления. Да и был я тогда очень мал. Но он нас убедил. А теперь — теперь мы уже не нуждаемся в убеждении. Теперь мы знаем… Согласно легенде в день Прихода на площади перед ратушей собралась громадная толпа. Доктору подали стакан колодезной воды. Он выпил, отставил стакан, помолчал, а потом просто начал говорить, и толпа почти сразу же умолкла. Доктор Блютгейер рассказал людям о хаде.

Выходя из ворот, я каждый раз прохожу мимо того места, где пять десятилетий назад стояла собачья будка. Иногда, когда я на коленях ожидаю еженедельного чуда, мне как бы чудится призрачный лай собаки и приглушённый топот кошачьих лап. Через некоторое время после Прихода Доктор Блютгейер предупредил людей, что чёрные животные, особенно собаки и кошки, являются носителями хада. Не случайно люди всегда их боялись и слагали о чёрных зверях страшные сказки. Доктор Блютгейер открыл нам тайну этого разумного древнего страха. Было решено избавиться от чёрных животных. Доктор Блютгейер присоветовал как можно скорее собрать всех их и сжечь. Это оказалось не так-то просто. Некоторые дураки спрятали своих чёрных кошек и собак в доме или оставили их в лесу, откуда они могли в любой момент вернуться и принести в город хад. Других, полудиких бесхозных зверей было не так-то просто изловить. Нескольких ловцов искусали чёрные собаки, и Доктору Блютгейеру спешно пришлось их лечить. Благодаря ему никто из ловцов так и не заболел хадом, хотя двое потом всё-таки умерли от бешенства. Однако хуже всего был пожар. На площади развели большой погребальный костёр, но некоторые собаки и кошки не были как следует прибиты и не умерли в огне сразу. Они выскакивали из костра, крича и пылая, и бросались в подвалы, в курятники, в кусты, в открытые калитки… В тот день сгорело несколько домов. Когда огонь потушили, было решено сначала убивать всех чёрных зверей, а потом жечь их трупы.

Многие люди не осознали опасности, исходящей от зараженных хадом зверей, и не хотели убивать своих чёрных кошек и собак. Не хотел, глупый мальчишка, и я. Мне было шесть лет, что я понимал! А наша кошка и сторожевой пёс Марат были оба черны, как назло. Целый долгий, страшный день я ревел, и меня не заткнули даже отцовские оплеухи. Мне было особенно жалко кошку. Марат почти всё время сидел в будке, и вечерами кто-нибудь выводил его на цепи погулять, а кошка иногда по утрам просачивалась из двора в дом и залезала спать ко мне в постель. Я так долго плакал при мысли, что они оба должны умереть, что отец сжалился над моими слезами и твёрдо пообещал мне, что утром отвезёт животных далеко за реку и выпустит там в лесу, где их никто не будет искать. Я уснул, всё ещё рыдая и совершенно обессилев от слёз, а наутро ни Марата, ни нашей кошки уже не было во дворе. Я всегда хотел спросить отца, что он с ними сделал — увёз за реку, как обещал, или всё-таки отвёз на площадь — но до самой его смерти так и не спросил.

В то лето по городу часто ходил спешно составленный отряд ловцов, обшаривал кусты, заброшенные строения, закоулки. Кошек и мелких собак душили на месте, а собак покрупней приходилось забивать топором. Большой зубастый пёс мог дорого продать свою жизнь. Трупы животных кидали на повозку и вечером на площади бросали в костёр. Мы с друзьями иногда следовали за повозкой и, если нам везло, поражённо вглядывались в редкие лужицы собачьей крови, в которой плавали чёрные шерстинки и осколки костей. Вязкая жидкость быстро густела и темнела под летним солнцем. Вскоре взрослые спохватились и под страхом чудовищной порки запретили нам ходить за ловцами: от этой крови можно было заразиться хадом.

На площади в те дни стояла жуткая вонь. Там чернело костровище. По утрам, пока в нём ещё не разожгли новый огонь, самые смелые из нас брали длинные палки и вытаскивали из густого жирного пепла обугленные кости, а то и целые черепа. Мы потом долгие годы обменивались ими, спорили и играли на эти черепа. Каждый из нас втайне боялся и хотел вытащить из пепелища человеческий череп — обугленную голову нашего пасечника Криля, который с топором в руках встал на защиту своего чёрного пса. Незадолго до Прихода этот огромный пёс, Кубарь, спас из холодной реки пятилетнюю дочку Криля. Пасечник и Кубарь вдвоём убили троих ловцов, но тут подоспел весь остальной отряд и заколол вилами и собаку, и Криля. Доктор Блютгейер осмотрел трупы и объяснил, что Криль уже успел заразиться от Кубаря хадом. На всякий случай дом и пасеку Криля сожгли.

Никто из нас так и не вытащил из пепла череп Криля, но мне достался крупный собачий череп, почти целый, с зубами, только проломленный сверху топором. Я наполовину закопал его в землю в моём убежище во дворе. У меня был секретный «домик» за нашим домом, в кустах между забором и яблонями. Я установил там деревянные полочки и выкопал неглубокие спряты. Удостоверившись, что нас никто не видит, мы с Ритой уходили за дом, ныряли в кусты и залазили в этот зелёный сумрак, полный серебристых паутинок, мошек и тайн. В спрятах в земле у меня было много обкатанных цветных стёклышек из реки, и самые большие я подарил моей подружке.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.