Червь

Яр Надя

Жанр: Фантастика: прочее  Фантастика    Автор: Яр Надя   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Благодарности:

— Елене Михайлик (Антрекоту) за беседы, в ходе которых мне стала ясна логика этой системы

— Юрию Белянскому за неоценимую критику

Ещё во вторник Ка явилось во сне эхо грядущей гибели. Он лёг после работы вздремнуть — и увидел серую пустошь, пышную помойку здания, ощутил гнетущие взгляды из ничего. Дневные сны Ка часто бывали тяжелы, а может, такими были все его сны, лихорадочные видения переутомлённого менеджера нижнего звена. Дневные сны он просто чаще запоминал.

В среду он, как всегда, ехал с работы домой. Жара тлела, и Ка понемногу начинал злиться. В первый раз за июль он решил было плюнуть на ресторанный соблазн и дёшево пообедать, но ему не везло. По обочинам не видно было ни кафе, ни даже завалящего бистро. Район был пуст и сер. Коробки нежилых зданий замаскировались убогими метёлками городских тополей. Заборы были символические — заходи не хочу, на собственный риск. Внутри серых параллелепипедов что-то шевелилось, там шла таинственная жизнь, не кажущая за ограды носа. Машина Ка наматывала на колёса кварталы этого плоского ландшафта.

Потом он углядел в недрах какого-то двора ларёк. Ка затормозил, припарковался, а потом выглянул из окна и тут же пожалел, что не проехал квартал. Здание напротив напоминало мусорный бак. Оно исподволь расползалось по земле, тщась заразить окрестность, город и страну грудами синих мусорных мешков, нагромождением антенн на голых балконах, провисшими верёвками с бельём, концлагерного вида клетками, в которых коротали жару мятущиеся грязно-белые куры, свастиками и граффити на стенах и прочими продуктами помойной жизнедеятельности. Обитателей здания — язык не поворачивался назвать его домом — нигде не было видно, но Ка почувствовал на себе неприятно тяжёлые взгляды, как только покинул машину. Эти взгляды не отпускали его, пока он запирал двери, нарочито беззаботно шёл к ларьку и покупал у жирной рожи на немытой тонкой шее свёрток фольги с шаурмой. Всё это вызвало у Ка чувство, напоминающее страх, и, может быть, именно поэтому он не уехал прочь, чтобы несколькими кварталами дальше избавиться от шаурмы и спокойно пообедать в ресторане, а взял у продавца подозрительно пыльную тарелку, стал у стойки и упрямо сьел неожиданно вкусное содержимое фольги. Мягкий тёплый свёрток истекал жирным соком в его руках. Ка вытер пальцы платком, кляня свою так некстати возникшую экономность. Это мой родной город, сказал он себе, без спешки отходя к машине, и здесь совершенно не от чего бежать, но почему-то сам себе не поверил.

Отъехав квартала на три, Ка заметил, что за время стоянки с машины пропало правое зеркало заднего вида.

* * *

Ночью Ка плохо спал, маялся животом, а потом пришла суббота, долгожданная поездка на озеро и расплата.

Жара плавила в городе асфальт. Одна дорога оказалась тупиком, вторую как раз перекрыли во имя ремонта труб, но Ка проявил упорство. Проболтавшись в салоне старого автомобиля в четыре раза дольше, чем заняла бы поездка на метро, он изошёл семью потами и всё-таки добрался до Бадензее. После этого ему стало везти. Так ему показалось. Место для парковки нашлось само собой. Ка вышел из машины, судорожно втянул в себя воздух и наконец смог оценить этот пригород. Деревенского типа местность пестрела коровами, уютными домиками и полями, а на съезде в зыбкой тени кустарника отдыхало большое семейство кошек. Все члены прайда были того грязно-бурого цвета, который на кошках зовётся серым, и красовались своими скромными орденками, коричневыми полосками. Почему-то их вид тронул Ка. Очарованный, он приблизился и взял на руки котёнка. Миниатюрный котик длиною сантиметров в двадцать пять мгновенно завибрировал в руках Ка, словно игрушечный моторчик.

Вода в озере была чиста и слишком тепла. Ка с упоением бултыхнулся в неё, смыл плёнку пота и поплыл вдоль буйков. Он хотел оставить позади мелководье, где изжаренные солнцем родители пасли своих крикливых детей. На середине озера он из озорства погнался за уткой и узнал, что даже маленькая утка запросто даёт фору такому пловцу, как человек. Ка погнался за другой уткой. Она решила не утруждать себя скоростью, приподнялась, нырнула и вынырнула подальше, как пластиковая игрушка, которую ребёнок опустил в воду и выпустил из руки. Ка вернулся на берег и лёг на полотенце, чтобы подрумяниться в косых вечерних лучах. Песок был грязноват. Ка лениво дремал, полуоткрытым глазом наблюдая за утками и за тем, как пустеет пляж и исчезают дети, невыносимые крикуны, которыми почему-то принято умиляться… Он начал переворачиваться на спину и вдруг почувствовал, как что-то чуждое, живое и независимое от его желаний дёрнулось у него в животе. Жизнь Ка приподнялась, как утка, и нырнула в глубину.

* * *

Выныривать она не торопилась. Дома Ка долго, маниакально щупал живот. Есть оно или нет? Вот под пальцами только что вроде бы была припухлость, которой там раньше не было… а вот её уже нет, и неясно, была ли она вообще, или это у страха пальцы чутки. Ка дышал часто, неглубоко. Он был всё ещё в глубине, и сверху давила толща полупрозрачной воды. Он ещё не утонул, но до судорог было уже недалеко. А в глубине его ждало слово «червь».

Ночью у него была мысль вызвать скорую. Ка её подавил, не желая показаться смешным, и, полночи промаявшись в липкой постели, начал отплывать в сон. Вдруг рывком сон ушёл. Шевелилось оно или нет?! И опять, и опять… На рассвете измочаленный Ка перевернулся на бок, ясно почувствовал скольжение в кишках и почти безучастно отметил: да.

Полдень приветствовал его страхом. Остаток воскресенья Ка провёл, пытаясь сдвинуть реальность в нереальность. В понедельник он, сидя в машине, вспомнил, что не предупредил шефа о своей внезапной болезни, и ухватил мобильник скользкими от пота руками. Потом он клал руки на руль, снимал их и снова клал их туда, пока это идиотское занятие не рассмешило его и не выбросило на воздух из глубин.

Когда первый приступ страха прошёл, его сменило чувство нереальности угрозы. Ещё минуту назад Ка готов был приветствовать рак, лишь бы в нём не поселилось нечто блеклое, и с присосками, и живое, а теперь он мог бы и не ехать к врачу, так невозможны показались последние двое суток. Это состояние длилось, пока он ехал к врачу, раздевался и ложился под чёрное матовое стекло футуристического аппарата Длилось, когда он не спеша сел и оделся. Оно длилось, пока он листал журналы в приёмной, и испарилось, когда его позвали в кабинет, и он увидел снимки.

— Господи, — сказал Ка.

Врачи кивнул и ответил:

— Да. У Вас червь.

Ка открыл рот и закрыл его, как погибающая рыба.

— Devoramus vulgaris, — уточнил врач. — Типичнейший. Есть идея, где Вы могли его подцепить?

У Ка была не идея, а уверенность.

— Да, подходит, — заявил врач, выслушав рассказ о шаурме. — Зря Вы пожалели денег на ресторан. Лично я всегда обедаю в «Плазе»…

Он ещё что-то говорил. Ка не слышал. Потом он встряхнул головой, гоня от себя шок.

— Сколько это будет стоить?

— Что?

— Операция, — нетерпеливо сказал Ка. — Я не знаю, покроет ли это моя страховка… и насколько…

Он уже высчитывал в уме затраты на больницу, медикаменты, еду и не расслышал начало фразы.

— …невозможно.

— Что?

— Операцию делать нельзя. Это запрещено, — сказал врач.

У него был вид человека, по долгу службы жующего лимон.

— Не понимаю, — сказал Ка.

У него появилась абсурдная мысль: за этот уикэнд к власти в стране каким-то чудом опять пришли дураки и запретили делать операции. А он всё пропустил.

— Ка, Вы сейчас под чудовищным стрессом, — сказал врач, угрюмо дожёвывая свой лимон. — Но попытатесь понять, это важно. По закону… понимаете, закон говорит, что у червя тоже есть право на жизнь. И не позволяет отобрать его просто так.

— Просто так? — огорошенно спросил Ка. — Так ведь не просто так. Он же сидит во мне. Он во мне шевелится.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.