Пища ада

Яр Надя

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Никогда сюда больше не поеду, решил Халлель.

Он машинально поискал на поясе ключи и нашёл нож. Подарок Самири… Халлель хотел отцепить его и положить в сумку, но это требовало усилий, и он смирился с положением. Автобус оставил за собой ослепительный клинок озера и долину и усердно наматывал на колёса мили плоской пыльной дороги, иногда останавливаясь, чтобы высадить пассажиров. В конце концов Халлель остался в салоне с невзрачным местным. Тот безмолвно сидел сзади, читая книгу, одетый в тёмный халат поверх белой рубахи, с чёрной шапочкой на голове. Он выглядел как типичный местный вари, то есть книжник и толкователь священных текстов. Шапочка была расшита бледным орнаментом.

Среди плоских холмов перед выездом на шоссе лежала деревня, и автобус подобрал четверых. Халлель поленился обернуться и только краем глаза заметил каменный зонт остановки. Первым в салоне явился чей-то беременный, круглящийся под покрывалом живот; его поддерживала тонкая тёмная рука. Вокруг запястья вился бронзовый браслет. Прошелестело белое, в голубых листьях покрывало, взволнованно мигнул блестящий ланий глаз, и чёрная прядь колыхнулась, намекая на чудо… Халлель отвёл глаза. «Нельзя обращать внимание на местных женщин», гласил путеводитель. «На них даже смотреть нельзя.» Её сопровождали трое мужчин, и тот, что бережно поддерживал женщину, явно был её мужем. Ещё двое, угрюмые и похожие друг на друга, подозрительно осмотрели Халлеля, как будто бы им предлагали его купить, и он притворился, что спит с открытыми глазами. Ему мерещился чёрный локон… Они сели сзади, как и вари, и Халлель отметил, что все местные сидят справа, оставив чужаку левый ряд. Будто бы он чумной. Ну и пусть, подумал он. Ну и пусть. Ещё несколько часов езды, а там и Танаис, аэропорт, самолёт, кондиционер, кофе… На время поездки Халлель решил думать, что ему не придётся больше вставать и вообще что-либо предпринимать, что водитель без остановки доедет до самого аэропорта, а то и до трапа. В этой грезе салон самолёта почему-то был тих и пуст. Он будет сидеть в чистой прохладной пустоте и пить кофе со льдом, вспоминая Самири.

Чёрные башни крепости Гешуширан остались где-то позади, за приплюснутыми холмами. Утром небо было голубым, но ближе к полудню кто-то плеснул алюминия в синеву, и высота побелела. Солнце превратилось в слепящий круг, потом в белесое пятно, на которое почти можно было смотреть. Стенка автобуса постепенно раскалилась, но у Халлеля не хватало силы воли пересесть. Он сидел с южной стороны, уткнувшись головой в стекло и глядя на юго-запад. В пыльной дымке сиреневая полустепь вырождалась, слабела и незаметно перетекала в безбрежную, жёлтую, жуткую Гешу, в горячий гордый песок. Уже более сотни веков пустыня жадно вдыхала летящий с севера запах жизни. Она изрыгала песчаные бури, и её сухой, голодный зев глотал караваны, армии и города. Однажды Гешу чуть было не сожрала бога. Святой Андрей оказался ей не по зубам, а я, пожалуй, был бы в самый раз, решил Халлель. Рессоры автобуса давно сели, и западный гость мешком трясся на протертом сидении, чувствовал, как сквозь рубашку и штаны в тело перетекает зной, и ещё раз сказал сам себе: никогда сюда больше не…

* * *

Стекло вздрогнуло, и Халлель очнулся от дремы. Обрывки облаков неслись в небе, с безумной скоростью меняя очертания. С юга в зенит ползла тьма. Халлель подумал, что снаружи стало прохладнее, приподнялся и приоткрыл окно. В лицо ударила тугая стена ветра, и он упал на сиденье. Местные беспокойно переговаривались. Водитель попытался включить радио, но эфир был наполнен шипением, треском. Халлель с трудом закрыл окно. Ветер мешал ему изо всех сил, будто живой.

Сзади опять послышались голоса. Женщина что-то сказала и сдавленно охнула. Как бы ей не стало плохо, подумал Халлель; она уже на сносях. Не хватало только принимать роды… Интересно, сколько сейчас показывает барометр?

В бок автобуса ударил кулак ветра. Их тряхнуло, и женщина закричала. Халлель вскочил, и сзади кто-то произнёс:

— Вы что, хотите налететь на нож? Им наша помощь не нужна.

Автобус снова тряхнуло, и Халлель едва удержался на ногах. Он обернулся, увидел попутчика и поразился, что не заметил в автобусе западного туриста. Тот сидел на его стороне через ряд, у прохода, и это неприятно удивило Халлеля. Обычно люди, видя свободные места, садятся у окна. Халлель глянул в лицо соотечественника и почему-то отвёл глаза. Ему показалось, что в этом человеке что-то неправильно, но рассматривать его, чтобы понять, что именно, было бы неприлично. Халлель встряхнул головой. Зачем это он встал?

Женщина снова вскрикнула. Халлель решительно направился к группе местных, но попутчик вдруг схватил его за локоть.

— Они порежут Вас на куски.

— Нет, — ответил Халлель, с непонятным омерзением высвобождая руку. На локте будто горел ожог. — Не порежут. Я врач.

Женщина лежала на двух сиденьях и стонала, пока муж и братья подкладывали ей под голову шаль. Ветер усилился, и автобус сильно качало. Халлель протиснулся мимо книжника и тронул мужа женщины за плечо.

— Я врач, — сказал он, надеясь, что эти люди знают западное слово «врач». Они должны были его знать.

Мужчины повернулись к нему. Они молчали. На их лицах было не просто недоверие — опасение непонятно чего. Халлель попытался раздвинуть их, чтобы взглянуть на женщину, но её муж вытащил нож и поднёс его к глазам чужака. Халлель отшатнулся.

— Но я врач! — сказал он. — Понимаете — доктор…

— Ты дурак, — из-за спины ответил книжник.

Он взял Халлеля за плечо, отодвинул от лезвия и что-то сказал мужчинам на своём языке. Муж женщины кивнул на Халлеля и яростно возразил. Его братья потянули ножи с поясов. Они смотрели на чужака, как на опасного зверя.

— Скажите им, что я врач, — обратился к книжнику Халлель.

Тот оттолкнул его подальше и стал что-то говорить своим. Женщина тяжело дышала, её глаза закатились. Халлель ждал. Книжник повернулся к нему.

— Иди на своё место и сиди.

— Почему? Ей же плохо, она беременна. Я врач…

— Я понял тебя. Ты что, хочешь к ней прикоснуться?

Халлель похолодел. Он понял, в чём дело, но отказывался смотреть этой правде в глаза.

— Ты, западный мужчина, хочешь прикоснуться к этой женщине? Его жене? — Вари указал назад. — Ты хочешь трогать её руками? Может быть, снять с неё одежду?

Книжник поднял брови в не то напускном, не то искреннем изумлении. Халлель отметил, что он моложе, чем кажется. Кожа этого вари была не смуглой, а загорелой. Из-под светлых бровей смотрели умные серые глаза, а лицо было вполне западного типа. Увидь Халлель этого человека в западном ресторане, в костюме, он не заподозрил бы в нём чужака. Да это русь, понял врач; книжник — явный северянин из русов. Когда-то он переехал сюда жить или, может быть, просто приехал в гости, как сам Халлель, да так и остался здесь, за что-то или кого-то зацепившись.

— Надвигается буря, — сказал книжник. — Иди на своё место, сядь и попытайся стать невидимкой.

— Буря? — Халлель был поражён. — Эта женщина наверняка рожает, мы в пустыне, надвигается буря… и я не имею права помочь?

Книжник пожал плечами и взглядом указал назад. Мужчины не думали прятать свои ножи. Это были хозяйственные ножи, острые и прямые. Ими одинаково удобно свежевать ягнёнка и резать глотку врагу. Халлель понял, что он действительно дурак.

Он вернулся на место. Автобус опять тряхнуло, потом ещё и ещё, и женщина закричала. Водитель сбавил скорость и что-то крикнул в салон. Автобус свернул с шоссе.

— Будет буря… — протянул попутчик с азартом. — Мы едем к убежищу. Становится интересно…

Халлель напряжённо ловил звуки, которые издавала женщина. Она была очень молода, моложе Самири, меньше ростом… и не так красива. Была проще, невзрачнее, чем та, к которой он более чем прикоснулся.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.