Бессонница (Шрам)

Яр Надя

Жанр: Фэнтези  Фантастика  Городское фэнтези    Автор: Яр Надя   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

К тому же у меня началась бессонница.

Когда в дверь позвонили, была полночь. Я не спеша поднялась, сунула ноги в тапочки и погладила спящую на одеяле кошку Чушку. Глазок был тёмен — свет в коридоре не горел.

— Кто там?

— Арсеньев, — тихо сказал сухой голос.

Оказалось, что он едва ли выше меня ростом. Тонкий, высохший человек в плотном тёмном костюме по мерке, в туфлях на толстой подошве, чтобы казаться выше. В руке у него была чёрная трость с набалдашником. Он церемонно поклонился мне, прошёл в комнату и сел за стол. Я спросила:

— Вы будете пить?

И пошла искать что-то подходящее в баре.

— Я уже, — сказал он. — Можете не волноваться.

Я всё-таки принесла бутылку Царского Золота. Рецепт XVII века. Я подумала, что ему это понравится. Арсеньев вежливо выпил рюмку. Я тоже выпила, однако легче не стало.

— Мои соболезнования, — сказал он.

— Простите?

— Стекловский. Вы были на похоронах.

— Вы тоже. Это я должна соболезновать Вам.

— Он не был Вашим другом?

— Он был больше, чем друг. Он давал мне деньги на жизнь, — сказала я. — Оплачивал мою квартиру. Можете представить себе глубину моей скорби.

— Об этом не беспокойтесь, — Арсеньев медленно склонил голову. — Я вижу, Вам нездоровится.

— Вы не возражаете, если я лягу? — сказала я.

— Пожалуйста. Так даже лучше.

У меня не было сил спросить, для чего. Я легла на диван и поневоле свернулась калачиком. Хотелось отвернуться к стене, закрыв глаза, но это было бы невежливо. Арсеньев неподвижно сидел в темноте. Он совсем не мешал. Потом он сказал:

— У меня в кабинете Вы не боялись.

— А я не Вас боюсь, — сказала я.

— Это радует. Но чего Вы боитесь?

— Смерти.

И я ещё немного съёжилась.

— Сказки, — ответил Арсеньев. — Всё это глупые, злые сказки. Никто за Вами не придёт. И даже если… я же здесь.

— Спасибо, — искренне сказала я.

Его было почти не видно — остроголовый чёрный силуэт. Кошка Чушка сидела на подоконнике и глядела на него в упор, не отрываясь. Глаза кошки жёлто мерцали. Глаза Арсеньева тоже. Через некоторое время он покачал головой.

— Простите, с кем Вы разговариваете? Вы ведёте какой-то внутренний диалог…

— Со смертью, — сказала я. — Я пытаюсь уговорить её не трогать меня.

— Почему Вы думаете, что Вас тронут?

— А… Вы не видите?

— …Не так, как Вы.

— Вокруг смерть, — сказала я. — Она везде. Она подстерегает всех. Вы же были на кладбище…

— Да, — ровно сказал он, тоном побуждая меня говорить дальше.

— То, что смогло убить его, убьёт и меня. И Вас тоже.

— В этом я сомневаюсь, — ответил он. — «Если бы глупость причиняла боль…»

— Глупость тут ни при чём, он просто попался в зубы смерти. Он её долго морочил и всё-таки попался. На нём она сломала клык, а меня даже не заметит. Знаете, как я себя чувствую? Как прогнившая скорлупа. Зубы смерти пройдут сквозь меня без усилий.

Мы некоторое время молчали.

— Вокруг смерть, — сказал он, смакуя мою фразу. — Это метафора, или Вы действительно видите смерть?

— А он Вам не рассказал? — спросила я.

— Не успел. Я пытаюсь понять, что именно. Итак, Вы видите смерть. И… какова она?

Я указала в окно. Над городом висели тучи. Даже ночью всё небо отдавало белизной.

— Вон она, смерть. Бесплотная бледная туша. Зубастая пустота. Она наваливается на город, и грызёт, и гложет — людей, дома, асфальт… Пока что город держится, но некоторые вещи уже начинают ломаться. Я думала, вы это видите, поэтому и держитесь так крепко. Значит, нет. Очень жаль.

— То, что я не вижу, не значит, что я не могу принять меры, — сказал Арсеньев.

— Так примите же их, — сказала я. — Пока не совсем ещё поздно.

Меня, по-видимому, трясло.

— Ваше зрение открывается, когда Вам страшно? — спросил он.

— Оно не открывается и не закрывается, а просто есть. Как Ваше зрение в темноте.

Он налил ещё одну рюмку, встал и подал её мне, слегка склонившись над диваном. После второй рюмки мне стало заметно легче. Арсеньев навис надо мной, невесомый, как будто вырезанный из бумаги со своим костюмом и тростью. В его зрачках горел заманчивый огонёк.

— Помогите мне, — сказал он. — Скажите, где будет следующий удар.

— Откуда я знаю? В столице.

— Неужели в Москве?

Он выпрямился, и тут меня проняло.

— В Киеве, — сказала я с непонятно откуда пришедшей уверенностью. — Вы когда-нибудь видели киевское метро? Эскалатор за эскалатором. Оттуда так просто не выскочишь. Мышеловка. Они пустят газ в эти туннели.

— Боевой газ?

— Откуда я знаю? Я знаю, что они затопят газом метро, — в этот момент я уже не была собой, и голос мой был не мой. — Они хотят отравить моё метро. Они пустят газ в мои туннели. Они потравят моих людей, как крыс, превратят мои жилы в газовые камеры. Умертвят мою плоть.

Слова сыпались с моих губ, как песок. В душе моей открылась трещина, и моим голосом говорил Киев. Мать городов отчаянно взывала о помощи.

— Где? — Арсеньев придвинулся ко мне вплотную. Его глаза полыхали. — Где они сидят? Куда ударят?

— Они в центре, — ответил Киев. — Бессарабка, площадь Шевченко, Крещатик. Они под землёй. Это черви вползли в моё сердце. Кто изымет из моей плоти врагов?

— Мы изымем, — сказал Арсеньев.

Он достал мобильник и нажал две кнопки.

— Владимир? Да. Тебе готовят теракт в метро. Газ. Классически. Бессарабка, площадь Шевченко, Крещатик. Они сидят под землёй. Я бы времени не терял…

Я не слышала слов его собеседника. Моим голосом всё ещё говорил Киев, но это было уже неразборчиво и неважно. Город жаловался на свои многочисленные печали.

— Нет, не вышлю людей, — говорил Арсеньев. — Зачем ты кормишь всю эту прорву казаков? Армия тунеядцев… Да, Стекловского человек… Умер, умер, не беспокойся… Ну конечно же, шутишь.

Он спрятал мобильник и сел за стол. Мне уже не было страшно. Я поняла, что Арсеньев подсыпал что-то мне в рюмку, но меня это не волновало. Было тепло и комфортно, и я дремала.

Прошло какое-то время — час, или три. Мобильник заверещал.

— Да, — Арсеньев молча выслушал новости.

— Если я ошиблась, меня накажут? — спросила я во сне.

— Вы не ошиблись, — ответил Арсеньев. — Я могу Вас отблагодарить?

— Да, — сказала я. — Я не хочу больше бояться. Никогда.

— Я не могу гарантировать Вам безопасность. Если меня убьют, мои люди, возможно, попадут под зачистку. Это включает Вас.

— Пожалуйста.

— Хорошо, — сказал он. — Только потом не жалейте.

Во сне он аккуратно расстегнул на мне блузку, открыл ногтями мою грудь и вынул сердце, а взамен вложил большой изумруд, завёрнутый в синий бархат. Я подумала, что умру, но прохладный камень ожил в моей груди и забился, как новое сердце.

К рассвету Арсеньев ушёл.

* * *

Когда я открыла глаза, было десять утра. Солнце радостно заливало лучами город, и бетонные коробки сияли светлой чистотой. В мире царила жизнь. Я поднялась и вышла на веранду, лёгкая, как ветер.

— Привет, Москва, — сказала я.

Москва подмигнула мне тысячей окон. Я покормила Чушку, заварила кофе и включила радио. Жизнерадостный мужской голос сказал:

— …В субботу председатель Либерально-Демократической партии Удай Чубайс удостоился приглашения на ужин к господину Арсеньеву. С тех пор Чубайса никто не видел. Выборы нового лидера ЛДП состоятся на будущей неделе. Источники в государственной прокуратуре дают понять, что начатое против ЛДП Чубайса следствие по подозрению в коррупции, возможно, будет приостановлено за отсутствием главного ответственного.

Бойкий женский голос продолжил:

— Сегодня в полдень состоится торжественная выпускная церемония Московского Института Федеральной Службы Безопасности. Воевода России и Москвы господин Арсеньев произнесёт перед выпускниками напутственное слово. Наблюдатели ожидают, что он не станет избегать вопроса высокой смертности среди сотрудников ФСБ. Напомним слушателям, что с начала года на кладбище ФСБ в Москве появилось шесть новых могил, в числе которых — могила адъютанта господина Арсеньева, Эдуарда Стекловского.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.