Утешение

Карпов Владимир Александрович

Жанр: Современная проза  Проза    Автор: Карпов Владимир Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Плес в ноябре. Волга встала. Белая ледяная река.

Необыкновенная красота. И невыносимое уныние.

Космическое пространство без позывных.

Он подъехал к маленькой неопрятной гостинице. И как ниспосланная воплощенная надежда: на крыльце, обрамленном перилами, стояла молодая высокая, с распущенными светлыми волосами, женщина. Курила. Была чуть навеселе. Подобное, как известно, лечится подобным.

— Здравствуйте, — бодро нашелся Иван, о чем заговорить, — не знаете, места в гостинице есть?

— Мы группой приехали, я не знаю. Есть, наверное. Конечно, найдется, — заторопилась с гостеприимством женщина.

— А почему вы здесь одна?

— А я одна.

— И я один.

Все складывалась до нереальности здорово: утешение словно нуждалось в нем.

— Только мне уже четвертый десяток? — почему-то вопросительно сказала женщина.

— Прекрасный возраст!

— А мне горько.

— О, а у меня как раз шоколадка в кармане!

— Мне?! Мне уже давно никто ничего не дарил! — несоразмерно своей доброй стати женщина заискивающе улыбалась.

Она тянула руку, будто боялась, что с ней сыграют в кошки-мышки.

— Я думала, мужчин уже нет. А они есть, да?

— Самый натуральный, — раскинул Ваня руки. — Хотите, я вас завалю шоколадом! У меня свой небольшой арбузо-литейный завод…

Женщина напугано вздрогнула, взмахнув плиткой шоколада.

— Арбузный завод?!

— Да нет, — растерялся Ваня, — это я так пытался шутить…

Она кивнула виновато.

— У нас там дискотека, — указала женщина в сторону бухающего шума, — правда, музыки хорошей нет. Вы приходите. Меня Галя зовут. Только вы сами ко мне подойдите, ладно?

Иван спешно снял захудалый номер, занес из машины вещи. Видно, здесь, в глухомани, женщина на машину и польстилась: приняла его за какого-нибудь нового русского.

Галя свечой возвышалась в кругу квадратных прискакивающих баб. Подошел, пригласил танцевать.

Правая рука обнаружила упругую стать, а левая — легла на развернутое, ладное, как почудилось, надежное плечо. Глаза их плыли в полутьме почти на одном уровне, что для рослого Ивана было непривычным, и он казался себе мелковатым рядом с этой породистой молодой женщиной.

— Я хочу быстрый танец, — отпрянула она, словно угадав его чувство.

И воздев руки, Галя пошла, выделывая крутыми бедрами такие кренделя, что и Ваня привскочил, с опаской оглядываясь, как бы не увели! Это ведь надо: ехал сюда просто в полном мраке, и вдруг такой подарок судьбы! Мужчины, если они и были, занимались строго выпивкой. За крайним столиком, в углу, сидели крепкие наголо бритые парни, — ни то бандиты, ни то охранники, — но и для них женщины, словно не существовали. Мясистые подружки в лихом угаре мячиками припрыгивали вокруг. Галя танцевала самозабвенно: только что проявляла к нему интерес и вот, как это умеют женщины, не обращала на него никакого внимания.

Едва стихла музыка, Ваня поймал ее руку, и она, вновь на удивление податливо, пошла за ним.

Сели за свободный столик. Ваня налил по треть стакана из припасенной загодя бутылки: ни бара, ни буфета здесь не было, только кухонная посуда. Женщина выпила охотно: хлопнула одним махом, и заулыбалась.

— Только мне уже тридцать четыре, — опять вопросительно сообщила Галя. — А вам сколько?

— Сорок семь, — убавил Иван.

— О-о-й, какой хороший возраст для мужчины! — сказала Галя обрадовано.

Все шло, как по маслу.

— Хочу спеть караоке! — вспыхнула Галя, — ты можешь для меня заказать? Это бесплатно. Здесь все оплачено…

Иван долго листал альбом: была полутьма, прописные буквочки растекались на залистанной бумаге, а ему не хотелось признаваться, что не видит, возрастная дальнозоркость.

— Ты чего ищешь? — спросил один из бритоголовых.

— «Как хороши в России»…

— «Как упоительны»? Галька, что ли, просила? Так сразу бы и сказал.

Она пела, не глядя на экран, где шли строки со словами, Галя их знала. Пела, как артистка: всему залу, на всю эту российскую ширь, голосисто, точно по музыке, с тем излишним напором, надрывом, которые в дыму, водочных парах и пьяной общей приподнятости, были как раз впору. Сходу завела другой эстрадный шлягер юности своей: Ивану показалось, что он на стадионе: таким гулом и одобрением отозвался зал.

— А й-я, наш-ше-ол другую-у, хоть не люблю, н-но целую-у…

Галя была здесь несомненной звездой. Была любимицей и душой.

Они выпивали, танцевали. Ей нравился темп, завод, лихость, и Ваня кружил ее, поднимал вдруг на руки, показывая силу, она взвизгивала, прижимаясь к нему, в полном счастье.

— А тебя не удивило, когда я сказала, чтобы ты ко мне сам подошел?

Они, разгоряченные, запыхавшиеся, опять сидели вдвоем за столиком. Она странно водила ладонью по столу, как бы поглаживая.

— Да нет, женщине же неудобно первой подходить.

Галя выпила, вновь решительно пододвинула стакан, улыбаясь, дескать, чего ж ты, как в аптеке, наливай! И ни в одном глазу.

— Я слепая, — нашарила она зажигалку. — Инвалид первой группы по зрению.

Слепоту обычно заметно: асимметрия в глазах. У женщины напротив был совершенно открытый взгляд, правильной формы глаза.

В девятнадцать лет Галя отправилась на заработки в студенческие каникулы: собирала арбузы под Астраханью. Сезон на арбузах, выращенных на селитре, отобрал зрение.

— Нам говорили, что их есть нельзя, но ведь мы же молодые были. И все, кто там был, заболели: на каждом отразилось это по-своему. Одни стали бесплодными, другие — желудочниками. У кого какое место было слабое, то и сдало. Может, так было надо, иначе я бы слишком гордая была.

Иван только теперь обратил внимание, сколько в зале людей в очках с толстыми, почти непроницаемыми стеклами. Были и с очевидным косоглазием, и, видимо, совершенно незрячие: рядом с пареньками за столиками стояли трости.

— Это гостиница Общества слепых.

— Как же, я же здесь бывал летом, были просто приезжие, из Москвы, в основном?..

— Всех принимают. Деньги нужны. Мы же бесплатно приезжаем. Нас сюда три, четыре раза в год привозят. Разные группы. Но меня почти в каждую берут. Я тут, как у себя дома.

Женщины — Галины подружки — все танцевали в полном веселье. Молодые, совсем девчонки: одна слоновьи крупная, с лицом прилежной ученицы в роговых очках, другая маленькая, резвая, как мышка, — носились туда-сюда. Они таскали за собой паренька, похоже, невидящего совсем и каждый раз объявлялись то с новыми бутылками пива, то закуской. Стало ясно, почему здоровые то ли бандиты, то ли охранники пили своим кружком, не интересуясь женщинами и как бы отгораживаясь от происходящего.

— Вот вы уже и отшатнулись от меня, — улыбнулась печально Галя.

— Нет, что ты, нет! Я просто… не сказала бы, я бы этого даже не понял.

— Силуэт я вижу, но человека не различаю.

Она была слепая, а он переставал слышать. Белый космос опять забирал его вместе с этими движущимися в немоте, в стремлении к мгновенному счастью людьми, уносил в невесомость, пустоту. Господи, да что же это?! Он искал утешение, а что нашел? А может, и утешение? Что его терзания в сравнении с ее потерей?

Пила она решительно. Много. Но так и оставалась в легком тонусе.

Переместились к нему в номер. Он сидел на низкой кровати, а Галя — возвышалась на стуле возле столика, со стаканом и сигаретой, нога на ногу.

— Женщина любит не за секс, не за заботу, — склонилась она вдруг к нему. — Она любит того, кто ее отвергает, кто ее, — женщина танцевально повела длинной ногой, — постоянно футболит.

Это было в точку: в душевную муку. Ваня потянулся к слепой, которая про него, как показалось, так все сразу поняла. Здесь, под светом яркой лампочки, он разглядел: в хрусталиках глаз ее, в самых сердцевинах, темнели продолговатые тонкие цилиндрики, — глаза были словно навсегда удивленными.

— Это после операции, — поняла Галя его интерес, — гвоздики забыли вынуть.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.