Пускай старые мечты умирают

Линдквист Йон Айвиде

Серия: Впусти меня [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пускай старые мечты умирают (Линдквист Йон)

Annotation

Окончание романа «Впусти меня». Рассказ.

Йон Айвиде Линдквист

Йон Айвиде Линдквист

Пускай старые мечты умирают (Let The Old Dreams Die)

Я хочу рассказать вам историю о великой любви.

К сожалению, история эта не обо мне, но я являюсь ее частью; и теперь, когда она окончена, я хочу выступить свидетелем Стефана и Карин.

Выступить свидетелем. Да, знаю, что звучит немного высокопарно. Может, я создаю преувеличенные ожидания от истории, в которой нет ничего сенсационного. Но чудеса в этом мире встречаются так редко, что, когда они все же происходят, нужно их ценить.

Я считаю любовь между Стефаном и Карин чудом, и хочу выступить свидетелем именно этого чуда. Можете считать его обыденным или заурядным чудом — мне все равно. Познакомившись с ними, я был удостоен чести стать частью чего-то, что выходит за рамки всего земного. Это и есть чудо. Вот и все.

Сперва пару слов обо мне. Наберитесь терпения.

Я — коренной житель Блакеберга. В 1951 году, когда мы с родителями переехали на улицу Сигрид Ундсетс, там еще не успел застыть цемент. Мне тогда было семь; я помню только, что чтобы сесть на трамвай до центра, нам приходилось тащиться до самого Исландсторгета. В следующем году построили метро. При мне строилась билетная касса станции, спроектированная никем иным, как Петером Селзингом, что до сих пор вызывает в нас, коренных жителей Блакеберга, чувство гордости.

Я упоминаю об этом потому, что провел на этой самой станции немало времени. В 1969 году я устроился билетным контролером и проработал на этой должности до самого выхода на пенсию два года назад. Так что, помимо того, что я периодически подменял коллег, бравших больничный, я провел тридцать пять лет своей рабочей жизни в стенах творения Селзинга.

Я мог бы поделиться множеством историй, и даже подумывал об этом. Мне по душе писательство, и небольшая скромная автобиография билетного контролера вполне могла бы найти своих читателей. Но здесь для этого не место. Я лишь хотел немного рассказать вам о себе, чтобы вы знали, кто рассказывает вам эту историю. Мои же истории подождут.

Я знаю, что люди считают, будто мне не хватает амбициозности. В какой-то степени это правда, если под амбициозностью вы понимаете желание взбираться по служебной лестнице или работать на статус — называйте как хотите. Но амбиции могут быть очень разным. Моя, например, состоит в том, чтобы прожить тихую, достойную жизнь, и я считаю, что мне это удалось.

Возможно, мне стоило родиться два с половиной тысячелетия назад в Афинах. Из меня вышел бы отличный стоик, и я полностью разделяю те убеждения, которые мне удалось понять из писаний Платона. Возможно, в те времена меня бы считали мудрецом. В наше время меня считают занудой. Но, как говорит Вонненгут, такова жизнь.

Всю свою жизнь я продавал и компостировал билеты. И читал. Когда сидишь в билетной кассе, времени для чтения хоть отбавляй — особенно если работаешь по ночам, как мне часто приходилось. Достоевский и Беккет — мои любимые писатели, потому что они оба пытаются (хоть и по-разному) достичь точки.

Извините, вот снова. «Спокойствия», хотел я сказать. Но это не место для того, чтобы распространяться о своих литературных предпочтениях.

Довольно обо мне, перейдем к Стефану и Карин.

О, нужно сделать еще одно маленькое отступление. Наверное, я был амбициозен в традиционном понимании этого слова, когда сказал, что хочу написать автобиографию. Мне трудно упорядочить свою информацию. Но ладно. Вам придется потерпеть, потому что я должен рассказать пару слов об Оскаре Эрикссоне.

Не знаю, помните ли вы тот случай, но он привлек к себе огромное внимание и о нем много писали, особенно здесь, в западной части города. Это произошло двадцать восемь лет назад, и, слава богу, с тех пор в Блакеберге не случалось ничего столь трагического и жестокого.

Безумец в обличье вампира убил троих детей в здании бывшего бассейна (теперь там детский сад), а затем похитил этого Оскара Эрикссона. Газеты муссировали эту тему неделями, и у многих из тех, кто помнит этот случай, слово «Блакеберг» ассоциируется с вампирами и массовыми убийствами. Что приходит вам в голову, когда я говорю «Сьобо»? Интеграция и толерантность? Вряд ли. На места вешают ярлык, который так на них остается, словно ноготь, впившийся в палец на ноге.

Я написал «безумец в обличье вампира» потому что хотел напомнить вам о сложившемся тогда представлении. Однако у меня есть веская причина пересмотреть свою точку зрения. Мы еще вернемся к этому.

Какое отношение это имеет к Стефану и Карин?

Они переехали в Блакеберг, потому что Карин работала в полиции и расследовала дело, известное под названием «Массовое убийство в бассейне Блакеберга». Точнее, она работала в группе, расследовавшей исчезновение Оскара Эрикссона. Расследование требовало, чтобы она проводила много времени в Блакеберге, и ей, вопреки всему, очень понравилось это место.

После того как расследование отложили, она и ее муж Стефан начали искать новое место жительства и выбрали Блакеберг. Так в июне 1987 года они переехали в квартиру на Хольбергсгатане двумя этажами ниже моей.

Обычно я не обращаю никакого внимания на тех, кто приезжает и уезжает. Хотя я живу тут уже долго, я не из тех, кто в курсе всех новостей. Но в то лето я проводил много времени на балконе — корпел над книгой Пруста «В поисках потерянного времени» — и обратил внимание на новоприбывших по одной простой причине: они держались за руки.

Я прикинул, что мужчина был примерно моего возраста, а женщина — на пару лет старше. В таком возрасте пары обычно не демонстрируют физическую близость на людях. Конечно, есть исключения, но в наше время даже молодежь уже не держится за руки — если им не по 10 лет, конечно.

Но как только эта пара выходила на улицу, они брали друг друга за руки, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Иногда я видел их по одиночке, да и когда они шли вместе, они не всегда держались за руки. Но все же — почти всегда. Это меня почему-то радовало, и я стал замечать, что отрываюсь от чтения, едва заслышав, как открывается их дверь.

Возможно, это недостаток моей профессии, но у меня есть привычка изучать людей. Я пытаюсь угадать, кто они и собираю информацию из разных случаев, которые мне удается наблюдать из своей кабинки.

А поскольку в то лето эта пара проводила много времени на своем балконе на первом этаже, то у меня было предостаточно возможностей собрать факты, чтобы сделать свои выводы.

Они часто читали друг другу вслух — практически вымершая форма проведения досуга. Из-за разделявшего нас расстояния я не мог расслышать, что они читали, и когда однажды они оставили книгу на столе, мне пришлось подавить в себе желание принести бинокль. Наблюдение и подсматривание это не одно и то же. Когда вы берете в руки бинокль, то граница между ними стирается. Так что — никакого бинокля.

***

Они пили много красного вина, и оба курили. Пока один из них читал, другой сворачивал сигарету. Иногда они сидели допоздна. Между ними на столике лежал магнитофон. Из того, что я мог расслышать, они слушали старые популярные песни. Сив Мальмквист, Йостен Варнебринг, Гуннар Виклунд. Что-то в этом роде. И «Абба». Много «Аббы».

Иногда они немного танцевали друг с другом, насколько позволяло тесное пространство. Но когда это случалось, я отводил взгляд и занимался своими делами. Мне это казалось личным — не могу объяснить, почему.

Так. Теперь расскажу, какие выводы я сделал, прежде чем познакомился с ними. Я думал, что мужчина работал в сфере обслуживания, а женщина — в библиотеке. Я решил, что они встретились в зрелом возрасте и впервые жили вместе. Мне казалось, что у обоих были свои мечты, но теперь эти мечты отошли на второй план, чтобы они могли вложить все силы в свои отношения, в свою любовь.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.