Нелепое счастье Толика Жаркова

Сукачев Вячеслав Викторович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Нелепое счастье Толика Жаркова (Сукачев Вячеслав)

День был жаркий и утомительный. Солнце, довольно скоро оказавшись в зените, никак не хотело идти на закат, и над обмякшим почерневшим асфальтом стойко удерживался запах испарений. Листья на деревьях и сами деревья покорно и обреченно вдыхали эти испарения, понуро выстроившись вдоль старых улиц города. Цветочные клумбы, с утра освеженные водой из шлангов, сверкающие каплями в молодых утренних лучах, к вечеру смотрелись так, словно бы по ним весь день катался какой-то большой и неуклюжий зверь. Не лучше выглядели во второй половине дня и люди, силившиеся укрыться от палящего июльского солнца под любой мало-мальски обозначенной тенью. Даже неутомимые дети куда-то подевались в эти часы, от чего город казался еще старее, чем был на самом деле. Все ждали вечера как избавления от изнуряющего жара, как короткую передышку от яростного дневного пекла. Ждал вечера и Толя Жарков, приехавший в этот город в недельную командировку. Дом, в котором он работал, был на манер южных домов — весь из стекла и бетона. Люди в нем нещадно мерзли зимой и задыхались от полутропической жары летом. Временами Толику Жаркову казалось, что его поместили в кубический стеклянный аквариум, забыв подвести к аквариуму трубку с кислородом. И он, как о величайшем счастье, мечтал о своем номере в гостинице, где можно будет раздеться, принять душ, распахнуть дверь на балкон, а в буфете на втором этаже до отвала напиться кислого яблочного сока. И час этот наконец наступил.

Гостиница была старая, еще дореволюционная с широкими лестничными маршами из уральского мрамора, высокими лепными потолками и такими толстыми стенами из красного кирпича, что даже упорство июльского солнца не одолевало их. Толик Жарков, лишь ступив в эту спасительную прохладу, непроизвольно заулыбался, толчком распахнул балконную дверь и обессиленно повалился на старый, изрядно вытертый гостиничный ковер. Он только теперь оценил предусмотрительность здешнего начальства, заказавшего ему номер не в престижном современном отеле города, а вот в этой старенькой, много на своем веку повидавшей, уютной и прохладной гостинице.

Минут через десять Толик почувствовал, что уже в состоянии принять душ. Лениво поднявшись с ковра, пошел в ванну. Он где-то случайно прочитал и хорошо запомнил, что в жаркие дни следует принимать горячий душ, и хотя от одного представления о горячей воде ему становилось не по себе, Толик Жарков все-таки последовал мудрому совету. И не пожалел: после принятого душа в номере ему показалось зябко, и он прикрыл дверь на балкон. В стареньком холодильнике «Саратов», который, казалось, во время работы электромотора сотрясал всю гостиницу, стояла бутылка кефира, и Жарков на секунду задумался, решая — выпить кефир сейчас или оставить на утро. В конце концов бодрость после душа взяла свое, и он вышел из номера.

Дежурная, давно не красавица, но еще не знающая об этом, улыбнулась ему, как улыбаются все молодящиеся дежурные всем молодым командированным мужчинам. Толик Жарков ответно улыбнулся и сочувственно сказал:

— Жарко.

— И не говорите, — вздохнула дежурная. — Сейчас бы на пляж, да с нашей работой…

В глубоком вырезе летнего сарафана Толик видел ее тяжелые, мягко вздрагивающие груди.

Толик посочувствовал ей и, спустившись на этаж, пошел по темноватому, узкому коридору.

Буфет был закрыт на санитарный день, о чем сообщалось на клочке пергаментной бумаги, в которую, видимо, раньше заворачивали селедку или жареную рыбу. Толик Жарков оскорбился, так как напрасно покинул свой прохладный номер, а теперь еще надо было подниматься вверх на целый этаж. Проходя мимо дежурной, он пожаловался на то, что теперь придется ужинать в ресторане, где душно и жарко, да к тому же на столиках стоят графины с прошлогодним березовым соком, от воспоминания о котором Толика передернуло.

— Разве это проблема для такого интересного мужчины? — кокетливо спросила дежурная, не переставая при этом подчищать пилкой толсто окрашенные в вишневый цвет ногти.

— Еще какая! — искренне воскликнул Толик, не сразу сообразив, куда клонит дежурная.

— А вы познакомьтесь с официанточкой… Вы же у нас еще долго будете? Ну вот, там есть одна такая, хорошенькая… Хотите, я ей позвоню?

— Нет-нет, — испугался энергичного напора Толик Жарков, — зачем же?

— Как знаете, — разочарованно вздохнула дежурная и неожиданно добавила: — Даже не верится, что есть мужчины, которые от знакомства отказываются.

И что там ни говори, а Толику Жаркову было лестно услышать такой отзыв о себе.

В номере он выпил стакан кефира, посмотрел в окно на редких прохожих и машины, задернул штору и сел за чертежи. Толику хотелось поскорее закончить работу и вернуться в свой родной город, в котором нет такой сумасшедшей жары, на каждом углу продается холодный квас, а на платной стоянке под тентом стоит его собственный голубой «Жигуленок». Толик мечтал о той минуте, когда сядет в свою машину, наберет скорость и, высунувшись в окно, подставит лицо и грудь встречному потоку воздуха. Вот именно ради этой минуты и корпел Жарков в гостинице над чертежами, удивляя своей усидчивостью дежурных.

Где-то около восьми часов вечера Толик Жарков на лифте спустился в вестибюль и направился в ресторан ужинать. Честно сказать, Толик рестораны не любил, поскольку за свою тридцатилетнюю жизнь побывал там не более трех — четырех раз и совершенно искренне не понимал его преимуществ. А общепринятое правило, по которому первое блюдо от второго отделяет никак не меньше часа, просто-напросто выводило его из себя. Но тут что ему было делать, не оставаться же голодным?

Свободные столики в ресторане были, но Жарков, как новичок, выбрал именно тот, который выбирать не следовало: напротив эстрады рядом с центральным проходом, который по вечерам заполняли танцующие парочки. Опять же, как новичок, он взял меню с соседнего столика, за что тут же был нещадно отруган:

— Вечно они хватают все без разрешения, — вырывая у него из рук меню, ворчала внушительных габаритов женщина. — За чей столик сели, у того и меню требуйте, понятно?

— А за чей столик я сел? — растерялся Жарков.

Официантка, даже не взглянув на него, ушла.

Ждал он довольно долго, машинально наблюдая, как ребята из оркестра настраивают инструменты, как в соседний банкетный зал прошли жених и невеста, которая почему-то была в слишком коротком платье. Впрочем, как отметил для себя Жарков, ей так шло, и она, видимо, выбрала наряд не без умысла.

— Вы что будете заказывать? — услышал Толик голос над собой и поднял голову.

— У меня, это самое, забрали меню… Я даже посмотреть не успел, — словно бы оправдываясь, ответил Жарков.

— А чего там смотреть? — пожала плечами официантка, задумчиво уставившись поверх Толика куда-то на улицу, — Так вам меню, что ли?

— Да, конечно… если можно.

Меню он читал долго, выбирая блюда по цене, а не по названиям, неуверенно колебался насчет спиртного, пока решил все-таки не брать.

— Ну, выбрали? — подошла официантка с маленьким блокнотиком в руке..

— Выбрал.

— Давайте.

— Мне бы половину порции рассольника по-ленинградски…

— Первые блюда только до пяти часов. Вы что, читать не умеете?

— Умею.

— Ну так читайте, — тонкой рукой в многочисленных золотых перстнях и кольцах официантка нервно свернула и вновь развернула блокнотик.

— Тогда… тогда салат «Новинку»…

— Сегодня нету, — перебила официантка.

Толик Жарков растерялся окончательно и наугад, уже не примериваясь к цене, сказал:

— Ассорти рыбное…

— Нету, — бесстрастно отвечала женщина.

— А что же тогда есть? — удивился Толик.

— Вот с этого и надо было начинать, — удовлетворенно сказала официантка, сразу же преображаясь и переводя взгляд с окна на Толика. — Значит так: на закуску возьмите салат «Московский», он свежий… Вы долго собираетесь у нас сидеть?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.