Как Майк больных принимал. Рассказ о израильском враче психиатре

Баевский Товий

Жанр: Прочая старинная литература  Старинная литература    Автор: Баевский Товий   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Известно, что психиатры - люди, мягко скажем, необычные.

Я не знаю, с чем это связано.

То ли эту специальность выбирают те, у кого мозги исходно устроены особым образом, то ли в процессе постоянного общения с больными, та грань, которая отделяет норму от патологии, у них становится слишком тонкой, и они за нее периодически заступают.

Как бы то ни было, все психиатры, с которыми я был знаком по работе, в большей или меньшей степени, были людьми странными. Об одном из таких моих знакомых мне захотелось рассказать.

Я познакомился с Майком в больнице "Майя", куда я попал на курс психиатрии в рамках специализации по семейной медицине. Каждого из нас - будущих семейных докторов, прикрепили к своему матерому психиатру, и мы в течение месяца должны были тянуться за ним хвостиком, делать обходы, ходить на консультации, сидеть рядом на приеме амбулаторных больных.

Мой наставник- Майк - выходец из Штатов - оказался вполне симпатичным молодым доктором. Невысокого роста, худощавый, в отглаженных брюках и сияющей белоснежной рубашке с галстуком, он излучал безмятежное спокойствие , причем оно не покидало его в любых обстоятельствах.

Даже когда в закрытом отделении больной в психозе с бредом ревности пообещал сразу после выписки вернуться домой и прирезать жену-изменщицу, а заодно и самого доктора, Майк все так же спокойно сказал мне:- «Думаю, что не прирежет, но выписывать рановато, подождем еще недельку-другую».

Он удивил меня в первый же день.

Мы дежурили в приемном покое и принимали больных. То есть это Майк принимал, а я тихонько сидел в уголке его кабинета.

Один пациент - молодой парнишка в солдатской форме - вошел в кабинет с поникшей головой, шаркая ногами. До дверей его проводили двое воинов с автоматами. Солдатик начал рассказывать, как ему в армии плохо, какая у него тяжелая депрессия. В ответ на наводящие вопросы Майка он внезапно увлекся, подробно и в красках рассказал, как именно собирается покончить с собой, что он для этого приготовил, и как собирается провести намеченное мероприятие. Майк сочувственно слушал, и в самых интересных местах даже поддакивал. Мне показалось, что сейчас он начнет давать больному советы, как именно провернуть процедуру наиболее быстро и эффективно.

Когда захватывающий рассказ подошел к концу, Майк быстро нацарапал несколько строк на бланке и отправил страдальца восвояси. Я ужасно удивился, что он так легко выписывает больного с наклонностью к самоубийству. На это Майк флегматично заметил «Ты за него не беспокойся - он к нам заехал по дороге на гауптвахту . Он в армии в чем - то провинился, его отправили под арест - вот он и начал косить под самоубийцу.

Ничего о он с собой не сделает. А если и сделает - так все равно у него толком не получится - парнишка - то зеленый, в этом деле ничего не смыслит. Если все же неудачно попытается - все равно к нам привезут»

На мой вопрос:-«А если попытка будет удачной?» - психиатр пожал плечами и философски заметил:- «Ну, тогда в реанимацию.»

Помолчав, подумал, и добавил:" Или на кладбище- но это вряд ли»

«А ты не боишься, что тебя за врачебную ошибку потом привлекут?»

«Тогда, значит, судьба у меня такая», ответствовал добрый доктор.

Перед нами проходили пациенты, Майк их терпеливо выслушивал, расспрашивал, делал назначения. Кого-то госпитализировал, кого - то отпускал с рекомендациями, оставаясь все таким же спокойным и флегматичным.

Около часу дня в кабинет ввели молодого парня, привезенного в больницу родителями. Его глаза бегали, он казался напуганным и вел себя неадекватно. Родители рассказали, что раньше он был обычным молодым балбесом, но в последние несколько месяцев сильно изменился - бросил учебу в университете, днем спит, ночами что - то читает, жжет свечи, бормочет над ними какие-то странные слова. Стал ужасно пуглив, считает, что его сглазили, произносит неясные угрозы непонятно кому. С трудом родителям удалось уговорить его приехать на проверку в больницу.

Майк неторопливо расспрашивал его, как это положено у психиатров, записывая ответы в историю болезни. Его речь с тяжелым американским акцентом действовала успокаивающе, пациент слегка расслабился, хотя все еще смотрел недоверчиво.

Внезапно доктор посмотрел на часы, после чего неожиданно высунул язык и широко лизнул большой палец на левой руке. Не прекращая расспроса, он сунул пальцы в карман халата, вытащил одноразовую иголку, аккуратно вынул из упаковки, и, не меняя выражения лица, медленно ввинтил ее себе в мякоть облизанного пальца. Полюбовавшись на выступившую каплю крови, он открыл ящик стола.

Мы с пациентом замерли. У нас обоих возникло впечатление, что сейчас доктор достанет гусиное перо, прикоснется им к окровавленному пальцу, и дальше продолжит писать уже кровью. Пациент ощутимо задрожал и постарался отодвинуться от Майка. Не знаю, о чем он подумал, но у меня заполнение документов кровью ассоциируется с нечистой силой.

Действительность оказалась несколько иной: Майк вынул из ящика приборчик для измерения сахара в крови и приложил его индикаторную полоску к пальцу. Посмотрев на результат, доктор удовлетворенно кивнул, спрятал его в стол, и без малейшей паузы, так же спокойно и доброжелательно, продолжал расспрос пациента. Правда, тот ему уже не отвечал, продолжая крупно дрожать. Но это доктора не смутило - он отправил его на госпитализацию с подозрением на острый психоз. Больной не возражал - лишь бы поскорей уйти из этого страшного кабинета.

Когда того увели, я спросил у Майка - зачем это он сделал. Тот безмятежно ответил, что он диабетик и ему пора вводить инсулин.

После обеда мы отправились в первое терапевтическое отделение. В эту неделю Майку выпало быть дежурным консультантом. Нас позвали в отделение, в котором случилась неприятность - туда поступил бомж с воспалением легких.

В Израиле бомжей не много, большинство из них страдают психическими болезнями, алкоголизмом или наркоманией.

Социальные службы периодически их подкармливают, подлечивают, и стараются как-то пристроить. Но большинство из них уже не способны вернуться к нормальной жизни, и снова возвращаются туда, где их подобрали.

Вот подобный экземпляр и поступил в первую терапию.

Медсестры и санитарки в больницах ко всему привычные - такие клиенты к ним периодически попадают, и никаких особых проблем обычно не создают, ведут себя тихо, наслаждаясь чистотой, уютом и сытостью.

Его помыли, побрили, уничтожили насекомых, переодели в больничные шмотки, и начали лечить от воспаления легких. Но бомж заботы о себе не оценил - как только пришел в себя, начал целыми днями мычать дурным голосом, а еще несколько раз измазал стены в палате собственным дерьмом.

Психиатра ждали как мессию - наконец - то он придет, и заберет этого экземпляра в свое отделение, где ему, по мнению персонала первой терапии, самое место.

Когда мы с Майком вошли , нас встречали как избавителей, чуть ли не расстилая перед нами красную дорожку. Надменная старшая медсестра, обычно в упор не замечающая молодых врачей, собственноручно поднесла Майку историю болезни клиента и распахнула дверь в палату-одиночку, где тот обитал. Голосом лисы из мультфильма она проворковала: - «Ну, вот и ваш пациент», намекая, что у них тот оказался случайно, и это недоразумение нужно исправить как можно скорее.

Майк не спеша зашел в палату, принюхался, слегка поморщился, а затем доброжелательно поздоровался с пациентом -«Шалом, Ма шломха?» (Здравствуйте, как поживаете?) Мычание было ему ответом. На все дополнительные вопросы ответ был неизменен.

Расспросив медсестер о поведении больного, уточнив количество и расположение стенных фекальных намазов, Майк окончил сбор анамнеза, и быстро вышел из палаты. Затем он пристроил папку с историей на столике медсестры и неразборчиво написал, что у больного органические изменения головного мозга, что он рекомендует продолжать лечение в терапии, и добавить такие-то лекарства. В случае, если не будет улучшения - заказать повторную консультацию психиатра.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.