Где валяются поцелуи

Валиуллин Ринат Рифович

Серия: Пятое время года [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Где валяются поцелуи (Валиуллин Ринат)

Он зашел в темную проходную двора, задумчивый и рассеянный, когда неожиданно перед ним возникла фигура и объявила женским голосом:

— Деньги давай!

— Сколько? — спросил безразлично, заметив в руках девушки ствол.

— А давайте все.

— На! — вырвал он театрально, словно сердце, бумажник из-за пазухи.

— Что же вы так без сожаления сорите деньгами? — взяла незнакомка кошелек, вытащила купюры и, бросив ему в ноги опустевший кожаный чехол, зачем-то пересчитала деньги.

— Скучно, — поднял он портмоне и сунул его обратно к сердцу.

— Так вы, наверное, только с хорошими людьми общаетесь?

— Пожалуй, если не считать вас.

— Вот и мне скучно.

— Так вы, наверное, никого не любите?

— Даже не знаю, что ответить. Выровняло всю любовь, как катком, плоская она стала что ли, — поежилась от холода девушка и втянула свою длинную шею в плечи.

— Замерзли совсем?

— Конечно, полчаса вас ждала в этом закоулке.

— Почему выбрали именно этот, здесь же довольно светло? Хотя могли бы шмальнуть по фонарю, чтобы запустить сюда мрак.

— Именно поэтому, — снова поежилась она.

— Чаю не хотите выпить? Я живу в этом дворе на седьмом этаже.

— Жаль, что не на седьмом небе…

— С вашей игрушкой это можно исправить.

— Вам не кажется странным, что жертва приглашает преступника на чай? — переступала стройными ножками на высоком каблучке девушка.

— Нельзя же вас отпускать в таком состоянии, вы ведь черт знает что можете натворить. К тому же у вас приятный голос.

— Спасибо, а с чем будет чай? — улыбнулась девушка и убрала пистолет в сумочку.

— С клубничным вареньем.

— Откуда у вас оно?

— Разве я похож на человека, у которого не может быть клубничного варенья?

— Очень похожи. У скучных людей даже с сухарями туго.

— Почему?

— Потому что они предпочитают есть в одиночестве пирожные в кафе.

— Давайте поспорим!

— Давайте, только чем вы будете платить? Ведь денег у вас уже нет.

— Может, дадите в кредит?

— К сожалению, мой банк только что закрылся. Есть другие предложения?

— Павел, — протянул он руку.

— Руку мне действительно давно никто не предлагал. Фортуна, — сняла она перчатку и в ответ протянула свою ладонь. — Кстати, у меня есть свежий батон. Не смогла удержаться, проходя мимо булочной.

— Тогда сам Бог велел.

— Что велел?

— Даже если вы на краю отчаяния, стоит ли бежать от чая?

— А с чего вы взяли, что я на краю?

— Преступление всегда край. Ну, так мы идем или нет?

— Страшно.

— Чего вам бояться, у вас же пушка!

— Вдруг соблазните меня и изнасилуете.

— Хватит уже мечтать, — едко пошутил Павел. — Еще раз повторить про пушку? Вон мой подъезд, — указал на серую скалу из кирпича, которая поблескивала стекляшками неспящих окон. В небе спокойно дремала луна, прикрывшись темным одеялом случайного облака. Даже свежий весенний воздух не вдохновлял ее на подвиги.

— Старый дом, — двинулась она в сторону подъезда, не глядя на попутчика.

— Кто здесь только не жил.

— Что, все умерли? — робко пошутила Фортуна.

— Только великие.

— А вы хотели бы к таковым относиться? — двигалась она медленной легкой походкой чуть впереди него.

— Уже нет. Хочется жить, а не относиться.

— А вы что делаете?

— Снимаю.

В этот момент Фортуна остановилась и обернулась.

— Я про квартиру, — затянул неувязочку Павел.

— Так лучше.

Неожиданно навстречу им выбежала какая-то шавка и начала истошно материться.

— Черт, бегают тут всякие, — вздрогнула Фортуна.

— Не бойтесь, она не кусается, — отозвался из темноты голос. Хозяин не спеша перебирал ногами вслед за четвероногим другом.

— Я тоже не кусаюсь, но зачем же об этом так орать?

— Она в наморднике, — не услышал ее слов владелец собаки.

— Лучше бы ей глушитель надели, — добавила еще тише Фортуна.

Дом был действительно пожилым и грузным, с лишним весом опыта и недомоганий. Шершавое мрачное лицо прошлого века, изъеденное окнами, лишний раз напоминало, что по ночам его мучила бессонница. А всякий раз, когда входили люди, он открывал рот, тяжело вздыхая и громко чмокая губами, провожал их в глубь себя, по широким бетонным лестницам, в свой внутренний мир, где теплилась жизнь. Он, как никто другой, знал, что жизнь — это цепь причин и следствий, которую надо постоянно смазывать любовью, чтобы не скрипела от обстоятельств. Гулкие шаги жильцов, как стук сердца, отдавались в его душе. Давление было ни к черту: то опускалось, то поднималось, как сейчас. Наконец лифт остановился на седьмом и из него вышли мужчина и женщина.

* * *

— Вы всегда с собой на дело берете батон? — с интересом разглядывал Павел красивые руки своей неожиданной гостьи, принимая из них хлеб.

Фортуна, гармонично встроенная в кухню Икеи, промолчала. Под ножом у Павла затрещал багет. Полетели крошки. Вместе с хрустом раздался запах свежего хлеба. Звук только усиливал аромат, будто хотел взять на себя его функцию. Павел смотрел на Фортуну, она на него. Они могли так бог знает сколько времени: он не знал, что сказать, и она не знала, что слова уже не имеют значения. Губы ее улыбнулись и закусили бутерброд с колбасой, который успел приготовить Павел, потом они приняли фарфор и горячий чай.

— Так что вас толкнуло на дорогу разбоя? — достал он из шкафчика клубничное варенье.

— Как любая женщина я способна на глупости, но это не от недостатка ума, а от переизбытка чувств. Недавно я расчувствовалась так искренне, что чуть не впала в депрессию: оттого что жизнь, которая незаметно проходит, так коротка, а я многого еще не попробовала, что мир такой большой, но я много еще где не была, а свободы оказывается так мало, что я решила начать с преступления. Захотелось каким-то образом выбраться из каменного бытового мешка.

— Странный способ. Помогло?

— Как видите. Только не надо ехидничать. Не будь я настойчивей, так и просидели бы весь вечер в одиночестве. И не заметили бы меня, не заставь я вас обратить на себя внимание.

— Нет, женщин я всегда замечаю, но это не значит, что я подхожу к ним с просьбой вытряхнуть из меня кошелек. Хотя если рассуждать фигурально, часто именно так и бывает, — посмотрел пристально в глаза Фортуне Павел. — Так зачем вам столько свободы?

— Накопилось капризов.

— Например?

— Я давно не была в кино, — с любопытством разглядывала кухню Фортуна.

— Снимем.

— Я давно не была на море.

— Слетаем.

— Я давно не была сама собой… Только сегодня… — добавила Фортуна после небольшой паузы.

— Кажется, теперь понимаю, почему я раньше вас не заметил. — Павел подошел к окну и занавесил темноту. — Так куда вы хотели бы выбраться?

— Туда, где валяются поцелуи, — выловила осторожно янтарную клубничину в сиропе Фортуна и спрятала за губами. — Обожаю клубнику.

— Я знаю такое место. Более того, я завтра туда лечу. Хотите тоже?

— Я же уже сказала. Там их много? — умыкнула она еще одну из вазочки.

— Чего?

— Поцелуев.

— Да, полно.

— С вами придется целоваться?

— Нет, боже упаси.

— Тогда я точно не поеду, — облизнула ложку Фортуна.

— Я хотел сказать, там можно найти губы и повкуснее: Италия — страна любви. Я больше не встречал земли, где так сильно любят женщин. Мне только нужны данные вашего паспорта, чтобы я заказал билет.

— А остальные данные вас не интересуют, — высасывала из клубники сок Фортуна.

— Вы будете жить в отдельном номере, — сделал вид, что не услышал, Павел.

— Я думала, что чудес не бывает.

— Но волшебники случаются.

— Вы хотели сказать — фокусники?

— Хорошо, пусть будут. Иллюзионисты.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.