Золотой век

Дмитриев Дмитрий Савватиевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Золотой век (Дмитриев Дмитрий)

Часть I

I

Было раннее зимнее утро.

На улицах Петербурга еще совершенно темно.

Несмотря на раннее время, к подъезду Зимнего дворца подкатила карета, скрипя своими огромными колесами по мерзлому снегу.

Рослый выездной лакей соскочил с запяток кареты, быстро отворил дверцу и помог выйти из экипажа князю Петру Михайловичу Голицыну.

Князь Голицын приехал недавно в Петербург с важным донесением из действующей армии от фельдмаршала Румянцева-Задунайского к императрице Екатерине Алексеевне.

Князь Петр Михайлович застал в приемной государыни молодого красивого генерала Григория Александровича Потемкина, который тоже находился в действующей армии и точно так же, как Голицын, был прислан фельдмаршалом Румянцевым-Задунайским к императрице с важным известием о победе над турками.

Генерал Потемкин, как вестник радости, был обласкан и награжден государынею.

Вместе с известием о победе Потемкин привез еще мирный трактат турецкого султана.

Государыня была очень обрадована трактатом о мире.

Этот трактат предоставлял императрице полное удовлетворение ее желаний; благодаря ему Екатерина становилась на пьедестал европейского величия и славы.

Императрица Екатерина и ее двор в то время находились в Москве.

Москва с большим торжеством отпраздновала этот славный мир; москвичи давали праздник за праздником, бал за балом один богаче и великолепнее другого.

Все эти празднества и балы императрица удостаивала своим посещением.

Генерал-поручик Григорий Александрович Потемкин, как вестник радости, был, как уже сказано, осыпан милостию и вниманием императрицы.

Счастливая звезда Потемкина появилась на горизонте, он вдруг стал большим человеком.

Перед Потемкиным теперь все изгибались; заискивали его расположения даже и приближенные к государыне лица, все искали случая ему угодить.

И все это более и более волновало честолюбивую душу Потемкина и заставляло его стремиться к большему.

Отпраздновав славный мир, двор выехал в Петербург. И вот в Петербург от Румянцева-Задунайского, фельдмаршала нашей армии, приехал к императрице новый посол, князь Петр Михайлович Голицын; он, по словам современников, с виду был красавец и богатырь в полном смысле слова: высокого роста, стройный, плечистый, с добрыми светлыми глазами и с нежными чертами лица.

Во время войны с турками князь Петр Михайлович командовал авангардом в армии фельдмаршала Румянцева-Задунайского, был его правой рукой и отличался мужеством и храбростью; он был лихой наездник, прекрасный стрелок, убивал на лету ласточек из пистолета, не менее искусно владел саблею и к тому же был большой силач. Недаром солдаты, без ума любившие ласкового и доброго князя Голицына, называли его «богатырем».

Князь Петр Михайлович, обладая телесной красотой, обладал также и душевной, он был добр, кроток со всеми, ласков и приветлив. Будучи 24-х лет женился он на княжне Екатерине Александровне Долгорукой; крепко и горячо любил князь Голицын свою молодую жену-красавицу, но не долго пришлось ему пожить с любимой женой. Как-то простудилась княгиня и умерла, оставив своего мужа молодым вдовцом с маленьким двухлетним сыном Мишей.

Князь Петр Михайлович, оплакав горькими слезами жену и сдав своего маленького сына на попечение своим родственникам, сам уехал в действующую армию, где скоро, благодаря своей храбрости и отваге, дослужился до генеральского чина и сделался любимцев фельдмаршала Румянцева-Задунайского. Фельдмаршал дал ему важное поручение к императрице.

Князь Голицын, умный, образованный, был любезно принят государыней; он умел красиво и увлекательно рассказывать. Подробно рассказал императрице о событиях недавно окончившейся войны с турками и заинтересовал ее.

Князь Голицын скоро затмил как своей красотой, так и мужеством Григория Александровича Потемкина. На Потемкина теперь уже стали обращать не такое внимание, как прежде, до приезда из армии Голицына; также не видно было прежнего к нему благоволения государыни.

У Потемкина явился сильный соперник в лице князя Голицына. Тщеславный Потемкин понял это и стал измышлять, как бы убрать с дороги Голицына, с которым он ранее находился чуть не в дружеских отношениях.

— А, дружище Григорий Александрович, рад встрече с тобою, — крепко пожимая руку Потемкина, радушно проговорил князь Петр Михайлович, встретив его в приемной у государыни.

— И я рад, — как-то сквозь зубы ответил Потемкин.

— Государыня изволила встать?

— Кажется, к государыне сейчас кофе принесли.

— О тебе не докладывали ее величеству? — спросил князь Голицын у Потемкина.

— Докладывали.

— Ну и что же?

— Обождать приказано, — хмуро ответил Потемкин.

— Послушай, Григорий Александрович, ты как будто не в себе, чем-то расстроен или встревожен… что с тобой? Скажи на милость.

— Да ничего… я нисколько не расстроен и не встревожен…

— Нет, нет… у тебя что-то есть неприятное, только ты не хочешь сказать.

— И говорить-то, князь, нечего…

— Ох, Григорий Александрович, не откровенен ты со мною, право, не откровенен.

— Да право же, князь, я…

— Полно, Григорий Александрович, я ведь не ослеп, вижу что ты чем-то расстроен.

Тут разговор князя Голицына с Потемкиным прервался — в дверях приемной показался камердинер императрицы. Он, окинув быстрым взглядом Голицына и Потемкина, скрылся за дверью.

«Кого-то первым примет государыня? Следовало бы меня, потому что я много раньше Голицына прибыл во дворец», — подумал Потемкин.

«Что это с Потемкиным? Чем он недоволен? Чем расстроен? Надо непременно разузнать и, если можно, то и помочь ему», — так думал князь Голицын, участливо посматривая на Потемкина.

Так прошло несколько минут в молчании.

Приемная императрицы, несмотря на раннее время, стала наполняться вельможами и придворными чинами.

Все они очень любезно и приветливо, а некоторые даже подобострастно здоровались с князем Голицыным и низко ему кланялись.

Здоровались и с Потемкиным, только уже не так, а некоторые даже взглядом не одарили его.

Предпочтение, оказанное Голицыну, удручало Потемкина.

— Ее императорское величество просит изволить вас, ваше сиятельство, — громко и вежливо проговорил вошедший в приемную камердинер государыни, обращаясь к князю Голицыну.

Потемкин побледнел и прикусил себе губу.

Находившиеся около него придворные переглянулись между собою.

II

Молодой и красивый собой, гвардейский офицер Сергей Дмитриевич Серебряков направлялся по «Невской першпективе» к дому известного банкира Сутерланда; банкир этот был очень богат, к его денежной помощи нередко прибегали и первые вельможи в государстве. Проценты Сутерланд брал огромные и через это еще более увеличивал свой капитал, и без того огромный. К нему-то за деньгами шел и гвардейский офицер Серебряков; шел он, понуря свою голову, видно, и за проценты нелегко было ему просить денег.

— А если не даст Сутерланд мне денег, откажет, тогда что делать? В Москву без денег не поедешь. А ехать мне необходимо, надо хлопотать о вводе во владение. А главное, в Москву поеду, увижу княжну Наташу. Видеть ее для меня составляет большое счастье.

Если и не даст банкир мне денег, а в Москву я все же поеду, заложу кое-что, продам, а в Москву поеду. Там, может, меня счастье ждет. Во что бы то ни стало я объяснюсь с княжной… открою ей свою душу… кто знает, может княжна-красавица порадует меня ответом… Одно горе: сам князь едва ли согласится за меня, бедняка, выдать свою дочь, не о таком зяте он думает, — таким размышлениям предавался Сергей Серебряков, маршируя по «Невской першпективе».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.