Лисья рукавичка

Карпова Елена

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Лисья рукавичка (Карпова Елена)

Елена Павловна Карпова

Лисья рукавичка

Колесо отвалилось, едва успели отъехать от Вальденбурга.

Дождь хлестал по грубому холсту, под которым укрывалась от непогоды Эльза — не то маркитантка при Йоргене, не то просто шлюха. Дождь сек деревянные борта телеги, точно они чем-то провинились перед природой. Дождь колотил по листьям — путь из Вальденбурга в Рошлиц порос кленами, и разлапистые зеленые ладони кивали под натиском дождевых капель, щедро одаривая случайных путников потоками воды. Как будто ее и так мало сыпалось сверху. На поверхности луж, разлившихся поперек дороги, вспухали крупные пузыри. Хельмут вздохнул: все указывало на то, что дождь зарядил надолго.

Палевая кобыла грустно топталась на месте, вымешивая копытами теплую дорожную грязь. Йорген матерился и пытался выпихнуть из телеги Ханса и Другого Ханса. Эти двое ржали так, что кобыла нервно дергала ухом, лезли к Эльзе под ее промокшую тряпку, а шлюха охаживала их, чем придется. Впрочем, Хансов это нисколько не огорчало, а еще больше забавляло.

— Чего уж там, — сказал Хельмут, — мне хоть и не с вами, но телегу подержать руки не отвалятся.

Йорген снова выругался и от души пнул одного из Хансов по торчащему из-под холстины заду. Сапог вербовщика оставил на заднице будущего ландскнехта грязный след, а сам парень стрелой вылетел из-под тряпки.

— Я вам за что деньги плачу, дармоеды?! — заорал на него Йорген. — Чтобы вы со шлюхой забавлялись посреди дороги? А ну пошли вон из телеги, поганцы! Держать будете, вместе с мастером Фраем!

— Не ругайся, отец, — басовито ответил второй из Хансов — тот, что белобрысый. — Нам, может, помирать скоро, а ты нас радостей лишаешь.

Он вылез из-под тряпки вслед за товарищем и заботливо укрыл Эльзу с ее хозяйством.

— Ты у меня умрешь, — согрозил Йорген. — В обозе от медвежьей болезни. Эльза, дура, поди прочь с телеги! Не хватало еще и тебя вместе с ней держать.

Тряпка зашевелилась. Женщина выбралась под дождь, спрыгнула в жидкую грязь и, подобрав юбки так, что показались дырявые полосатые чулки, заковыляла к ближайшему дереву в надежде найти под ним укрытие от непогоды.

«Стар ты стал, мастер Фрай, — думал Хельмут, упираясь плечом в серый бок телеги, рядом с Хансом и Другим Хансом, — раньше бы ты в одиночку вынул из колеи это средство передвижения и переставил на твердую землю. Впрочем, раньше бы тебе и не понадобилось это средство передвижения. Коли так дело пойдет дальше, ты скоро и на жизнь себе заработать не сможешь.»

— Слышь, Хельмут, — неожиданно спросил Ханс, весь красный от натуги, — А ты докуда с нами?

— До Рошлица, — ответил Хельмут, глядя, как Йорген прилаживает колесо.

Их было легко различать. Ханс — высокий, светловолосый и белокожий, по-деревенски наивный и одновременно крепкий какой-то природной смекалкой, на грани инстинкта и интуиции. Любопытный любитель поговорить и веселый собутыльник. За месяц службы он заработает больше, чем за год на своем поле. А за год заработает столько, что можно будет купить и модный костюм с разрезными рукавами, и широкую шляпу со страусиным пером… И девки его будут любить. Если останется жив, конечно. Другой Ханс — чернявый, кареглазый, с крупным печальным носом и оттопыренными ушами. «Ростовщика сын, — шепнул Хельмуту Йорген в первый же вечер их знакомства. — Со стыда за отца хоть на войну, хоть в петлю.» В отличие от своего тезки, Другой Ханс говорил мало, а все больше сидел на краю телеги, мечтательно глядя в пространство влажными глазами, похожими на переспелые вишни. Или напевал что-то себе под нос, и слышалась в этих напевах бередящая сердце грусть да тоска.

— А хрена ты в Рошлице забыл? — не унимался Ханс.

— Дракон у них, говорят… — Хельмут ощутил, как в плече что-то сместилось, и по руке разлилась боль — ноющая, тупая. Ну вот, не хватало еще связку растянуть.

С Йоргеном и его немногочисленной компанией они познакомились в «Развратной Марте», самом большом и, фактически, единственном кабаке Вальденбурга. Йорген тогда уже нашел обоих Хансов, купил телегу и кобылу, но денег у него все еще при себе водилось порядочно: его светлость король Максимиллиан пока что платил споро и щедро. Вальденбург, однако, оказался на диво неурожайным на желающих разменять свою жизнь на пригоршню монет, и Йорген решил двинуть дальше, но сперва зашел в «Марту» узнать, не едет ли кто в ближайшие дни в Рошлиц. Желательно из тех, кто знает за какой конец держать меч, и меч оный при себе имеет.

А Хельмуту как раз выбили зуб в драке. Это было тем более обидно, что побежденной стороной был вовсе не он.

Хельмут потрогал языком подживающую ранку.

— Давай лучше с нами, воевать! — Ханс с энтузиазмом нажал на борт телеги, скрипнули ступицы колес с противоположной стороны…

— Эй вы, полегче там! — заорал Йорген, камнем забивавший едва обструганную палку вместо чеки. — Кони. Сломаете колеса — самих скарб тащить заставлю!

— Мне нельзя, — ответил Хансу Хельмут. Он пожал бы плечами, но плечо немилосердно ныло. — Я последний в роду.

— Ну да, — скептически хмыкнул Ханс, — как на войну — так нельзя. Как дракона лупасить — так можно.

Дракона — можно, — согласился Хельмут.

— Ты б женился лучше, — подал голос Другой Ханс. — толку-то ныть, что последний?

Женился.

Как же жениться, если Евгения вышла замуж? И не вернешь уже ни того февраля с его липким подтаявшим снегом и запахом талой воды, ни того сентября, когда воздух стал горек, а ветер смеялся в подворотнях и бросал под ноги фальшивое золото опавшей листвы…

Почти двадцать лет прошло. А словно вчера. Не отболело и не забылось.

— Я однолюб, — сказал он Другому Хансу. Тот понимающе качнул головой и вздохнул.

— Опускаай! — крикнул Йорген, и кое-как приставленное колесо почти наполовину погрузилось в жирную дорожную грязь.

Кобыла дернула было телегу, но оказалось, что за время вынужденной стоянки колеса увязли так прочно, что лошадиной силы не хватает на то, чтобы сдвинуть телегу с места.

Потом они толкали телегу, падая в грязь и насмехаясь друг над другом, вытолкали на холм, залезать не стали, пошли следом. Дождь оставлял светлые полосы на грязных лицах, и в этот момент они все были одинаковыми — и светлый Ханс, и чернявый Другой Ханс, и сам Хельмут, в темных волосах которого блестела седина. Все — точно братья-близнецы, с одинаково маслянисто блестящими лицами в серых разводах.

Дальше была река, и они полезли в воду, прямо в одежде. На дождь уже никто не обращал внимания, речная вода смывала грязь, мужчины плескались в воде с детским энтузиазмом и хохотали, как сумасшедшие, а с берега на них смотрела Эльза, рыжая Эльза в полосатых чулках и зеленом платье.

В конце концов Хельмут разделся, а за ним разоблачились и другие. Выстирали одежду, развели костер на берегу, развесили на палках мокрые рубахи и портки, согрелись сами…

Ночь на удивление выдалась ясной, звездной и безветренной. Бедра Эльзы были прохладными, а дыхание — горячим, и она совершенно не обиделась, когда под утро Хельмут выбрался из-под овечьей шкуры, служившей двоим одеялом, и ушел в предрассветный туман. Кажется, даже не проснулась.

Когда он вернулся, лагерь был уже свернут, а хмурый Йорген заливал угли водой из котелка.

— Ты где шляешься? — недружелюбно спросил он у Хельмута. — Я наш уговор выполняю.

— Гулял, — беспечно ответил Хельмут и добавил. — Не бойся, я тоже.

— А что ты делал в Вальденбурге? — спросил Ханс за ужином.

Местечко называлось Ахам, и в нем не было ничего примечательного. Но зато нашлось заведение, где вербовщику и компании выдали по миске похлебки и налили по кружке светлого водянистого пива.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.