«Нет памяти о прежнем…»

Карпова Елена

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
«Нет памяти о прежнем…» (Карпова Елена)

Утро выдалось особо мглистое.

Год поворачивал на зиму, ночи становились длиннее, и острова за ночь успевали погрузиться глубже, чем им удавалось взлететь за день, поэтому утренний туман становился все плотней и плотней с каждым днем. Уже скоро исчезнет из виду Итера — большой, похожий на сыр, архипелаг в трех перелетах внизу, а когда погаснут редкие огоньки Гирры — это будет означать, что зима в самом разгаре. Зимой только и видно, что Ватару, где Тём живет… ну, и пару-тройку островов, что повыше нас…

Я вздохнула, сидя на краю острова и болтая ногами. Зиму я не любила: в постоянной серой мгле, в которую превращались дни, время текло долго и муторно. Кроме того, когда острова опускались глубже, потоки иары вокруг них становились сильнее и шире, в светлой иаре появлялись темные прожилки, отзывающиеся на то темное и неосознанное, что есть у каждого человека в сердце…

— Йо! — занятая своими мыслями, я даже не услышала, как появился Тём.

— Привет, — меланхолично ответила я, — свет скоро… вниз улететь не боишься?

— А, мне теперь все равно, — Тём печально махнул рукой, — ты Марьку третью не видела нашу?

— Нет. А что случилось?

— Да… пристегнул я ее плохо вчера, похоже. Она ночью отвязалась и вшш, — Тём поднял глаза вверх и описал рукой полукруг, — батя мне голову оторвет.

— У нас ее не было. Может, на Селене?

Я поглядела вверх. Высоко в небе, окруженный темными точками, парил остров Селена, уже ясно различимый на фоне светлеющего океана. Видны были даже черные линии канатов, соединяющих камни-спутники с большим островом.

— Летать сами по себе у нас на острове только козы умеют, — вздохнул Тём и сел рядом со мной, — скоро подниматься начнем, на Селену теперь не попасть.

И верно. Тело потихоньку наливалось тяжестью: остров замедлял свое падение… еще пара десятков вздохов — и он, остановившись на мгновение, начнет двигаться вверх. А тогда другого пути, кроме как вниз, не будет. Для нас, по крайней мере — лодки Верхних-то и днем летают.

— И что делать станешь?

— Ах, что ж мне делать, — Тём закатил глаза и прижал ладонь к сердцу, — не лучше ли прямо сейчас прыгнуть в неизвестность? Как считаешь? Я умру, и никто никогда не упрекнет меня в том, что я упустил эту летучую тварь… разве что батя мой, и то по зиме, когда вспомнит о том, что ее пора зарезать.

— Вот клоун, а…

— Клоун не клоун, а Старикан наш говорит, что Ватара перегружен, взлетает плохо. Догадайся, на кого первого при этом косо смотрят.

— Да у вас людей меньше, чем у нас!

— Зато какие люди! Хотя бы вот дядьку Орса взять… так он двоих с вашего острова точно стоит. А если хорошо поест — так и троих.

— То Орс. Ты на себя посмотри.

— А что я? — Тём выпятил грудь и постучал по ней кулаком, — красавец мужчина, ни одному острову не обуза. Выходи за меня замуж, улетим вместе в туман. А?

— Неа.

— Так я и думал.

— Чтобы все говорили, что это я из жалости к убогому? Оно тебе надо?

Тём не ответил.

— И вообще. Так просто ничего не бывает. Надо… что-то героическое совершить. Спасти, скажем, принцессу из лап дракона.

— Или дракона из лап принцессы.

— Ну хотя бы.

— Только видишь, какое дело… Прежде, чем я отправлюсь искать дракона, мне совершенно необходимо найти Марьку третью. Иначе…

— Батя тебе голову оторвет.

— Точно. А зачем тебе рыцарь без головы?

Тём улегся на спину, подложив руки под голову, и закрыл глаза. В океане, тем временем, возникла светлая точка, плывшая вниз, прямо к нашему острову.

— Тёмка, глянь, кто-то уже вниз летит.

— Это возвращается моя коза, осознавшая всю низость своего поступка, — пробормотал Тём, не открывая глаз, — не забудь проверить бирку, а то вдруг она все-таки не моя… может нехорошо получиться.

— Тём, да погляди ты, — я пихнула его кулаком в бок, — это лодка. Похоже на лодку.

Мы такой посудины, как та, что спускалась на наш остров, в жизни не видели. Белая, с круглым блестящим носом, весело горящими позади огоньками и какими-то дурацкими крылышками — слишком маленькими для того, чтобы поддерживать в океане такое маленькое суденышко. И ни руля, ни паруса…

— Верхние, — авторитетно сказал Тём. — Учитывая то, что внизу такого ужаса точно не делают…

— Чудная лодка.

— Да уж, — Тём хмыкнул, — это тебе не тростниковые тазики — картошку на базар возить.

— У нас, между прочим, баржи останавливаются… иногда, — надулась я.

— Ага. И королевская яхта.

Я было хотела сказать ему что-нибудь обидное в ответ, но тут Верхний вышел из лодки. Точнее, выпал. Я это мельком увидела, потому что не слишком быстро на колени и локти, как подобает, плюхнулась.

Мы с Тёмкой полежали немного, не поднимая голов, и слушая тишину, потом Тём мне шепнул:

— Видишь что-нибудь?

Я чуть-чуть голову повернула, один глаз приоткрыла, и в ответ шепнула:

— Лежит.

— Где?

— Возле лодки. Может, с ним плохо?

— Пошли проверим.

— А не вломят? Этим… дискатором.

— Дисфокатором, деревня. Раз лежит — наверное не вломит, да?

В общем, потихоньку, полегоньку, мы к Верхнему подползли.

Верхний лежал лицом вверх и никому вламывать не собирался. Глаза у него были закрыты, красивая белая блестящая одежда перепачкана в нашей черной плодородной грязи. Но он все равно был очень, очень красивым. И не намного старше нас с Тёмом, похоже.

— Симпатичный, — неожиданно для себя сказала я.

— Ничего особенного, — Тём скривился, — мужик как мужик, даром что Верхний.

— Ну не скажи. Смотри, лицо какое темное, загорелое… Светло там, должнобть, наверху-то.

— Ясно, светло, — Тём почему-то стал еще мрачнее, а потом протянул руку и довольно бесцеремонно ткнул Верхнего пальцем в плечо:

— Эй, дядя, просыпайся, приехали!

Верхний открыл глаза. Ой, мамочки… не бывает таких глаз у людей, я точно знаю! У всех наших — черные или коричневые, а у Верхнего глаза были… как прозрачный камушек, что у моей мамки в шкатулке за топчаном хранился. Как поток иары, из которой светлячков лепят. Как ледяные сосульки, вырастающие зимой на деревьях…

— Где я? — спросил Верхний и сел, подтянув ноги и прислонившись спиной к стенке своей лодки.

Мы с Тёмом снова бухнулись на колени и лица спрятали.

— Психи какие-то, — сказал Верхний, — как отсюда выбираться?

— На лодке, господин, — тихо ответил Тём, не поднимая головы. Я хотела было незаметно пнуть его, но не дотянулась.

— Они встанут вообще? — спросил Верхний непонятно, у кого, — а грязные-то какие…

— Звиняйте, господин, не помылись, — Тём неожиданно сел и нагло почти посмотрел на Верхнего, — а вы нас дисфокатором плющить не будете?

Я решила, что хуже уже не будет, и тоже поднялась с земли.

— Это он сказал? — снова спросил у кого-то Верхний.

— Это он сказал, — подтвердил Тём, — он — это я. Иногда Тёмал зовут. Есть еще она, она — Йормар.

— Девица?

— Да, господин, — я смутилась.

Верхний пробормотал что-то неразборчиво, а потом ткнул в себя пальцем и громко проговорил, смешно растягивая рот:

— О-лек.

— Здрав будь, господин О-лек, — синхронно отозвались мы с Тёмом положенной вежливой фразой.

— Как они это делают? — спросил О-лек.

Мы молчали, не зная, что ему ответить и надо ли отвечать вообще.

— Не поняли, — удивился Верхний, — Как. Вы. Это. Делаете.

— Простите, господин, что делаем? — тихо переспросила я.

— Говорите. В моей голове. Внутри. Мысли.

— Мы… всегда так говорим, — ответил Тём, — так удобнее и слышно дальше. Но если господин изволит, мы можем и громко.

— Вслух?

— Если угодно господину.

— Господину… а как теперь думать-то?

Верхние все-таки странные.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.