Судьба

Манро Гектор Хью

Жанр: Классическая проза  Проза    Автор: Манро Гектор Хью   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Саки Судьба

Рексу Диллоту было почти двадцать четыре, он был почти красив и абсолютно нищ. Его мать, судя по всему, снабжала его каким-то пособием из той суммы, которую ей оставляли кредиторы, и Рекс иногда вливался в ряды тех, кто нерегулярно зарабатывает неопределенные суммы в качестве секретаря или компаньона людей, неспособных справиться без посторонней помощи со своей корреспонденцией или со своим свободным временем. В течение нескольких месяцев он был помощником редактора и деловым менеджером газеты, предназначенной для развлечения мышей, но привязанность была всегда несколько односторонней, и газеты с потрясающей скоростью пропадали из клубных читальных залов и других пристанищ, где их бесплатно оставляли. Однако Рекс проводил свои дни, окруженный аурой комфорта и благодушия, как может жить человек, от рождения наделенный способностью к таким вещам. И любезное Провидение обыкновенно устраивало так, чтобы приглашения на уик-энды совпадали в его жизни с теми днями, когда белый обеденный костюм возвращался из прачечной в великолепной чистоте.

Он ужасно играл в большинство игр и был достаточно откровенен, чтобы это признавать, но он развил в себе удивительно точную способность оценивать игру и возможности других людей в состязаниях гольфистов, в бильярдных партиях и в турнирах по крокету. Высказывая свое мнение о превосходстве того или иного игрока с достаточной степенью юношеской убежденности, он обычно преуспевал в устройстве пари со средними ставками и привык к тому, что выигрыши уик-эндов помогали ему переносить финансовые трудности и благополучно преодолевать середину недели. Неприятность, как Рекс доверительно сообщил Кловису Сэнгрейлу, состояла в том, что у него никогда не было в распоряжении доступной или хотя бы предполагаемой наличной суммы, достаточной, чтобы устроить действительно стоящее пари.

— Когда-нибудь, — сказал он, — я наткнусь на настоящую безопасную вещь, на ставку, которая просто не может провалиться, и тогда я поставлю на нее все, что у меня есть, или даже намного больше, чем я стоил бы весь до последней булавки.

— Было бы крайне печально, если б эта ставка случайно прогорела, — вмешался Кловис.

— Это было бы не просто печально, — ответил Рекс, — это была бы трагедия. Все равно, было бы чрезвычайно забавно нечто подобное устроить. Представь себе, каково проснуться утром, зная, что у тебя на счете сотни три фунтов. Но мне нужно идти и до завтрака почистить голубятню моей хозяйки — по доброте душевной.

— У твоих хозяек всегда есть голубятни, — сказал Кловис.

— Я всегда выбираю хозяек, у которых они есть, — сказал Рекс. — Голубятня — это показатель небрежного, экстравагантного, приветливого окружения, как раз такого, которое я люблю. Люди, рассыпающие кукурузные зерна для бесчисленных крылатых ничтожеств, которые только сидят, воркуя и довольно разглядывая друг друга на манер Луи Кваторза, — такие люди мне прекрасно подходят.

— Сегодня днем приезжает молодой Стриннит, — задумчиво сказал Кловис. — Смею сказать, что тебе нетрудно будет заставить его сыграть на бильярде. Он играет весьма недурно, но совсем не так хорошо, как ему кажется.

— Я знаю одного гостя, который может сыграть против него, — заметил Рекс мягко, но с опасным блеском в глазах, — тот похожий на труп майор, который прибыл вчера вечером. Я видел, как он играл в Cен-Морице. Если бы я мог убедить Стриннита, чтобы он поставил на самого себя против майора, деньги оказались бы у меня в кармане. Это очень похоже на тот счастливый случай, которого я ждал и о котором молился.

— Не торопись, — порекомендовал Кловис. — Стриннит может когда-нибудь разыграться и достичь той формы, в которой давно уверен.

— Нет, я хочу поторопиться, — спокойно сказал Рекс, и выразительным взглядом подтвердил свои слова.

— Вы все собираетесь направиться в бильярдную? — спросила Тереза Тандлфорд после обеда, выражая немного неодобрения и немало раздражения. — Я не могу понять, какое особое развлечение вы находите в том, чтобы смотреть на двух людей, раскатывающих несколько шаров из слоновой кости по столу.

— О, ну, в общем, — ответила ей хозяйка, — это способ приятно провести время, знаете ли.

— Очень скучный способ, по-моему, — сказала миссис Тандлфорд. — Я как раз собиралась показать всем вам фотографии, которые сделала в Венеции прошлым летом.

— Вы показывали их нам вчера вечером, — поспешно произнесла миссис Куверинг.

— Те были сделаны во Флоренции. Они совсем другие.

— О, ну, в общем, мы посмотрим на них когда-нибудь…завтра. Вы можете оставить их внизу в гостиной, и потом все смогут посмотреть.

— Я хотела бы показать их, когда все собрались вместе, потому что мне следует сделать очень много объяснений и замечаний о венецианском искусстве и архитектуре, по тому же принципу, по которому я рассказывала вчера вечером о флорентийских галереях. Также я хотела прочесть вам свои стихи, посвященные реставрации Кампаниле. Но, конечно, если вы все предпочитаете наблюдать, как майор Лэттон и мистер Стриннит управляются с шарами на столе…

— Они считаются первоклассными игроками, — сказала хозяйка.

— Значит, мне придется признать, что мои стихи и моя художественная болтовня считаются второклассными, — едко заметила миссис Тандлфорд.

— Однако, поскольку все вы уже изготовились смотреть глупейшую игру, мне больше нечего сказать. Я пойду наверх и закончу одно письмо. Позже, возможно, я спущусь и присоединюсь к вам.

Как минимум одному из зрителей игра совсем не казалась глупой.

Она была увлекательной, возбуждающей, дразнящей, нервной, и наконец она стала трагической. Майор с репутацией, привезенной из Сен-Морица, оказался явно не в форме, молодой Стриннит форму наконец обрел, и удача была на его стороне. С самого начала в бильярдные шары, казалось, вселился демон упрямства; они катились вполне удовлетворительно для одного игрока и никак не желали двигаться для другого.

— Сто семьдесят и семьдесят четыре, — распевал молодой человек, исполнявший функции маркера. В игре до двухсот пятидесяти это было огромное преимущество. Кловис видел, как румянец волнения исчезает с лица Диллота и мраморная бледность занимает его место.

— Сколько ты поставил? — прошептал Кловис. Тот в ответ произнес сумму, едва шевеля сухими, дрожащими губами. Она оказалась гораздо больше, чем он или кто-то из его знакомых мог заплатить; он сделал как раз то, что собирался сделать. Он поторопился.

— Двести шесть и девяносто восемь.

Рекс слышал, что где-то в зале часы пробили десять, потом другие где-то еще, и еще, и еще; дом, казалось, наполнился боем часов. Потом совсем далеко загремели напольные часы.

Через час все они пробьют одиннадцать, и он будет слушать их — опозоренный изгой, неспособный даже частично оплатить проигранное пари.

— Двести восемнадцать и сто три.

Игра была почти что кончена. И с Рексом почти все было кончено. Он отчаянно молил, чтобы рухнул потолок, чтобы загорелся дом, чтобы произошло какое-нибудь событие, которое положит конец этому ужасное верчению туда-сюда красных и белых шаров из слоновой кости, которые толкали его все ближе и ближе к гибели.

— Двести двадцать восемь, сто семь.

Рекс открыл свой портсигар; там было пусто. Это по крайней мере давало ему предлог выйти из комнаты, чтобы снова запастись сигаретами; он спасался от затянувшейся пытки: созерцания этой безнадежной игры, шедшей к печальному финалу. Он вышел из круга поглощенных игрой наблюдателей и по короткой лестнице направился к длинному, тихому коридору спален, где на каждой двери висел маленький квадратик с именем гостя. В тишине, которая царила в этой части дома, он все еще мог расслышать ненавистный перестук шаров; если бы он выждал еще несколько минут, он услышал бы краткие аплодисменты и гул поздравлений, возвещавшие о победе Стриннита. Но его напряженное внимание было отвлечено другим звуком, агрессивным, вызывающим гнев дыханием того, кто почивает тяжелым послеобеденным сном. Звук доносился из комнаты у самого его локтя; карточка на двери гласила: «Миссис Тандлфорд». Дверь была слегка приоткрыта; Рекс подтолкнул ее, отворил на дюйм или два и заглянул внутрь. Великая и ужасная Тереза заснула над иллюстрированным путеводителем по художественным галереям Флоренции; возле нее, в опасной близости от края стола, возвышалась настольная лампа. Если бы Судьба была хоть чуточку добра к нему, подумал Рекс с горечью, спящая бы столкнула эту лампу и предоставила бы гостям возможность заняться чем-то, далеким от бильярдных партий.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.