Морлвира

Манро Гектор Хью

Жанр: Классическая проза  Проза    Автор: Манро Гектор Хью   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Саки Морлвира

"Олимпийская Империя Игрушек" заняла огромный фасад на респектабельной улице в Вест-Энде. Название "Империя Игрушек" оказалось очень подходящим, потому что никто, прочитав его, не мог и помыслить о знакомом и уютном игрушечном магазине. Холодный блеск и суровая сложность — вот что источали образцы, выставленные в больших окнах здания; это были такие игрушки, которые усталый продавец с объяснениями показывает в рождественские дни возбужденным родителям и измученным, тихим детям. Игрушки-животные казались скорее моделями из курса естествознания, а не удобными, дружелюбными спутниками, которых можно было, в определенном возрасте, взять с собой в постель или контрабандой пронести в ванную. Механические игрушки постоянно делали вещи, которых будущие хозяева потребовали бы не больше полудюжины раз за все время существования; это было милосердное указание, что в любой нормальной детской срок службы таких игрушек будет очень короток.

Среди элегантно одетых кукол, которые заполняли целую секцию в окне, виднелась огромная леди в роскошном платье, окруженная персикового цвета бархатом, продуманно украшенная аксессуарами из леопардовой кожи, если можно использовать такое удобное общее слово в описании запутанного женского туалета.

Она не испытывала недостатка ни в каких новинках, изображенных на модных страницах — на самом деле, как считали многие, у нее было нечто, чего нет у средних женщин из модных журналов; вместо пустого и невыразительного лоска на ее лице отражался характер. Следовало признать, что это был дурной характер, холодный, враждебный, жестокий; одна бровь была зловеще опущена, а в углах рта скрывалась беспощадная твердость. Ее можно было представить героиней многих историй — историй, в которых окажутся на первом плане недостойные амбиции, жажда денег и полное отсутствие всяческих приличий.

Фактически, она не испытывала недостатка и в судьях и биографах даже на этой, витринной стадии своей карьеры. Эммелин, десяти лет, и Берт, семи лет, задержались по пути от грязной глухой улицы к населенным лебедями прудам Cент-Джеймс-парка, критически исследовали куклу в роскошном платье и не слишком спокойно отнеслись к особенностям ее характера. Конечно, существует скрытая вражда между дурно одетыми по нужде и разодетыми без нужды, но легкая доброта и чувство товарищества со стороны последних часто сталкивается с чувством восхищенной преданности первых; если бы леди в бархате персикового цвета и в леопардовой коже была, в дополнение ко всему усложненному окружению, еще и мила, тогда Эммелин по крайней мере могла бы зауважать и даже полюбить ее. Но теперь она создала этой леди ужасную репутацию, основанную прежде всего на знании о развращенности знати, полученном из разговоров читателей популярных романов; Берт добавил несколько ужасных деталей из своих ограниченных запасов воображения.

— Она — очень плохая, вот эта, — объявила Эммелин после долгого недружелюбного обзора, — ее муж ее ненавидит.

— Он бьет ее, — сказал Берт с энтузиазмом.

— Не-а, не бьет, потому что он мертв; она отравила его медленно и постепенно, так, чтобы никто ничего не узнал. Теперь она хочет жениться на лорде, у которого кучи денег. У него уже есть жена, но она собирается и ее отравить.

— Она — плохая, — сказал Берт с возрастающей враждебностью.

— Ее мать ненавидит ее и боится ее, потому что она остра на язык; всегда говорит серкезмы, она-то. Она еще и жадная; если есть рыба, она съест свою долю и долю своей маленькой дочки, хотя маленькая девочка — просто чудо.

— У нее был когда-то маленький мальчик, — сказал Берт, — но она столкнула его в воду, когда никто не глядел.

— Нет, она не толкала, — сказала Эммелин, — она отправила его далеко, к бедным людям, так что ее муж не знал, где он. А они думали, что он, муж, жестокий.

— Как ее звать? — спросил Берт, думая, что настало время обозначить столь интересную индивидуальность.

— Звать? — сказала Эммелин, задумавшись. — Ее зовут Морлвира. — Таким было, насколько она могла припомнить, имя авантюристки, которая фигурировала в кинодраме. На мгновение воцарилась тишина, пока дети обдумывали скрытые в этом имени возможности.

— Эта одежда, которая на ней надета, за нее не платили и никогда не заплатят, — сказала Эммелин, — она думает, что заставит богатого лорда заплатить, но он не будет. Он дал ей брульянты, которые стоят сотни фунтов.

— Он не станет платить за одежду, — убежденно сказал Берт.

Очевидно, был какой-то предел добродушию и слабохарактерности богатых лордов.

В эту минуту у входа в торговый центр остановился моторный экипаж со слугами в ливреях; оттуда вышла массивная леди, говорившая резковато и весьма поспешно, ее сопровождал медлительный и надутый маленький мальчик, у которого на лице выражалась черная меланхолия, а на теле красовался белый матросский костюмчик. Леди продолжала спор, который, вероятно, начался еще на Портмен-сквер.

— Теперь, Виктор, ты должен пойти и купить хорошую куклу для твоей кузины Берты. Она подарила тебе чудесную коробку солдатиков на день рождения, и ты должен сделать ей подарок в ее праздник.

— Берта — жирная маленькая дура, — произнес Виктор голосом, столь же громким, как у его матери, и еще более убежденным.

— Виктор, нельзя так говорить. Берта — не дура, и она совсем не толстая. Ты должен пойти и выбрать для нее куклу.

Пара вошла в магазин, исчезнув из поля зрения двух уличных детишек.

— Надо же, какой он злой! — воскликнула Эммелин, но и она, и Берт были склонны принять сторону Виктора против отсутствующей Берты, которая была, несомненно, такой жирной и глупой, как он ее описал.

— Я хочу посмотреть куклы, — сказала мать Виктора ближайшему продавцу. — Это для маленькой девочки одиннадцати лет.

— Для жирной маленькой девочки одиннадцати лет, — добавил Виктор в качестве информации к размышлению.

— Виктор, если ты будешь говорить такие грубости о кузине, то ляжешь спать, как только мы доберемся домой, и не получишь никакого чая.

— Вот одна из самых новых моделей, которые у нас есть, — сказал продавец, снимая фигурку в бархате персикового цвета с оконной витрины. — Леопардовый убор и меховая накидка по самой последней моде. Вы не найдете ничего новее этого. Эксклюзивный дизайн!

— Гляди! — прошептала Эммелин снаружи. — Они пришли и взяли Морлвиру.

В ее сознании смешались волнение и ощущение какой-то тяжелой утраты; ей так хотелось еще чуть-чуть поглядеть на это воплощение разодетой развращенности.

— Я вижу, она садится в экипаж, чтобы выйти за богатого лорда, — заключил Берт.

— Ничего ей не добиться, — сказала Эммелин неопределенно.

Внутри магазина приобретение куклы несколько застопорилось.

— Это красивая кукла, и Берта будет очарована ею, — громко утверждала мать Виктора.

— Ну и очень хорошо, — сказал Виктор надувшись. — Тебе не нужно убирать ее в коробку и ждать целый час, пока ее упакуют. Я возьму ее как она есть, и мы можем поехать на Манчестер-Сквер, отдать куклу Берте и покончить с этим. И мне не надо будет писать на карточке: "Дорогой Берте с любовью от Виктора".

— Замечательно, — сказала его мать. — Мы можем заехать на Манчестер-Сквер по пути домой. Ты должен пожелать ей всего наилучшего и отдать ей куклу.

— Я не дам этой маленькой грязнуле целовать меня, — предупредил Виктор.

Его мать ничего не сказала; Виктор не был и вполовину так противен, как она ожидала. Когда он хотел, он мог быть ужасно непослушным.

Эммелин и Берт только что отошли от окна, когда Морлвира появилась снаружи, ее очень осторожно нес Виктор. Зловещее торжество, казалось, запечатлелось на ее суровом, холодном лице. Что касается Виктора, какая-то презрительная ясность сменила предшествующее уныние; он, очевидно, принял свое поражение с высокомерным достоинством.

Высокая леди дала указания лакею и устроилась в экипаже. Маленькая фигурка в белом костюмчике моряка вскарабкалась вслед за ней, все еще тщательно удерживая изящно одетую куклу.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.