Оветс

Манро Гектор Хью

Жанр: Классическая проза  Проза    Автор: Манро Гектор Хью   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Саки Оветс

Противник объявил: "без козырей". Руперт сбросил туза и короля треф и избавил оппонента от этой масти; тогда Оветс, которого Судьба назначила ему в партнеры, начал третий раунд с трефовой королевы, и, поскольку у него не было никаких других карт этой масти, открыл другую масть. Противник отыграл оставшиеся взятки — и роббер.

— У меня было еще четыре трефовых карты; нам нужна была только решающая взятка, чтобы сделать роббер, — сказал Руперт.

— Но у меня-то не было другой карты, — воскликнул Оветс, у которого наготове была защитная улыбка.

— Вам не следовало сбрасывать эту королеву к моему королю и оставлять меня со старой мастью, — заметил Руперт с вежливой горечью.

— Я думал, у меня…. ну я не знал, что же мне делать. Мне так жаль, — сказал Оветс.

Ужасные и бесполезные сожаления составляли большую часть его жизненных занятий. Если бы подобная ситуация возникла в следующий раз, он точно так же провалился бы и остался бы таким же огорченным и извиняющимся.

Руперт уныло глядел на него, пока Оветс сидел, улыбаясь и разбираясь со своими картами. Многие люди, наделенные хорошими деловыми способностями, не обладают даже рудиментарным карточным мозгом, и Руперт не стал бы осуждать и критиковать своего будущего зятя только за его ужасную игру в бридж. Печальнее всего было то, что Оветс всю жизнь улыбался и извинялся так же глупо и невинно, как за карточным столом, оправдывая свою фамилию. И за оборонительной улыбкой и привычными выражениями сожалений различалось едва заметное, но вполне очевидное самодовольство. Всякая овца на пастбище, вероятно, воображает, что в критическом положении она может стать ужасной, как армия со знаменами — достаточно только понаблюдать, как овцы стучат копытцами и вытягивают шеи, когда подозрительный объект меньшего размера появляется в их поле зрения и кротко себя ведет. И вероятно, почти все овцы в человеческом облике представляют себе, как они играют главные роли во всемирных исторических драмах, принимая быстрые, безошибочные решения в кризисные моменты, запугивая мятежников, успокаивая паникеров, оставаясь храбрыми, сильными, прямолинейными, но, несмотря на врожденную скромность, всегда слегка выдающимися.

"Почему, во имя всего никчемного и отвратительного, Кэтлин выбрала именно этого человека себе в мужья?" — вот каким вопросом с превеликим сожалением задавался Руперт. Был ведь юный Малкольм Атлинг, привлекательный, приличный, уравновешенный человек, который мог понравиться кому угодно и который, очевидно, оставался ее преданнейшим поклонником. И все же она отдает свою руку этому бледноглазому, неразговорчивому воплощению самодовольной пустоты. Будь это личным делом Кэтлин, Руперт пожал бы плечами и сохранил бы философскую уверенность, что она выжмет как можно больше из этой, бесспорно, неудачной сделки.

Но у Руперта не было прямого наследника; его собственный сын сложил голову где-то на индийской границе во время знаменитой кампании. И его собственность перейдет с соответствующим благословением в руки Кэтлин и ее мужа. Оветс будет жить в милом старом доме, в окружении других мелких Оветсов, таких же глупых, самодовольных и похожих на кроликов, будет жить на его земле и владеть ею. Такая перспектива нисколько Руперта не обнадеживала.

В сумерках того же дня, когда состоялась злосчастная партия в бридж, Руперт и Оветс возвращались домой после дневной охоты.

Патронташ Оветса был почти пуст, но его охотничий мешок явно не переполнился. Птицы, в которых он стрелял, оказывались почему-то столь же неуязвимы, как герои мелодрам. И при каждой неудачной попытке сбить птицу у него наготове было какое-нибудь объяснение или извинение. Теперь он шагал перед хозяином, бросая радостные реплики через плечо, но, очевидно, отыскивая запоздалого кролика или лесного голубя, которые могли бы стать счастливым полночным дополнением к его добыче. Когда они миновали край маленькой рощи, большая птица взлетела с земли и медленно направилась к деревьям, став легкой мишенью для приближающихся спортсменов. Оветс выстрелил с обоих стволов и ликующе возопил:

— Ура! Я подстрелил большого ястреба!

— Если точнее, вы подстрелили осоеда. Эта курочка — из одной из немногочисленных пар осоедов, гнездящихся в Великобритании. Мы строжайше оберегали их в последние четыре года; все егеря и вооруженные деревенские бездельники на двадцать миль вокруг были вынуждены — предупреждениями, подкупом и угрозами — уважать их святость, а за похитителями яиц тщательно следили в сезон размножения. Сотни любителей редких птиц восхищались их портретами в "Кантри Лайф". А теперь вы превратили курочку в жалкую кучу изорванных перьев.

Руперт говорил спокойно и ровно, но на мгновение или два свет истинной ненависти засиял в его глазах.

— Скажу вам, что мне так жаль, — сказал Оветс с примирительной улыбкой. — Конечно, я помню, что слышал об осоедах, но в любом случае не мог и представить себе, что эта птица… И это был такой легкий выстрел…

— Да, — сказал Руперт, — это было неприятно.

Кэтлин нашла его в оружейной, когда он поглаживал перья мертвой птицы. Ей уже рассказали о катастрофе.

— Какая кошмарная неудача! — сочувственно сказала она.

— Это мой милый Робби первым нашел их, когда он в последний раз был дома в отпуску. Разве ты не помнишь, как волновался он из-за них?… Ну пойдем, выпьем чаю.

И бридж и охота были позабыты в течение следующих двух или трех недель. Смерть, которая не считается с партийными склоками, освободила парламентскую вакансию в том округе в самый неудобный сезон, и местные приверженцы обеих сторон оказались перед лицом неприятных выборов посреди зимы.

Руперт переживал политические события серьезно и остро. Он принадлежал к тому типу странно, а скорее счастливо сотворенных индивидуумов, которых эти острова, кажется, производят в немалом количестве. Здесь есть мужчины и женщины, которые не ради какой-то личной прибыли или выгоды покидают свои удобные домашние очаги или клубные карточные столики и отправляются блуждать там и сям среди грязи, дождей и ветров, чтобы завоевать или перетянуть колеблющихся выборщиков на сторону своей партии — не потому, что они считают это своим долгом, а потому, что они этого хотят. И его энергия в данном случае была просто необходима, поскольку освободившееся место было очень важным и обсуждаемым, а его потеря или сохранение в тогдашнем положении парламентской игры значило бы очень много. С помощью Кэтлин он обрабатывал свой избирательный участок с неустанным, удачно направленным рвением, получая свою долю унылой обычной работы, а также более ярких событий. Дебаты в той кампании закончились накануне голосования, последней была встреча в центре, где нерешительных выборщиков, как предполагалось, было гораздо больше, чем где-нибудь еще. Удачная заключительная встреча здесь означала бы все. И спикеры, местные и приезжие, не забывали ни о чем, чтобы склонить чашу весов на свою сторону.

На Руперта возложили незначительную задачу — произнести приветствие председателю, который должен был закрыть слушания.

— Я так охрип, — возразил он, когда настал момент, — не думаю, что мой голос расслышат за пределами трибуны.

— Позвольте мне, — сказал Оветс, — я неплохо с такими вещами управляюсь.

Председатель нравился всем партиям, и первые слова приветственного признания Овцы удостоились шумных аплодисментов.

Оратор широко улыбнулся своим слушателям и воспользовался возможностью добавить несколько слов собственной политической мудрости. Люди начали смотреть на часы и искать зонтики. Тогда, посреди вереницы бессмысленных банальностей, Оветс произнес одну из тех случайных фраз, которые путешествуют от одного лагеря избирателей к другому за полчаса и с благодарностью принимаются противником, поскольку могут использоваться в агитации куда лучше, чем тонна предвыборной литературы.

По всему залу раздалось перешептывание и гомон, а кое-где послышалось шиканье. Оветс попытался убавить эффект своего замечания, и председатель решительно прервал его благодарственную речь, но ущерб был нанесен.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.