Безнадежность

Хувер Коллин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Безнадежность ( Хувер Коллин)

Несколько слов от переводчика

В этой книге имена персонажей имеют значение, в том числе и для сюжета. Переводить имена — занятие неблагодарное, и мы не стали этого делать, с одним только исключением: всё-таки перевели имя подруги главной героини Six — Шесть (согласитесь, так забавнее).

Но с главной героиней надо было что-то делать. Её зовут Скай (Sky), что, как многим, наверное, известно, означает «небо». Девушка по имени Небо не звучит совсем, но имечко такое у неё неспроста (о чём вы узнаете ближе к концу книги). И фамилия главного героя тоже не просто так: Холдер — Holder — переводится примерно «тот, кто держит».

Ну и само название нуждается в пояснениях. Hopeless переводится как «безнадёжный» (в различных вариациях: «безнадёжная» и т.п.), слово состоит из двух частей: hope — надежда, и less — суффикс, придающий значение отрицания, отсутствия. И при этом Хоуп (Hope) и Лес (Less) — это вполне распространённые английские женские имена. Что тоже ой как неспроста в этой книге.

Так что пока просто запомните, ладно? А дальше сами увидите всё и поймёте.

Воскресенье, 28 октября, 2012

19:29

Я вскакиваю и смотрю на кровать. Сдерживаю дыхание, боясь звуков, неукротимо рвущихся из моего горла.

Я не заплáчу.

Я не заплáчу.

Медленно опустившись на колени, кладу ладони на тёмно-синее стёганое покрывало и глажу рассыпанные по нему звёзды. Глаза наливаются влагой, и звёзды расплываются, как в тумане.

Зажмуриваюсь и зарываюсь лицом в одеяло, сминая его пальцами. Яростные рыдания, которые я всё это время пыталась сдержать, сотрясают моё тело. Резко поднимаюсь, с воплем срываю одеяло и бросаю его через всю комнату.

Сжимаю кулаки и лихорадочно оглядываюсь вокруг в поисках ещё чего-нибудь, что можно швырнуть. Хватаю с кровати подушки и кидаю их в зеркало, прямо в отражение девушки, которую я уже не знаю. Девушка в зеркале смотрит на меня в ответ, сотрясаясь в рыданиях. Что за жалкое создание! Как же меня бесят её слёзы! Мы стремительно движемся навстречу друг другу, пока наши кулаки не сталкиваются. Бьётся стекло, и девушка рассыпается на ковре миллионом сверкающих осколков.

Берусь за края комода, оттаскиваю от стены и переворачиваю, снова не в силах сдержать долго подавляемый вопль. Когда комод падает на спинку, один за другим вырываю из него ящики и вываливаю из них содержимое, разбрасывая по всей комнате и пиная всё, что попадается под ноги. Хватаюсь за прозрачные синие шторы и дёргаю их, с треском ломается карниз, шторы падают. Дотягиваюсь до высокого штабеля стоящих в углу коробок, даже не зная, что там внутри, беру верхнюю и кидаю её о стену со всей силой, на какую способны пять футов и три дюйма [1] моего роста.

— Ненавижу тебя! — кричу я. — Ненавижу! Ненавижу!

Я швыряю всё, что вижу перед собой, во всё, что вижу перед собой. Каждый раз, когда мой рот открывается для крика, я чувствую солёный вкус слёз, струящихся по щекам.

Руки Холдера внезапно обхватывают меня сзади и держат так крепко, что я теряю способность двигаться. Я воплю и дёргаюсь, пытаясь вырваться, но это уже не осмысленные действия, просто конвульсии.

— Прекрати, — спокойно велит он мне на ухо, не разжимая объятий. Я его слышу, но притворяюсь, что нет. А может, мне просто наплевать. Я продолжаю бороться, но его хватка только усиливается.

— Не трогай меня! — верещу я во всю силу своих лёгких, царапая ногтями его руки. И снова это не производит на него никакого действия.

Не трогай меня. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Тихий голосок эхом отзывается в моей голове, и я безвольно повисаю в руках Холдера. Я слабею, по мере того как усиливается поток моих слёз, и рыдания захватывают меня целиком. Кто я теперь? Всего лишь сосуд для слёз, которые никогда не иссякнут.

Я слаба, я позволяю ему победить.

Холдер отпускает меня, кладёт руки мне на плечи и поворачивает лицом к себе. Не могу даже взглянуть на него. Я в изнеможении вжимаюсь в него, чувствуя щекой биение его сердца, стискивая в кулаках его рубашку и всхлипываю, признавая поражение. Холдер кладёт руку мне на затылок и склоняется к моему уху.

— Скай, — произносит он бесстрастно и ровно. — Нужно уходить отсюда. Немедленно.

Суббота, 25 августа, 2012

23:50

Двумя месяцами ранее

Мне нравится думать, что большинство решений, принятых мной за семнадцать лет жизни, были довольно разумными. Если можно было бы положить на весы ум и глупость, смею надеяться, мои здравые поступки перевесили бы несколько идиотских. Если так, то завтра мне понадобится принять фигову кучу умных решений, потому что сегодня я в третий раз за месяц тайком впускаю Грейсона в свою спальню через окно, а это, доложу я вам, поступок, сильно опускающий вниз ту чашку весов, на которой находится дурость. Впрочем, точно вычислить тяжесть дурости можно будет только через какое-то время, так что, пожалуй, посижу пока, подожду, может, мне и удастся выровнять весы до того, как стукнет молоток судьи.

Как бы всё это ни выглядело со стороны, я не шлюха. Разве что вы назовёте меня шлюхой только на том основании, что я обжимаюсь с большим количеством парней, и они мне даже не нравятся. Тогда другое дело, нам бы было о чём поспорить.

— Давай побыстрее, — беззвучно произносит Грейсон с той стороны закрытого окна, явно недовольный тем, что я не спешу ему навстречу.

Отпираю задвижку и как можно тише поднимаю окно. Может быть, Карен и нетипичная родительница, но даже она, как самая обычная мама, не одобряет парней, проникающих по ночам в спальни.

— Тише, — шепчу я.

Грейсон подтягивается на руках, перебрасывает ногу и влезает в мою комнату. Очень удобно — окна с этой стороны дома всего в трёх футах над землёй, и у меня что-то вроде отдельного входа. На самом деле, мы с Шесть шастаем друг другу через окна гораздо чаще, чем через двери. Карен уже привыкла к этому, и её не беспокоит, что моё окно практически постоянно не заперто.

Прежде чем задёрнуть занавески, я бросаю взгляд на окно Шесть. Она машет мне рукой, а другой тянет на себя Джексона, забирающегося в её спальню. Оказавшись внутри, Джексон оборачивается и высовывает голову.

— Встретимся у твоего пикапа через час, — громко шепчет он Грейсону, закрывает окно и задёргивает шторы.

Мы с Шесть не разлей вода с тех пор, как четыре года назад она переехала в соседний дом. Наши окна находятся рядом, что оказалось до чрезвычайности удобно. Вообще-то начиналось всё вполне невинно. Когда нам было четырнадцать, мы забирались в её комнату по вечерам, тырили мороженое из холодильника и смотрели фильмы. Когда нам исполнилось пятнадцать, мы стали тайком протаскивать к себе мальчишек, чтобы есть мороженое и смотреть фильмы все вместе. К шестнадцати годам мороженое и фильмы утратили для мальчишек свою привлекательность. Теперь, в семнадцать, мы не торопимся покидать каждая свою спальню до тех пор, пока мальчишки не отвалят по домам. Вот тогда мороженое и фильмы снова выходят на первый план.

Шесть меняет парней, как я меняю сорта мороженого. Сейчас её «вкус месяца» — Джексон. Мой — Роки Роуд [2] . Джексон и Грейсон — лучшие друзья, что и бросило нас с Грейсоном в объятия друг друга. Когда оказывается, что у очередного «вкуса месяца» Шесть есть друг-красавчик, она отдаёт последнего на мою милость. А Грейсон определённо красавчик, хорош до невозможности. У него безупречное накачанное тело, тщательно растрёпанная шевелюра и пронзительные тёмные глаза — словом, полные штаны удовольствия. Большинство известных мне девушек умерли бы от счастья, оказавшись с ним в одной комнате.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.