Где правда, брат?

Колычев Владимир Григорьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Где правда, брат? (Колычев Владимир)

Глава 1

Чем сильней давишь на «газ», тем выше скорость, а это — впрыск адреналина в кровь, воспламенение сознания, сжатие сердца. Такая вот динамика — через скорость один дизельный мотор прибавляет обороты другому, тому, который бьется в грудной клетке. Скорость окрыляет, вызывая бурю положительных эмоций, к тому же она полезна и с практической точки зрения: быстрее едешь — дальше будешь. Лохи, правда, считают иначе. Но Рома Захарский к лохам себя никогда не причислял. Он — человек реальный, понятия имеет…

Быстро мчится его «Мерседес» по Кольцевой автостраде, мачты освещения на разделительной линии мелькают за окном с немыслимой скоростью. Только вот впереди, по крайней левой неторопливо катится старенький «Рендж Ровер» темно-серого цвета. А ведь это скоростная полоса, здесь тихоходам не место. Рома возмутился, обогнал джип справа и резко взял влево. Подрезанный водитель притормозил, пытаясь избежать столкновения, но Роме этого показалось мало, и он высунул в окно сжатую в кулак руку, оттопырив средний палец. «Фак» навстречу этому «чайнику»!

Он помчался дальше, но и джип вдруг стал набирать скорость. Уж не погоня ли это начинается?

Рома на мгновение задумался. Джип старый, конкретные люди ездить на таком хламе не будут. А неконкретные?.. И почему окна у джипа затемнены?

Все это чепуха — бояться нечего. И убегать от кого-то там Рома не собирался хотя бы потому, что скорость у него и без того максимально допустимая.

Он ехал настолько быстро, насколько это позволяло движение, но «Рендж Ровер» не отставал. А впереди стал образовываться затор — поток машин стремительно сгущался, движение замедлялось. Скорость упала до сорока в час, когда джип обошел «Гелендваген» справа и лихо его подрезал.

Роман ударил по тормозам, и «Рендж Ровер» тоже резко сбавил ход… Удар оказался несильным, но ведь он был. А это значит, что нужно выходить из машины, разбираться.

Когда-то Роман был реальным бойцом в конкретной московской команде — и на разборках своей жизнью рисковал, и всяких козлов ставил на понятия. И наезжать он умел, и вид у него внушительный. Раньше, правда, он качался каждую свободную минуту, можно сказать, делал это с фанатичным рвением. Сейчас энтузиазм далеко уже не тот, но все-таки он старается поддерживать себя в форме. Мышцы не те, что раньше, но руки все равно мощные, плечи широкие. И весит он сто десять килограммов — это при том, что мышечная масса значительно преобладает над жировой. И ударить может убойно, и борцовским приемом с ног сбить. А на крайний случай у него есть травматической «ствол» — в поясной кобуре под курткой.

Разговора на повышенных тонах не избежать, в этом Роман все более убеждался, глядя, как из «Рендж Ровера» выходят плотно сбитые парни в спортивных костюмах. И такое ощущение вдруг возникло, будто он совершил скачок во времени.

В начале девяностых реальные пацаны сплошь одевались в нейлоновые спортивные костюмы. Кожаная куртка, «спортивка» плюс золотая или серебряная цепь на шее — такой выглядела экипировка конкретного братка. И сам Роман ходил так по молодости, потом кожаную куртку сменил малиновый пиджак. Сейчас на нем дорогой костюм от Бриони, да и не бандитствует он уже давно.

Зато у этих доморощенных «качков» лихие девяностые в одном месте играют. Кожаных курток нет, но спортивные костюмы в наличии, на мощных шеях — цепи из «цыганского» золота.

К Роману вышел чернявый парень в светлой спортивной куртке нараспашку. Роста чуть выше среднего, плечи так себе, но впечатление он при этом производил, возможно, из-за той внутренней силы, которая сочилась из него, на подсознательном уровне воздействуя на Романа. Смазливый вроде бы на внешность, черты лица правильные, что-то аристократическое в них, но мягкости там нет, женственности — тем более. Что-то волчье в этих чертах, хищное. Это природная жестокость, ее не сотрешь даже самой веселой улыбкой. Впрочем, чернявый не улыбался, хотя и не злился.

— Мужик, ты не прав, — спокойно сказал он, изучая его бесцветными, заиндевевшими от внутреннего холода глазами.

Короткая стильная прическа, высокий лоб, широкие скулы, хищный, с горбинкой, нос, жесткий изгиб тонких губ, на слегка впалых щеках — признаки черной щетины. Голос густой, немного урчащий. Говорил парень негромко, но Роман хорошо слышал его даже на фоне шумной дороги.

— Ни хрена себе! Ты меня подрезал! — взбучился он.

Но чернявый даже ухом не повел. Спокойный он, невозмутимый, но именно это и пугало. Знавал Роман таких людей — внешне даже доброжелательных, но со смертельно опасным брожением в мыслях. Эти люди обладали серьезными возможностями, потому им вовсе не надо было ни на кого наезжать, чтобы вызвать страх и трепет. И смертные приговоры они выносили запросто, и «торпед» с цепи спускали с потрясающей легкостью.

Стоящий же перед Романом тип такими возможностями не обладал, поэтому вся его внешняя невозмутимость, накачанная внутренней силой, — это всего лишь голые понты. Да и не сила в нем, а возможно, видимость…

Роман глянул на бампер в месте удара. Краска слегка содрана, да и «Рендж Ровер», можно сказать, не пострадал. Но дело не в повреждениях, а в принципе.

— Ты слева ехал, ты должен был нас пропустить, — сказал чернявый.

Явно пацан решил поиграть в крутого авторитета — пацанов крепеньких собрал, джип у папы взял. Спортивные костюмы, «ошейники», все дела… Этот клоун уже начал вызывать у Романа смех. И кулаки зачесались…

Но кулаки чесать не стоит: у противника численный перевес, и это могло сыграть с ним злую шутку. Роман один, а их трое.

Хотя нет, уже не трое… Как будто уловив мятежный всплеск его мысли, на помощь своим дружкам из джипа выбрался еще и четвертый «перец». Бритая голова, оттопыренные уши, вытянутая, как у лошади, челюсть, беспалые перчатки на руках. Он мог бы показаться смешным, если бы не исполинский рост и богатырский торс. Вид заспанный, а в глазах возмущение: «Меня?! Будить?!»

— А кто меня подрезал? — возмущенно спросил Роман.

Да, есть такое в правилах — кто справа, тот и прав. Но ведь подрезать тоже нельзя.

— Баш на баш. Как ты, так и мы, — холодно усмехнулся чернявый.

— Кто «мы»? Кто вы такие? Кого представляете? — зло и презрительно усмехаясь, спросил Захарский. И сам же ответил: — Шушера вы! Гопота дешевая! Вы хоть знаете, кто я такой?

— Нам все равно, кто ты такой, — не моргнув глазом, флегматично сказал чернявый. — Ты нам показал «фак», это раз. Ты нам разбил тачку… Ты должен за это ответить. Хочешь, головой отвечай, хочешь — деньгами.

— Откуда вы взялись, клоуны? — скривился Роман. — Крутых из себя делаете? Так вас самих сделают!

— Кто?

— А давай стрелку забьем! Ты со своими клоунами подъезжаешь, а я со своими пацанами!

— Давай, вызывай своих пацанов, — невозмутимо отреагировал чернявый. — Мы никуда не торопимся.

— Я тороплюсь! — терял терпение Роман.

— Твои проблемы… Двести пятьдесят тысяч рублевых с тебя, за материальный и моральный ущерб. Через неделю будет триста, через две — четыреста, через месяц — миллион.

— Ущерб?! — взъярился Роман. — Да ты сам ущерб, в натуре! Ты кого на счетчик ставишь, ущерб? Солнцевского пацана?! Ну все, гоблин, ты попал!

Он никого не обманывал — ни себя, ни других, хотя и кривил душой. Бригада Федота не имела отношения к знаменитому Солнцевскому району Москвы, но в погоне за громким и устрашающим именем пришлось заключить договор с Михасем. За право называться солнцевским авторитетом Федот подрядился отстегивать ему десять процентов от чистогана… Да, лихие были времена. Вроде совсем недавно, но как будто в другой жизни…

Солнцевская братва и сейчас — далеко не пустой звук, и чернявый должен был струхнуть. Но нет, он лишь скривил губы в пренебрежительной насмешке. Ему реально не страшно. Может, он псих?

Роман схватился за телефон, вывел из памяти номер Кеши Разуваева. Отзыва он ждал недолго.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.