Служба превыше всего

Будрис Алгис

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    Автор: Будрис Алгис   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Алгис Будрис

СЛУЖБА ПРЕВЫШЕ ВСЕГО

ани учут мине четат пака плоха но я буду делат ето лутше

пими

Массачусетс 712, 820-й

ЦЕТИР,

СЕКИМПОВС АПО-15,

28 сентября.

Леонарду Стейну, редактору,

Бесконечность,

862, Юнион-стрит,

Нью-Йорк 24, Н.-Й.

Дорогой Лен!

Сейчас я тебя удивлю.

Похоже, в твоей Бесконечности вскоре появятся новые рассказы Х. Е. Вуда. К моменту, когда ты получишь это письмо, 820-й ЦЕТИР СЕКИМПОВСа обретет нового руководителя проекта, а я вернусь в нашу старую берлогу на углу Ройал и Пери-стрит.

Но не стоит оплакивать Хейвуда-младшего. Мы с СЕКИМПОВСом расстались с сухими глазами и гордо поднятыми головами. Прощание наше обошлось без грусти, горечи, без слез и сожалений. СЕКИМПОВС — в одной из своих, судя по всему, бесчисленных персонификаций — просто похлопал меня по плечу и порекомендовал собирать манатки и сматывать удочки. Какое-то время я постараюсь держаться подальше от кибернетики и, конечно, воздержусь писать рассказы о роботах, — тем более, что я и раньше их не жаловал.

Впрочем, все это — длинная история, минимум на десять тысяч слов, а значит, если я расскажу ее сейчас, то не досчитаюсь по крайней мере долларов трехсот.

А потому иди-ка и запасись нераспечатанными колодами, — я появлюсь в городе на следующей неделе.

Привет коллегам и ребятам,

Вик Хейвуд.

На самом деле меня зовут Прототип Механического Человека 1, но все называют меня Пимми, а иногда Пим. Меня собрали в восемьсот двадцатом цетире 10 августа 1974 г. Я не знаю, что такое человек, цетир, 10 августа 1974 г., но Хейвуд обещает, что завтра я узнаю.

Что такое завтра?

Пимми.

Я все еще испытываю некоторые затруднения с определением понятия человек. Однако, насколько я понимаю, люди тоже не могут его найти.

820-й ЦЕТИР — это, конечно, восемьсот двадцатый Центр технических исследований и разработок СЕКИМПОВСа — Сектора искусственного и механического персонала Объединенных военных служб. 10 августа 1974 г. — это день перед вчерашним.

Все это самоочевидно, но записать, однако, стоит. Вчера я слышал очень странный разговор Хейвуда с Расселом.

Рассел — невысокий человек лет тридцати пяти-сорока, заместитель Хейвуда. Он носит очки. Подбородок сильно скошен, из-за чего в профиль голова выглядит странно симметричной. У него высокий голос и резкие, быстрые жесты. По-моему, нервы у него постоянно перевозбуждены.

Хейвуд довольно высок ростом — почти так же, как и я. Движения у него плавные — тоже почти как у меня. Временами кажется, что при своем немалом весе он почти не касается пола. Правда, как-то раз он оставил в пепельнице недокуренную сигарету, и я заметил, что кончик ее изжеван в клочья.

Почему все, кто имеет отношение к СЕКИМПОВСу такие нервные?

Хейвуд прочел первую запись о том, что я теперь могу называть своим дневником. Он показал ее Расселу.

— Похоже, ты на совесть попотел над программой самосознания, Рас, — сказал он.

Рассел нахмурился.

— Боюсь, не слишком ли. У него никак не должно было проявиться такой неудержимой тяги к самовыражению. Надо бы побыстрее это подправить. Может, вставим новую программу?

Хейвуд покачал головой.

— Незачем. Если разобраться, при таком интеллекте, который мы ему дали, самовыражение — естественное сопутствующее явление. — Он подмигнул мне.

— Верно?

Рассел нервно сорвал очки и принялся тереть их о рукав рубашки.

— Не знаю. Надо понаблюдать за ним. Нельзя забывать, что он прототип, такой же, как экспериментальная модель автомобиля или кухонного комбайна. Мы ждали проявления какого-нибудь технического дефекта и один, похоже, обнаружили. Мне не нравится, что робот обретает в наших глазах чуть ли не человеческую индивидуальность. Мы уже привыкли называть его уменьшительным именем, а это никуда не годится. Надо всегда помнить, что он не является личностью, и мы вправе делать с ним все, что заблагорассудится. — Он вновь надел очки и нервно провел рукой по волосам, тщетно пытаясь их пригладить.

— Он — просто еще одна машина. И мы ни на миг не должны упускать это из виду.

Хейвуд предостерегающе поднял руку.

— Полегче на поворотах, мой мальчик. Ты чересчур уж разошелся.

Он всего-навсего настучал несколько слов на машинке. Отдохни, Рас. — Он подошел и похлопал меня по спине: — Ну как, Пимми? Нет ли у тебя желания вымыть пол?

— У меня не бывает желаний. Это приказ?

Хейвуд повернулся к Расселу.

— Полюбуйся на эту яркую индивидуальность, — сказал он и, обращаясь ко мне, добавил: — Нет, Пимми, не приказ. Отставить.

Рассел пожал плечами, аккуратно сложил страницу моего дневника и спрятал ее во внутренний карман пиджака. Я не стал возражать: ведь я ничего не забываю.

15 августа 1974 г. Тринадцатого они что-то со мной сотворили, но я никак не могу понять, что. Я просеял всю память, но ничего не нашел. Нет, не вспомнить.

Вчера между Расселом и Лиггетом произошел любопытный разговор.

Они вводили цепи автоматического отключения и прогоняли меня по тестам. Я не протестовал против этого. По-прежнему не протестовал.

Не мог.

Лиггет — один из целой армии слоняющихся вокруг людей, про которых никто не может с уверенностью сказать, что они не из ЦРУ. Но он все-таки паяет контакты, пока Хейвуд с Расселом решают, чем бы его еще занять.

Только что я четырежды повернулся кругом, почистил им ботинки, а теперь принял какую-то и вовсе несуразную позу. По-моему, у Лиггета не совсем в порядке с головой.

Лиггет сказал:

— Он недурно исполняет приказы, не правда ли?

— М-м-да, — рассеянно отозвался Рассел. Он пробежал глазами колонку цифр в таблице заданных параметров. — Попробуй пройтись на руках, ПМЧ-один, — предложил он.

Я перестроил гироскоп, переключил цепи управления движением и на руках прошелся по комнате.

Лиггет озабоченно нахмурился.

— Что ж, неплохо. А как это согласуется с заданными параметрами?

— Несколько лучше, — ответил Рассел. — И это удивительно: последние пару дней у нас с ним было немало хлопот, а сейчас он исполнителен, как зомби.

— Ах, вот оно что? Я не знал… Что же случилось? Я хочу сказать, какую новинку использовали вы в схеме управления?

— Э-э-э, — протянул Рассел; он явно сомневался, стоит ли откровенничать с Лиггетом.

Я уже успел почувствовать, что вокруг проекта создалась изобилующая потаенными течениями и противоречивыми устремлениями атмосфера. Пожалуй, мне следует всерьез взяться за изучение СЕКИМПОВСа.

— Так что же? — настаивал Лиггет.

— Мы исключили цепи, образующие его индивидуальность. Судя по всему, сейчас у него действуют только условные рефлексы.

— Вы говорите, он реагирует как зомби?

— Да, налицо явный автоматизм: значительная заторможенность и, конечно, полное отсутствие инициативы.

— Вы хотите сказать, что при таких условиях он слишком медленно исполняет приказы, так? — Лиггет недоверчиво уставился в спину Расселу.

Рассел резко обернулся.

— Из него выйдет хреновый солдат, если ЦРУ интересуется именно этим.

Лиггет сделал непроницаемое лицо и выпрямился с видом оскорбленной невинности:

— Вы что думаете, что я ищейка ЦРУ?

— Вы не станете возражать, если я назову вас лжецом? — поинтересовался Рассел. Руки у него тряслись.

— Не очень, — ответил Лиггет, но за его внешней невозмутимостью ощущалась злоба. Это очень полезно — иметь такие неподвижные черты лица, как у меня. Когда человек пытается что-то скрыть, разобраться в его психологическом состоянии по выражению лица ничего не стоит.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.