Научная революция XVII века

Кирсанов Владимир Семенович

Жанр: Прочая научная литература  Научно-образовательная    1987 год   Автор: Кирсанов Владимир Семенович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Научная революция XVII века ( Кирсанов Владимир Семенович) «Наука», 1987

Введение

Начало XVII века ознаменовалось двумя событиями. Одно из них потрясло цивилизованную Европу и на все времена осталось символом борьбы мракобесия со знанием, старого с новым: 17 февраля 1600 г. в Риме на Площади Цветов был сожжен на костре инквизиции Джордано Бруно, философ и писатель, страстный пропагандист учения Коперника. Другое событие осталось для современников незамеченным: 1 января того же года еще мало кому известный преподаватель математики в протестантском училище Иоганн Кеплер отправляется в Прагу для встречи со знаменитым датским астрономом Тихо Браге. Мученическая смерть Бруно показала, насколько опасной воспринималась для сильных мира сего философия новой науки, едва только начавшая оформляться, а приезд Кеплера в Прагу оказался началом плодотворного сотрудничества двух исследователей, приведшего к созданию новой астрономии. В то время никто, конечно, не мог и вообразить, что эти два события являются вехами мощного интеллектуального взлета, завершившегося в 1687 г. выходом в свет «Математических начал натуральной философии» Исаака Ньютона.

Процесс формирования нового знания, кульминацией которого было создание Ньютоном своего великого труда, является беспрецедентным преобразованием в истории цивилизации, во многом определившим ее дальнейшую судьбу. Это преобразование получило название научной революции и стало основой всего здания современной науки. Мы привыкли понимать под революцией «такое преобразование, которое ломает старое в самом основном и коренном, а не переделывает его осторожно, медленно, постепенно» [1, 44, с. 222], однако необходимо при этом помнить, что процесс становления новой науки продолжался по крайней мере полтора с лишним столетия — с появлением книги Коперника «О вращении небесных сфер» (1543) до выхода и свет «Начал» (1687), поэтому при переносе этого термина ил области истории общества в историю науки должны быть сделаны коррективы. Именно в силу необходимости корректировки термина, заимствованного из другой области знания, понятие научной революции, используемое в каждой конкретной ситуации, вызывает столько споров по настоящий день.

Действительно, чтобы определить, что послужило причиной научной революции XVII в. и в чем она состояла, недостаточно перечислить результаты и достижения науки того времени. Как показывают современные исследования, многие из так называемых новых идей были выдвинуты частично или целиком во времена, предшествующие научной революции, и тем не менее не оказали тогда решающего влияния на развитие науки. Например, представление о бесконечности Вселенной (идея, за которую погиб Бруно), считающееся одним из основных результатов научной революции (недаром Александр Койре дал одной из лучших своих книг символическое название: «От замкнутого мира к бесконечной Вселенной»), было выдвинуто Николаем Кузанским на 100 лет раньше Коперника и практически не оказало в то время никакого воздействия на ученых. Точно так же своеобразное понятие «инерциального» движения планет было предложено Николем Оремом еще в XIV в., и оно не привело ни к каким существенным выводам, сколько-нибудь сравнимым с теми, что следовали из представления об инерциальном движении, провозглашенном в XVII в. Галилеем.

Использование понятия научной революции во второй половине нашего столетия было в значительной мере стимулировано не столько собственно историческими работами, сколько исследованиями в области науковедения, логики и методологии науки. В этом процессе большую роль сыграла книга Т. Куна «Структура научных революций» (1962), являющаяся образцом такого методологического подхода {2}. Однако для историка науки очевидно, что понятие научной революции, по крайней мере по отношению к XVII в., выкристаллизовалось в ходе длительной, обнимающей почти два века исследовательской работы в области именно истории науки. Главный вопрос, на который историки пытались ответить в течение этого времени, заключался в оценке роли Средневековья в процессе формирования науки нового времени, и в зависимости от того, какова была оценка, менялось и само представление о характере развития науки.

В прошлом столетии научная революция XVII в. понималась в достаточной степени однозначно. Общепринятым было суждение, что естествознание фактически было создано вновь XVII веком в результате крутого поворота от бесплодных толкований Аристотеля в схоластических университетах к экспериментальному изучению природы как таковой. Типичным выразителем этой точки зрения является, например, крупнейший английский историк Уильям Хьюэлл (в отечественной литературе его имя неправильно переводится как «Уэвелл»; кстати, это был один из учителей Дж. К. Максвелла в Кембриджском университете, который оказал на него большое влияние). Хьюэлл рассматривал Средневековье как период «почти совершенного пробела, который представляет история физической науки в течение тысячи лет от падения Римской империи» {3, с. 449}.

Согласно общепринятой точке зрения прошлого столетия, XVII век обозначил тот поворотный пункт, когда хитроумные логические экзерсисы и семантические головоломки уступили место прямому изучению природы посредством экспериментирования. Классическая задача — предмет многочисленных средневековых дискуссий: сколько ангелов может уместиться на острие иглы — мало заботила торговцев, предпринимателей и ученых XVII в. и стала с тех пор синонимом бессмысленного и никчемного занятия. Что казалось действительно важным — это практическая польза науки, создание новых машин для использования в промышленности, новые химические процессы для более эффективного использования естественных ресурсов, точные законы механики, на которых основывалось бы военное дело, точные астрономические таблицы для целей навигации (вспомним, что и XV в. началась эпоха великих географических открытий) и т. п. Таким образом, научная революция рассматривалась как отказ, а не продолжение традиции прошлых лет, а воплощением идеала ученого считался инженер.

Такое представление о научной революции, хотя и содержало в себе элементы истины, тем не менее являлось чересчур упрощенным. Коперник не проводил никаких экспериментов, Кеплер получил многие свои результаты исходя из мистического пифагорейского видения Вселенной, а Галилей и Ньютон при всем понимании ценности практических результатов шли в своем творчестве гораздо дальше требований непосредственной пользы в своих философских конструкциях.

Более того, по словам современного историка, ныне оказалось, что если и можно говорить о темной ночи Средневековья, то это было время, когда работали по ночам. В конце XIX — начале XX в. наблюдается резкое повышение интереса историков к культуре и науке периода Средневековья, в результате чего впервые были исследованы (и частично переведены) многие латинские и арабские первоисточники, содержащие трактаты по алхимии, медицине, механике, астрономии и оптике [1] . Из этих исследований (среди которых наиболее важными были работы Дюзма {4, 5} следовало, что научные дискуссии в Средние века никак нельзя считать целиком бессмысленными или тривиальными, а также что многие черты и утверждения классической науки были предвосхищены в Средневековье. «Полстолетия дальнейшей работы, в процессе которой средневековые тексты были подвергнуты всестороннему анализу, разобраны, изданы и переведены, поставили эти выводы вне всякого сомнения. Почти аксиоматическая установка, державшаяся около трех столетий после Френсиса Бэкона, что средневековая философия — бессмысленное словопрение, более не выдерживала критики» {6, с. 202}.

Однако Дюэм сделал из своих работ и другой, более общий, вывод. Он пришел к заключению, что существовала определенная преемственность научной мысли от времени Средневековья до нового времени, а это, в свою очередь, привело его к мнению, что развитие науки представляет собой достаточно плавный процесс эволюции, где прогресс является результатом накопления экспериментальных и теоретических данных.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.