Великая судьба

Удвал Сономын

Жанр: Историческая проза  Проза    1977 год   Автор: Удвал Сономын   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Великая судьба (Удвал Сономын)

От автора

В этой книге я попыталась, основываясь на исторических документах, отразить некоторые эпизоды жизни и деятельности Хатан-Батора Максаржава, мужественного патриота, одного из видных государственных деятелей Монголии начала XX века.

Образ Максаржава — легендарного полководца, друга и соратника Сухэ-Батора, человека, чье имя было известно всей стране, давно привлекал меня. Он прошел трудный и сложный путь от командира небольшого отряда до военного министра Народной Монголии. Удостоенный еще в дореволюционной Монголии за свои ратные подвиги высших воинских званий, талантливый полководец не мыслил себе жизни без борьбы за счастье народа. Потому-то и принял Максаржав всем сердцем Народную революцию. Отказавшись от всех высоких званий, которых удостоило его феодальное правительство, он становится одним из организаторов монгольской Народной армии, а впоследствии военным министром Монгольской Народной Республики, первым человеком, которого родина удостоила высшей награды звания Героя.

Историко-революционная тема неиссякаема. Ее значение для воспитания молодежи в духе патриотизма и боевых традиций трудно переоценить.

Несомненно, что жизнь и деятельность Хатан-Батора Максаржава должна занять достойное место в нашей литературе. Но как описать эту жизнь? Образ Хатан-Батора не умещается в одной книге, и потому в романе отражен не весь путь Максаржава, а лишь насыщенный самыми значительными событиями период, определивший его судьбу.

Большой честью и огромной радостью для меня является издание моего романа в Советском Союзе, я высоко ценю мнение советских читателей.

С. Удвал

Ранним утром, едва взошло солнце, от группы юрт, расположенных в Цаган-Бургасе, что раскинулся на склоне горы Намнан-Ула, неторопливо отъехали два всадника, ведя в поводу подменных лошадей с поклажей.

— Войлок растягивается, малец взрослеет. Теперь, Ма-ху[Ма-ху — сокращенный вариант имени Максаржав. — Здесь и далее примечания переводчиков.] пришло время тебе взяться за ученье. А это значит не просто читать книги, а изучать их, набираться мудрости!

Так говорил старый Сандакдорж, обращаясь к сыну. Говорил он медленно, неторопливо. И сына не называл, как другие: «сынок», а обращался к нему по имени — Максаржав! Голос старика звучал сурово, он старался не показать своего волнения — ведь сын впервые покидает родной очаг!

Круглолицый мальчик с живыми глазами, с горбинкой на носу — старший сын Сандакдоржа — беспокойно ерзал в седле, внимая наставлениям отца, и с нетерпением ждал, когда они кончатся. Прислушиваясь к голосу отца, он опустил голову и уставился на луку седла. А тот все говорил и говорил, то понижая, то возвышая голос. Они ехали по долине, где, словно зеленые заплаты на одежде, виднелись редкие полоски распаханной и засеянной земли. Сандакдорж поднял глаза к небу и, увидев клин пролетающих мимо журавлей, сказал:

— Дождь, видно, собирается, журавли низко летят.

Сын поднял голову, посмотрел на отца и устремил взгляд на вершину дальней горы. Он сидел в седле прямо, как взрослый, — подняв голову и выпятив грудь.

У Сандакдоржа кожа была опалена солнцем, но если присмотреться, то в глубине морщин можно заметить светлые полоски, свидетельствующие о том, что от рождения он вовсе не был смуглым. Хантаз [Хантаз — жилет-безрукавка, который надевается поверх дэли, теплого стеганого халата на вате.] был, пожалуй, ему немного великоват, и широкие полы закрывали седло. Сандакдорж имел титул гуна [Гун — феодальный титул в старой Монголии, третья степень княжеского достоинства.], но достатка был весьма скромного. Он не обладал ни изворотливостью, ни хитростью и потому богатства большого не нажил. Что есть, и на том спасибо. А на нет и суда нет. Имея титул гуна, он должен был служить в армии и отслужил немало лет. В округе все считали его человеком справедливым и прямодушным. Сегодня, соблюдая древний обычай, Сандакдорж надел в дорогу новый дэли и гутулы [Гутулы — национальная обувь, сапоги с острыми загнутыми носками.], повесил на пояс нож в чехле, кресало и другие необходимые в пути вещи, не один год служившие ему верой и правдой. Отго и жинс[Отго — султан из павлиньих перьев; жинс — цветной шарик; эти знаки отличия в феодальной Монголии носили на шапке высшие чиновники.] он решил не надевать.

— Слышь-ка, не вздумай сбежать домой. Ведь ты не к чужим едешь! И чтоб хлопот добрым людям не причинять, понял?

— Ага.

«Парень, видно, растет крепкий, не неженка и не нытик, — думал старик. — Надеюсь, не подведет меня, достойным человеком станет. Нам-то отцы и деды хорошую закваску дали. А от добрых предков плохого потомства не бывает...» Могучий длинногривый жеребец, на котором сидел Сандакдорж, потряхивал головой, словно выражая согласие с мыслями своего хозяина.

Когда мальчику сказали, что его отправят в ученье к досточтимому Га[Га — сокращенный вариант имени Ганжуржав.], он очень обрадовался. Но вот подошло время уезжать, и радость его померкла.

— Ты что, боишься оторваться от материнской юбки? — спросил Сандакдорж. И мальчику вспомнилась мать, он словно вновь увидел, как она провожает их, как брызгает молоком вслед, благословляя сына в путь. Но он промолчал.

«Странный все-таки парень, этот Того, — вспомнил вдруг Сандакдорж одного из слуг Га-гуна. — Вроде бы шалопай, а люди тянутся к нему. Оборванец из оборванцев, но человек отчаянной храбрости». И он продолжал внушать сыну:

— Твой прадед Дорж ходил на войну вместе с Галдан-бошигту [Галдан-бошигту — руководитель антиманьчжурского движения в Западной Монголии в XIX в.] и заслужил титул мэрэн-гуна[Мэрэн-гун — феодальный титул в старой Монголии.]. И дед твой Шагдаржав тоже был на военной службе. Он и умер в казарме, в Улясутае. Тоже был отчаянный вояка. Его наградили званием гуна, да еще приписали ему тридцать крепостных. Награды, конечно, пустяковые, ну да бог с ними! Не ради них храбро сражались твои предки, они защищали свои кочевья, братьев своих единокровных, их скот и имущество. Бывало, правда, всякое. Случалось иной раз, человека и силой забирали на войну, так и воевал он из-под палки. Ты слушай меня да запоминай! Никогда мы не якшались с бесчестными людьми, не гнули перед ними спину. И никогда зла добрым людям не причиняли. Помни, что род наш идет от простых, бедных людей. Единственный грех на наших предках — это то, что случалось им кровь человеческую проливать: ходили они на войну, сражались с бандитами и на западной границе, и на восточной, а ведь пролить кровь людскую — большой грех. Да ничего не поделаешь, такова уж судьба воина.

Отец все говорил и говорил, время от времени понукая своего коня.

Ма-ху вспомнил вдруг о хранящихся в старинном отцовском сундуке ветхой прабабушкиной кофте и лоскуте, оставшемся от старого боевого знамени. Отец берег эти реликвии как святыню и никому не позволял даже притронуться к ним. А еще он видел у отца дедушкину серебряную пиалу с резным драконом — дно у нее помято, а края с зазубринками. Отец никогда не наливает чай в эту пиалу. Мальчик не раз слышал рассказы отца о подвигах предков, по то, что он говорил сейчас, запало в душу Ма-ху, как никогда раньше.

— Отец, жарко становится. Давай поедем рысью.

— Зачем торопиться, сынок? Побережем коней, ведь им еще в поле работать.

— А чего их беречь, вон они сколько жиру нагуляли, аж лоснятся.

— Тем более нельзя их гнать сильно. Конечно, люди, может, смеяться будут над нами — что мы с тобой на рабочих лошадях едем. Ну да мы хоть и бедны, зато всем в округе известны.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.