Убийство на черной лестнице

Петрашева Татьяна

Жанр:   Автор: Петрашева Татьяна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Убийство на черной лестнице ( Петрашева Татьяна)

I

Эта мысль не давала Геннадию покоя уже несколько месяцев. С тех пор, как он почти случайно узнал, что его соседка по коммунальной квартире в своих двух комнатах прописана одна.

Вообще-то она жила с сыном — четырнадцатилетним Рустамом, и оплачивали коммунальные услуги они почти поровну, — разница была небольшой. Но однажды Геннадий, доставая из почтового ящика счета об оплате, скользнул взглядом по соседскому и удивился: счет Ренаты был намного меньше. Выяснять, что, да почему, Геннадий, конечно, никуда не пошел, но любопытство все же поселилось в нем.

Вскоре у него появились свои дела в бухгалтерии ЖЭКа, и он вспомнил о соседском счете.

— Ох, уж эти соседи, так и норовят в чужой счет заглянуть… — полная добродушная бухгалтерша плюхнула на стол огромного формата сшитые ведомости и стала их листать.

— Но мы раньше практически одинаково платили, — возразил Геннадий. — Нас с женой двое, и соседка с сыном живут вдвоем. Может быть, здесь какая-нибудь ошибка?

— Какая квартира-то?.. Фамилия?.. — бухгалтерша, ловко скользя линейкой по странице, искала нужные сведения. — А потому меньше с нее берут, товарищ дорогой, — вдруг отчеканила она, — что прописана ваша соседка одна!

— Как одна? — удивился Геннадий. — А сын?

— А сын не прописан! Выписала она сына!

— Вот как? — у Геннадия тут же вразнобой заработали мысли, можно ли этот факт как-то использовать для себя. — В таком случае… нельзя ли как-нибудь… у нее одну комнату… — Геннадий подыскивал нужное слово, — …отсудить? А то получается, у нас с женой одна четырнадцатиметровая на двоих, а у нее две изолированные — тридцать метров — на одну.

— Это вам не советские времена, — рассмеялась бухгалтерша. — Теперь живи один хоть в ста метрах, только плати за них исправно. А если ваша соседка… — бухгалтерша еще раз заглянула в ведомости, — …свои комнаты приватизирует, то они вообще перейдут в ее собственность. Попробуйте договориться с ней по-хорошему, может, она вам уступит. — И добродушная бухгалтерша захлопнула свой манускрипт, давая понять, что разговор окончен.

Полученная информация не давала Геннадию покоя всю обратную дорогу домой.

«Значит, Рустамчика своего к бабке прописала… — размышлял он. — У бабки однокомнатный кооператив, а та на ладан дышит. Для подстраховки, так сказать: у бабки-то еще есть сын-пьяница, вот они боятся, что тот претендовать на материну квартиру станет… Интересно…»

Что-то смутное бродило в мыслях Геннадия, будто тяжелые мельничные жернова перемалывали полученную информацию.

«Вот ведь зараза какая!» — не выдержав, обругал он соседку. Здесь у нее тридцать метров, да бабкина квартира к ней перейдет. А они с Тамарой ютятся в четырнадцати метрах, и пока никаких перспектив. Из-за этого и ребенка не заводят. А пора бы: Тамаре тридцать скоро.

Геннадий вошел в полутемный подъезд с разрушенной дверью, с вечной вонью, поднимающейся из затопленного подвала. Раздражение все больше охватывало его.

«Договоритесь по-хорошему… “уступит”… — вспоминал он разговор с бухгалтершей. — Уступит, как же! Удавится скорей, чем добровольно уступит. Своего Рустамчика содержит как принца Уэльского — в отдельной комнате со своим телевизором. Да к себе хахалей водит. Ни за что не уступит».

Геннадий всё выше поднимался по крутой лестнице, привычно морщась от вони: мало того, что несет гнилью из подвала, еще эти сердобольные хозяйки кошек поразвели — вон возлегают на батареях и подоконниках, как драные диванные подушки. Передавить бы всех.

На черную лестницу выходило только пять квартир, — жильцы остальных квартир пользовались парадной. Там был лифт, а лестница — светлая, широкая; большие окна.

Кто купит их квартиру с их «удобствами»? Стоит покупателю хоть раз подняться по их лестнице на их пятый, как пропадет всё желание. Вход со двора, окна во двор-колодец — обычная питерская трущоба.

Геннадий вошел в тесную прихожую, включил свет. Его настроение, пока он поднимался по лестнице, окончательно испортилось. Раздражала каждая мелочь. Даже то, что Тамары опять нет дома, и он должен сам разогревать себе обед.

Как ему всё надоело! Эта коммуналка, теснота, обеды в комнате, горластая соседка со своим дебильным сынком. Порядочных гостей невозможно пригласить. Жену он любит, очень любит, но когда трешься с ней лицом к лицу в ограниченном пространстве, бывает, ночью к ней уже не тянет.

Но, что ни говори, жена у него красивая. Статная, с густыми черными волосами, — ее предки откуда-то из Грузии. С тех пор, как устроилась работать в фирму, дома почти не бывает, приходит поздно. Им нужны деньги, много денег. Им нужна отдельная квартира. Им нужен ребенок. Сначала нужно решить вопрос с квартирой. Заводить ребенка в этой трущобе немыслимо. У них с Тамарой давно всё обдумано. Геннадий тоже хорошо стал зарабатывать — крутится. У него свой маленький бизнес. И он сделает все, чтобы их планы сбылись как можно скорее.

Геннадий почувствовал, что проголодался, — вышел на кухню. Буркнул приветствие хлопотавшей у плиты соседке. Сейчас она ему показалась особенно отвратительной, будто это она была во всем виновата. Виновата, что вместо жены он почти каждый вечер должен лицезреть ее физиономию, слышать ее голос.

— Добрый вечер, — отозвалась Рената. — Жена на работе, самому приходится обеды подогревать? — пропела она.

Геннадию не хотелось поддерживать разговор. Он молча достал из холодильника кастрюлю с супом и поставил на огонь.

Рената была чуть-чуть похожа на его Тамару. Такие же черные глаза, волосы, фигура, только ростом ниже. То же, да не то: то, что в Тамаре он любил, в Ренате — ненавидел. Наверное, за это «чуть-чуть», за то, что посмела быть неуловимо похожей, и ненавидел.

— К Рустамчику опять математичка придирается, — пожаловалась Рената Геннадию, не замечая его настроения. — Снова ему двойку поставила.

Как Геннадия мутило от ее вечных жалоб на учителей, что те обижают ее ненаглядного сыночка. Он старался не слушать, что ему говорит соседка. Прихватив ветчину и хлеб, Геннадий ушел к себе.

«Уступит она, как же! — опять вспомнил он разговор с бухгалтершей. — Костьми ляжет, а выкормышу своему отдельную комнату сохранит. Даже если им бабкин кооператив достанется, и они с Тамарой выкупят у нее одну комнату, это что же получается — всю жизнь с ней в одной квартире жить?»

Что бы такое придумать?.. Жернова в голове Геннадия заворочались быстрее. Что придумать?..

«Пожалуй, ее убить легче, чем договориться», — вдруг с усмешкой подумал Геннадий.

Убить легче…

Эта промелькнувшая мысль, которой сначала Геннадий не придал никакого значения, высветилась в нем своей истинной сущностью, ужаснула. И он отогнал ее. Но чем больше он об этом думал, тем привычнее она становилась, и больше не пугала его.

Ведь в случае ее смерти… Комнаты не приватизированы… Они с Тамарой очередники и вообще имеют преимущества на освободившуюся площадь… А если Тамара будет ждать ребенка (или хотя бы достать справку)… То это значит… Значит, им достанется вся квартира!

Убить…

Жернова вымололи свою идею.

Нужно только найти исполнителя.

Вот эта мысль и не давала Геннадию покоя уже несколько месяцев.

II

Под вечер мороз усилился.

«Ах, жмет! — с полувосторгом-полудосадой подумал о морозе Геннадий. — Градусов двадцать, наверное».

Хотелось скорее в тепло, в уют. Но идти домой желания не было. Тамара всё еще на работе, а общаться с Ренатой и видеть балбеса Рустамчика — увольте… Пивка попить, что ли?

Геннадий свернул в пивной бар. Он взял бутылку чешского и сел за столик, за которым какой-то тип терзал тарань. Геннадий покосился на тарань: тоже бы неплохо… Наверное, с собой принес, здесь не продают.

Геннадий плеснул в стакан красивого цвета пенящуюся жидкость, жадно сделал несколько глотков и только потом взглянул на соседа по столику. Тот был увлечен обдиранием рыбьего мяса от шкурки и, казалось, ничего вокруг не замечал. Вдруг Геннадию показалось что-то знакомое в этих терзающих тарань, будто хищный зверь свою жертву, движениях мощных челюстей. Он стал вглядываться в соседа пристальней, и чем больше вглядывался, тем больше понимал, что этот тип со звериными повадками ему хорошо знаком. И — не обрадовался этому узнаванию. Напротив, хотелось быстрей подняться и уйти, пока тот его тоже не узнал. Но сделать этого Геннадий не успел. Тип оторвал, наконец, от тарани кусок, стал мощно жевать, отхлебнув пива и тупо уставясь в лицо Геннадия. Геннадий быстро опустил голову, но было поздно.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.