Отличница

Глушенко Елена Владимировна

Серия: Русский Арлекин [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Отличница (Глушенко Елена)

Оля, это тебе!

Рита, Наташа, Лена – будьте счастливы!

Август

Я проспала.

Накопившаяся усталость дала, наконец, о себе знать, и утром я совершенно не слышала, как включилось радио. Проснулась я внезапно, словно меня кто подбросил, и с ужасом уставилась на будильник. Без пяти девять! Уитни Хьюстон запела, что всегда будет любить меня, а я в панике заметалась по квартире. Через пару минут, проснувшись окончательно и сообразив, что все равно не успею на работу вовремя, даже если немедленно вылечу на реактивном самолете, я схватилась за телефон.

– Свет, привет! Ты где?

– Привет! В лифте поднимаюсь. Уже почти на месте. А ты где?

– Еще дома. Я проспала, представляешь? Полночи огурцы солила. Слушай, Светик, прикрой меня, а?

– Ладно, попробую, только ты давай быстрее. А то сама знаешь: если Горгона тебя захочет, а ты не явишься пред ее светлы очи – крику будет…

– Да знаю. Ты в крайнем случае скажи, что я в «Книжный мир» с утра поехала. Проверить отчет.

– O’K. Ну, все, я уже пришла. Пока!

– Спасибо! Скоро буду.

Ну, вот. Теперь можно особо и не торопиться. Я с хрустом потянулась и посмотрела на ровный ряд банок, стоявших под окном. Огурцы были красивыми, рассол – прозрачным. Я знала, что это вкусно, но меня уже тошнило от заготовок.

Голова была словно ватой набита. Соображалось с трудом. Я вяло водила мышкой по столу, не в состоянии решить, что делать: уснуть тут же, на рабочем месте, или все же сначала что-нибудь съесть.

Мне повезло, никто мной с утра не интересовался, и я смогла незамеченной проскочить в свой кабинет. Кроме нас со Светиком там обычно располагались еще две девушки, но одна из них в настоящий момент была в отпуске, а другая – на больничном.

Светик уже умчалась на обед. Точнее, не на обед, а по магазинам. Света была самой молодой в нашем маленьком коллективе и самой модной. Она всегда знала, куда поступили новые коллекции, где проводятся распродажи, и сколько на этом можно сэкономить. Таня и Лариса тоже интересовались модой, но не так фанатично. Поначалу и меня пытались приобщить к этому веселому занятию, но безуспешно.

Мой желудок требовал хлеба, и можно даже без зрелищ. Конечно, лучше всего было бы сходить куда-нибудь нормально пообедать. Но мне так хотелось спать, что я решила ограничиться корейской лапшой, а затем подремать прямо на рабочем месте, на коврике для мышки. Я распечатала отчет и полезла в нижний ящик стола за очередным «Дошираком».

Послышался скрип открываемой двери, и знакомый голос произнес:

– Ау, люди! Вы где?

Я затаилась. Это Леха. Что-то мне сегодня совсем не хочется его видеть. Как пить дать, поспать не удастся.

– Петрова, отзовись. Я знаю, что ты здесь.

Ну, сколько можно говорить, что я уже пятнадцать лет, как Потапова? Безнадежно. Вздохнув, я начала выпрямляться, стукнулась головой о стол и уронила коробку с лапшой на пол. Через мгновение он уже был рядом.

– Брось немедленно эту гадость. Пошли в столовую.

Я попыталась, было, сопротивляться, но он подхватил меня под руки и потащил в коридор.

Всякие кафешки, в изобилии расположенные вокруг конторы, кормили неплохо, но уж больно дорого. Поэтому у знающих особой любовью пользовалась столовая районной администрации в пяти минутах ходьбы от моей работы. Цены там были просто смешные. Мой личный рекорд составлял двенадцать рублей пятьдесят копеек. В эту стоимость входили салат из свежей капусты, каша манная и чай с лимоном.

Я ковырялась в тарелке с винегретом и наблюдала, как Леха поглощает свой обед. Покончив с салатом, он съел борщ, затем отбивную с пюре, потом оладьи с повидлом и, наконец, запил все это соком. Вытерев рот салфеткой и отодвинув в сторону тарелки, он сложил руки перед собой и уставился на меня.

– Рассказывай.

– Чего рассказывать?

– Все рассказывай. Как дела? Как Потапыч?

– Дела хреново. Потапыч в лагере. Через неделю возвращается.

– В каком лагере?

– В спортивном. Третья смена.

– Мы теперь спортсмены?

– Да, самбисты. Я же тебе говорила.

– Правда? Не помню. А почему дела хреново?

Я замялась. Ну, как ему объяснить, что без сына дома ужасно одиноко, особенно в выходные. Что я устала смертельно, работая, что называется, на износ, и, наверно, не доживу до отпуска. Что меня достали эти бесконечные соленья-варенья, и я уже на дух не переношу огурцы. Что меня утомили мои родственники, которые все выясняют и выясняют свои отношения, а мне приходится выслушивать обе стороны.

– Да так. Устала, наверно.

Он прищурился.

– Петрова, ты здорова?

Я отодвинула винегрет и взяла стакан с чаем.

– Машка, ты когда в последний раз смотрелась в зеркало? Ты же сине-зеленая.

– Это я огурцы полночи солила.

– Ау, есть кто-нибудь дома? – он протянул руку через стол и постучал согнутым пальцем по моей голове. – Здорова ли княгинюшка головушкой?

Тут, наверно, нужно кое-что прояснить. Вообще-то, я не часто позволяю стучать себе по голове. Просто Леха Маркин был единственным, от кого я могла это стерпеть. А еще точнее, он был единственным, кто мог до этого додуматься.

Дело в том, что я его знаю столько, сколько себя помню. Давным-давно, в наш город на строительство оборонного завода приехали по комсомольской путевке молодые люди со всей страны. Мой папа родился в Астрахани, а мама в Подмосковье. Познакомились они в клубе на танцах, а когда поженились – получили комнату в коммуналке аж на четырех хозяев. Одну из комнат занимали Маркины, тоже только что поженившиеся.

Мы с Лехой родились почти одновременно, он в апреле, я в мае, и нашим воспитанием занимались обе семьи по очереди, поскольку родители и того и другого работали в смену. Потом нас обоих отдали в ясли, и одно из первых моих воспоминаний – это как мы с Лехой и еще несколькими малышами сидим в туалете рядком на горшках.

Вообще-то, меня зовут Марина, но Леха долго не выговаривал букву «р», поэтому сократил мое имя до Маши вместо Мариши, а потом и вовсе перевел в Машки.

Через несколько лет нашим родителям выделили квартиры в одном доме в соседних подъездах. А еще через год мы с ним пошли в одну школу в один класс.

То, что Леха был старше меня на месяц, почему-то давало ему право относиться ко мне покровительственно. Он полагал своей прямой обязанностью совать нос в мои дела, совершенно не считаясь с тем, что я про это думаю. Я не была его подружкой – я была его подопечной. Просто он всегда опекал и защищал слабых: кошек, собак и меня в том числе. Меня никто никогда не обижал – все знали, что Маркин занимался боксом и на расправу был быстр.

Девчонки его буквально преследовали. Он не был ни высоким, ни красивым, но покорить мог любую. Его чары не действовали только на меня: я-то знала, каким нудным и деспотичным он мог быть.

Учителя любили его, но побаивались, поскольку он был непредсказуем и мог выкинуть любой фортель. Учился Леха хорошо, без троек. Мог и лучше, но не хотел. «Умный, но ленивый», – говорила про него моя мама. Язык у него был подвешен замечательно. Часто он выходил к доске, понятия не имея, о чем его спросили. Но на лету схваченная мысль, буквально пара слов, сказанных кем-то из класса – и он устраивал шоу на полчаса. «Клоун», – бурчал физик и ставил в журнал «четыре».

Сейчас, когда я вспоминала, каким Маркин был в юности, у меня почему-то возникала ассоциация с Томом Крузом времен «Top Gun»: та же дерзкая улыбка, тот же горящий взгляд.

В детстве Леха мечтал быть путешественником. Помню, как однажды он потерялся. Его искали с милицией весь день и нашли на вокзале. Он ждал поезд на Северный полюс. Не знаю, выпорол его дядя Петя или нет, но целую неделю Леху не выпускали играть во двор.

У нас с ним были общие секреты. Например, как-то мы с классом встречали Новый год, и я первый раз в жизни напилась. Леха уверяет, что я была просто невменяемой. Не знаю, не помню. Он довел меня до квартиры, а может дотащил. Хорошо, что родителей и сестры не было дома. В другой раз, опять же в Новый год, когда весь народ, крепко выпивши, вышел на улицы размяться, он подрался с какими-то придурками, которые порвали ему пуховик. Я зашила ему пуховик так, что тетя Оля ничего не заметила.

Алфавит

Похожие книги

Русский Арлекин

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.