Дальняя родня эльфов

Планкетт Эдвард

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Часть I

Летели к концу последние дни осени, окрашенные в пурпур и золото листвы. Дул пронзительный северный ветер. Холодный и величавый вставал над болотами вечер.

И снова на мир опустилась чуткая тишина.

Последний голубь вернулся наконец в свое гнездо, устроенное на одном из растущих в отдалении деревьев. Медленно одеваясь туманной дымкой, деревья приобретали таинственные, подчас фантастические очертания.

И снова стало очень тихо.

По мере того как угасал свет и сгущался туман, отовсюду наползала тайна.

Внезапно появилась стайка зеленокрылых зуйков-перевозчиков. С пронзительными криками стайка мелькнула в воздухе и исчезла в тумане над болотом,

И опять наступила глубокая тишина. Лишь изредка какой-нибудь зуек вспархивал, пролетев немного, вновь возвращался на болото, оглашая окрестности печальным криком. Тиха и неподвижна застыла земля, ожидающая появления первой звезды.

Стая за стаей появились утки и свиязи. Наконец дневной свет вовсе погас, осталась лишь узкая красная полоска на горизонте. На фоне ее, тяжело взмахивая огромными черными крыльями, показалась стая спешивших к болоту гусей. Они тоже опустились на ночлег в заросли камыша и тростников.

Потом зажглись в небе звезды и засияли в неподвижной тишине. На просторах осенней ночи воцарился покой.

И тут над болотом раздался звон соборных колоколов, сзывающих прихожан на вечерню.

Этот собор люди построили на краю болота восемь, а может быть, семь или девять веков назад. Кто теперь может точно сказать? Дикий народец никогда не вел счет времени.

Когда в соборе служили вечерню, то зажигали свечи. Свет их, проникая сквозь разноцветные стекла окон, отражался в темных водах, переливаясь красными и зелеными огнями, а над болотом далеко разносился печальный голос органа. На зов его голоса из самых глубоких и гиблых мест, обрамленных яркими зелеными мхами, одно за другим поднимались Дикие существа, чтобы танцевать среди отражений звезд. И пока они танцевали, над их головами кружились, подпрыгивая в такт их движениям, болотные огни.

Дикие существа внешне немного напоминают людей, вот только кожа у них коричневая, да и росту в них от силы два фута. Ушки у них острые, как у белок, только гораздо крупнее. Прыгать Дикие существа умеют необыкновенно высоко. Весь день они проводят под водой в самых уединенных и. глубоких местах, а по ночам выскакивают на поверхность, чтобы веселиться и танцевать. У каждого Дикого существа горит над головою болотный огонь, который движется вместе со своим хозяином. На вот души у Диких существ нет, и оттого они никогда не умирают. Ко всему прочему, они приходятся дальними родственниками народу эльфов.

Поверхность воды без отражений не в состоянии удержать Диких танцоров, и ночами они танцуют на болотах, шагая только по отражениям звезд. Поэтому, как только звезды начинают блекнуть, Дикие существа одно за другим снова погружаются в бездонные омуты своего родного дома. Если же они, увлекшись катанием на стеблях тростника, вдруг замешкаются до света, то их коричневые тела истаивают и исчезают из вида, болотные огоньки бледнеют, и к приходу дня никто уже не может рассмотреть Дикий народец, что приходится родней эльфам. Даже ночью увидеть эти Существа может далеко не всякий, а только тот, кто, подобно мне, родился в сумерках вместе с появлением на небе первой звезды.

В ночь, о которой я веду рассказ, голос органа, гремевший над тростниками и открытыми водными пространствам, не заглушал гимны и моления людей, и они, подобно золотым нитям, устремлялись с самой высокой башни собора вверх и достигали самого Рая. По этим золотым нитям спускались к людям ангелы, а потом поднимались обратно. Одна маленькая Дикая тварюшка под возносящееся к небу пение органа беспечно порхала по болоту, пока не оказалась у самых стен собора. Там она принялась танцевать на отражениях расписанных красками статуй святых, что отражались в воде вперемежку со звездами. Прыгая и вертясъ в своем фантастическом танце, маленькая Дикая тварюшка заглянула сквозь цветные стекла туда, где люди творили молитвы.

И тогда впервые со дня сотворения болот какое-то смутное беспокойство овладело Диким созданием. Ей вдруг оказалось мало мягкого серого ила и холода глубокой воды. Мало первого прилета беспокойных гусей с севера. Мало неистовой радости сотен крыльев, когда каждое перо поет свою песнь. Даже чудо появляющегося после отлета бекасов первого льда, серебрящего тростники легким сверкающим инеем и укутывающего болотистые пустоши таинственной дымкой, в которую опускается низкое красное солнце; и даже пляска Дикого народца волшебной ночью утратила часть своего очарования. Маленькая Дикая тварюшка захотела обрести душу, чтобы и ей тоже было позволено молиться Богу.

А когда богослужение завершилось и свечи в окнах погасли, она с плачем поспешила назад к своим родичам.

Но на следующую ночь, стоило только отражениям звезд закачаться на темной воде, маленькая Дикая тварюшка, прыгая от звезды к звезде, отправилась на дальний край болот, где росло огромное дерево и жил Старейшина Дикого народца.

Она нашла Старейшину сидящим под деревом, крона которого заслоняла луну.

И маленькая Дикая тварюшка сказала Старейшине:

— Я хотела бы иметь душу, чтобы поклоняться Богу, хочу понимать музыку, хочу научиться видеть глубинную красоту болот и мечтать о Рае.

И, подумав, ответил Мудрец так:

— Что может быть у нас общего с Богом? Мы те, кто приходится дальней родней эльфам, мы — Дикий народец.

Но малышка все твердила:

— Я хочу иметь душу, понимаешь?

Тогда Старейшина молвил:

— Нет у меня души, чтобы я мог дать ее тебе. Но знай, если бы ты обрела душу, то в конце концов тебе пришлось бы умереть. Знай еще, если бы ты постигла смысл музыки, то познала бы томление и печаль. Нет, лучше уж быть Диким существом и никогда не умирать.

И маленькая Дикая тварюшка, плача, побрела восвояси.

Но увидев ее горе, другие существа из Дикого народуа, ощутили легкую печаль в том месте, где должна быть душа.

В вечерних сумерках, ближе к ночи, дальние родственники эльфов отправились в путь, чтобы найти душу для маленькой Дикой тварюшки. Наконец они выбрались на высокое и сухое место, где на лугу росли цветы и трава, Там они увидели большую паутину, которую трудолюбивый паук успел спрясть к сумеркам. Вечерние сумерки еще не успели погасить в росинках, украсивших хитросплетения паутины, блеск летнего утра, яркие краски дня, очарование и богатство оттенков вечерней зари.

Капли росы на паутине сверкали и переливались огнями, лишь слегка тронутыми жемчужной нежностью приближающейся ночи, превращая ее в произведение искусства.

И Дикие существа отправились с этой унизанной росой паутиной назад, к границам своего дома. Там они добавили завиток седого тумана, что встает по вечерам над болотистой низиной, и ржанки; туда же вплели они жалобные песни, которые напевает камыш пред ликом властного Северного Ветра. Потом каждое из Диких существ вплело туда самое драгоценное свое, бережно хранимое воспоминание о прежней красоте болот. «Ибо мы можем без них обойтись», — сказали они. А под конец они вплели туда несколько отражений звезд, которые собрали тут же, на поверхности воды. Но душа, которую так искусно и бережно создавали дальние родственники эльфов, никак не оживала.

Тогда Дикие существа вложили в нее негромкий, полный неизъяснимой нежности разговор двух припозднившихся влюбленных, которые не нашли в себе сил расстаться сегодня и все бродили в ночной тишине, разыскивая и находя все новые и новые тропинки и нежные слова.

И вот они закончили творить свое волшебство. И отступила ночь. Над болотом вставал царственный рассвет. И болотные огоньки Дикого народца поблекли в сиянии солнца, а тела их исчезли из вида, но они все ждали и ждали у края трясины. Наконец их ожидание было вознаграждено и с полей и болот, с земли и поднебесья донеслись до них песни мириадов птиц.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.