Затерянный хутор

Улыбающаяся

Жанр: Фэнтези  Фантастика    Автор: Улыбающаяся   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

С утра пошел снег: он падал мягкими крупными хлопьями, укрывая грядки на огороде и мягко ложась на хуторок, прячущийся в лесу. Хутор считался зажиточным: большой одноэтажный дом, крытый черепицей, крепкий сарай с сеновалом на чердаке, утепленное стойло, в котором сейчас вздыхала стельная корова Дочка, и похрюкивала Парашка редкой бирючской породы, колодец во дворе, никуда идти не надо, да и двор перед домом вымощен.

В сенях Катце поставила под лавку пустое ведро, обмела и сняла валенки, встряхнула и повесила на место тулуп, размотала и опустила на плечи теплый платок из веросской шерсти и шагнула в тепло дома. Горница встретила непривычной тишиной и порядком: Вихорко и Ярка с отцом уехали в деревню, к свекровище. Катце никак не могла понять: её тайный талант делал её привлекательной как для мужчин, так и для женщин, жили они с Яныком в ладу и согласии уже не первый год, детей её свекрушка обожала — а вот Катце, как невестку, так и не приняла. Не сказать, чтобы Катце об этом печаловалась — тихие вечера, в которых она оставалась в доме одна, были ей жизненно необходимы, но причину непроходящей неприязни обнаружить не удавалось.

Дверь за спиной Катце тихо скрипнула — скромная хуторчанка в синей, клетчатой поневе и расшитой белой рубахе с широкими рукавами, собранными на запястьях шнурками внезапно ощерилась двумя длинными ножами и очутилась перед дверью в атакующей стойке.

— Ну-ну-ну, — пропел женский голос, и маленький рыжий зверек с полосатой спинкой (пять темных полос, четыре — светлые) сел на хвост и уморительно сложил на груди лапки, — ты так всех гостей встречаешь или только мне так повезло?

— Раравис, милая! — радостно ахнула Катце, подставляя зверьку ладонь и пересаживая на плечо. Потом прихмурилась:

— А в дверь постучать тебя не учили? Чем ты, Рара, думала, я ж тебя убить могла! Яныка и детей дома нет, я и сторожу. Вокруг дома снег, я чужака за полет стрелы от дома услышала бы. А уж тем, кого не услышала бы, я живой даваться не собиралась.

— Ты меня в этой ипостаси убивать собиралась? — осведомился зверек иронично, — хорошая шутка, сама знаешь.

— Да знаю я, знаю, что для того, чтобы надрать тебе задницу в этой ипостаси мне самой придется обернуться, похвалюшка этакая… Как же я по тебе соскучилась. Ты по делу — или так?

— И так и так, — отозвалась Раравис и Катце почувствовала, как кожа покрывается нехорошими такими мурашками.

— Рассказывай сразу, — голос неожиданно подвел. Ох, расслабилась Катце от спокойной жизни, как бы не восплакать об утерянных прежних умениях, горючими такими слезками, красными и солеными.

— Баст меня искала, чтобы я весточку тебе передала — остальные письмоноши либо сразу отказывали, либо найти тебя так и не смогли.

— Баст? — Катце почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Так бывает: узнаешь что-то страшное, невозможное, непоправимое — и понимаешь, что это не выдумка, — и где весточка?

— Ох, Катце-Катце… Спокойная жизнь плохо сказывается на твоей соображаловке, — откликнулась Рара, — я сказала «Баст искала», я не сказала «Баст нашла». Вот я к тебе и рванула прятаться — спасешь от гнева Хранительницы?

— Шантажистка, — отозвалась Катце, понимая, что уже некоторое время не дышит, и утирая лоб от холодного пота, — значит мне на себя гнев Баст принимать, когда она меня найдет?

— Если найдет, Катце, если…

Хитрый зверь Раравис-пересекающий-рубежи, ох хитрый.

Катце обвела горенку взглядом, словно в первый раз увидела ее глазами Раравис: печка в полкомнаты, чистенькая, беленькая, по бокам изразцом отделана «холимским» — зеленые линии на белом фоне, что сливаются в узоры. Большие окна, резные лавки вдоль стен, стол и пол отшарканы горячей водой так, что с пола есть можно, рушники на стенах — сама вышивала, старалась, бусинами и шерстью, на лавках подушки, сама делала, на столе скатерть, тоже Катце руками сделала, гордится ею.

Метнулась птицею Катце собирать на стол нехитрый ужин: томленая картошечка, соленья и грибы, свежий хлеб и масло, яблоки из подклета, а сама все на Рару, умостившуюся на подушке, поглядывала. Что уж скрывать — тревога радость пересиливает.

— Не мечись — улыбнулся хищным ротиком зверек, — раз она тебя до сих пор не нашла, то меня у тебя и подавно. Я оборачиваться не буду, ты меня даже особенно и видеть не будешь — мне выспаться надо. У моей старшенькой вчера экзамен по сольфеджио в музыкальной школе был, мы неделю не спали — готовились, все нервы в лоскуты. Я у тебя два дня просплю, а потом у Баст ни до тебя, ни до меня руки дооооооолго не дойдут.

— Откуда знаешь? — не сдержалась Катце

— Весточку одному человечку носила, — расплылась в улыбке Раравис.

— Ладно, хватит о Хранителях, не к ночи будь помянуты. Забирайся на стол, ужин подан.

Рара кушала аккуратно, помогая себе лапками и смешно промокая себе ротик салфеткой и разглядывала Катце, Катце в ответ разглядывала Рару.

— Не представляю, — вдруг заговорила Рара, — как тебя занесло сюда? Да тебя после возрождения любой Двор бы принял как родную, они чуть не передрались за право дать убежище…

— Принял бы, конечно, и к груди бы прижал… Крепко… Кандалами да клеткою. А то я сиятельных из Домов не знаю.

— Как оно, Катце? — вдруг серьезно спросила Рара, — Как оно: после изысканного убранства усадьб и поместий, после галантных владетелей, целовавших кончики пальцев так, что дрожь проходила по телу, после блеска и нищеты Света и игр и интриг Тени оказаться на затерянном хуторе в лесу, жить с крестьянином, рожать ему детей, варить продел животным и чистить стойла? Оно того стоило?

— Стоило, Рара, стоило. Янык — он надежный, крепкий, за ним, как за стеной. Он нежный, и заботливый, за семью наизнанку вывернется. Дети — радость моя. Я еще полчаса назад была счастлива, как и десять лет прежде, даже оправдание какое-то появилось прошлой, такой глупой, смерти.

— Почему была счастлива, Катце?

— Потому, что пришла ты, и сказала, что меня ищет Баст. Значит рано или поздно — найдет.

— Прости за плохие новости, — тихо выдохнула Раравис.

— Спасибо за предупреждение, — так же тихо выдохнула ответ Катце, — я придумаю, как своих обезопасить на всякий случай.

— Ты им сказала?

— Нет.

— Почему, Катце? ПОЧЕМУ? Они должны понимать КТО ты! Ты и тут оборвешь все ниточки?

— Они не поймут, для них это хуже проказы. Даже Анхель, и тот… впрочем, о чем я. Им еще тут жить, сама знаешь — деревенские, если что только заподозрят, житья им не дадут. Нет, когда придет время, для семьи я умру насовсем.

— Ох, не права ты, Катце, и про Анхеля не права- покачала головой зверушка, — но дело твое.

— Мое, — согласно кивнула хозяйка в ответ, — пойдем, положу тебя в детской, и спи себе…

На рассвете третьего дня Рара скользнула на подушку к хозяйке и мягко тронула ее лапой.

— Я ухожу, твои через пару часов будут, я их возок слышу. Досыпай, не надо провожать, ты же знаешь — мне двери и запоры не препятствие. Мужу своему от меня кланяйся, судя по всему — и правда мужик хороший.

— Легкой дороги и быстрых лап тебе, — ответил сонный голос.

Рара спрыгнула на пол, подбежала к окну, потом обернулась и осторожно спросила:

— Он о тебе спрашивал… Что-нибудь передать?

Хозяйка не отвечала и Раравис совсем было решила, что она снова заснула, когда с кровати донеслось:

— Ничего. Даже не говори, что ты меня видела.

— Как скажешь, — отозвался зверек, и прошел сквозь стекло наружу.

В маленьком фамильном охотничьем домике, утопающем в снегу, высокий, поджарый аристократ грел у камина руки. Темно-зеленый мундир с черными обшлагами и высоким воротником-стойкой, шитыми серебром, украшенный серебряными пуговицами и черными шнурами, казалось, душил его — аристократ время от времени пытался оттянуть ворот пальцем. Старый камердинер, принесший в людскую заиндевевшую рычью шубу и шапку господина на просушку, наклонился над ухом дворецкого:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.