Галактический скиталец

Браун Фредерик

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    1995 год   Автор: Браун Фредерик   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Галактический скиталец ( Браун Фредерик)

Фредерик Браун

Галактический скиталец

Кто убил бабушку?

Глава 1

Адрес я нашел в телефонной книге. Это был самый обычный дом, относительно не старый, где квартиру можно было снять за весьма умеренную плату. Располагался он удобно: на полпути между центром города и его окраиной. На каждом из шести этажей находилось по шесть квартир. Об этом можно было догадаться по числу почтовых ящиков, каждый из которых украшал белый листок с указанием фамилии квартиранта. Я начал читать фамилии: Дженсен, Реберн, Штейнер… А вот и Робин Тренхолм, 3-С.

Нажал на кнопку звонка, и после второй попытки замок на внутренней двери подъезда щелкнул… Я вошел в вестибюль. Судя по номерам на почтовых ящиках, квартира 3-С находилась на третьем этаже. Автоматический лифт стоял внизу, он был пуст и, казалось, дожидался посетителей. Я вошел в кабину, нажал на нужную мне кнопку — двери мягко закрылись, чтобы через несколько секунд так же тихо открыться снова. Я очутился в коридоре третьего этажа, поискал глазами дверь с номером 3-С и потянулся к звонку, красовавшемуся в центре двери. Где-то внутри зазвенел колокольчик, и дверь открылась.

Я уже знал, что это Робин, потому что накануне вечером Арчи показал мне альбом с фотографиями и сказал: «Это Робин. Если бы ты был чуть поопытнее, ты бы не пытался ее разыскивать; ведь это только усложнит дело».

Очевидно, я действительно не обладал нужным опытом.

В жизни она оказалась значительно красивее, чем на фотографии. Высокая — почти с меня ростом — и худощавая. Не слишком худая, нет; все было при ней: и грудь, и бедра… Лицо Робин выражало серьезность и спокойствие. У нее были темные глаза, безупречная смуглая кожа… Полные губы, казалось, были созданы для смеха и поцелуев… Волосы были так черны, что отливали в синеву. Пожалуй, можно добавить еще одну деталь: одета она была в свободную желтую рубашку, черные туфли и чулки телесного цвета.

Молодая женщина замерла, открыв дверь всего на треть. Она вроде бы и не загораживала мне дорогу, но и не приглашала войти в квартиру. Всем своим существом она выражала отчужденность и недоумение по поводу моего визита.

— Робин? — спросил я.

— Да, Род. Это я, — ответила она холодно, неопределенно, но не враждебно.

— Я могу поговорить с тобой? Ты разрешишь войти?

Прошло некоторое время, прежде чем я услышал ответ:

— Хорошо, входи, — и она сделала шаг в сторону, освободив мне дорогу в квартиру.

Я вошел и мельком огляделся. Оказалось, что я нахожусь в небольшом холле, обставленном со вкусом, но без роскоши. Картины, висевшие на стенах, были, конечно, копиями, но весьма недурными: Сезанн, Ван Гог и еще этот ужасный Ролт. Они пришлись мне по вкусу; скорее всего, я сам их когда-то выбрал. Кроме двери, через которую я вошел, были еще две: одна наверняка вела в спальню, а другая — на кухню, но обе двери были закрыты, поэтому я не мог знать точно, куда они вели.

Впрочем, это было неважно: ведь эти двери были закрыты для меня навсегда.

— Садись, Род, — пригласила Робин. — Раз пришел, то уж лучше тебе присесть. Ты стоишь как истукан…

Я действительно чувствовал себя истуканом. Я опустился в кресло и подумал, что настала пора как-то объяснить свой визит:

— Робин, мне трудно объяснить тебе причину моего прихода. Пожалуй, я и сам этого не знаю… Знаю только, что я растерян, сбит с толку… И в моем положении мне очень важно узнать все, что только можно, относительно этого моего состояния… кем и чем я был прежде, до того как «заполучил» эту проклятую амнезию. Возможно, именно ты и есть тот человек, который сможет сказать мне больше, чем кто-либо другой. Мы ведь с тобой были женаты два года.

Она прикрыла глаза и тихо спросила:

— Ты помнишь об этом?

— Я не буду ничего придумывать. Я не помню ничего, что со мной было, кроме нескольких минут до случившегося в полночь в понедельник. Все, что я знаю о себе, мне рассказали другие. И в первую очередь Арчи, который говорит, что он мой сводный брат. Твой адрес я нашел в телефонной книге и узнал тебя, когда ты открыла дверь, так как до этого видел твои фотографии в альбоме. Полная амнезия — до того момента, о котором я тебе только что говорил. Помню обо всем, что было после этого, и абсолютно ничего, что было до. Если тебе трудно в это поверить, то нет смысла продолжать разговор и мне лучше уйти.

— Хорошо, Род, я тебе верю.

— Тогда ты можешь помочь мне ответить на некоторые вопросы… Во-первых, — и это меня сейчас интересует больше всего — почему ты не сразу ответила, что ты мне веришь? Если ты только допустила мысль или заподозрила, что я говорю неправду и все выдумал про это мое состояние, про эту самую амнезию, — а ты ведь наверняка слышала или читала по крайней мере, что она у меня объявилась, — тогда, может быть, ты считаешь, что я — убийца? Если действительно убийца я, тогда мне ничего другого не остается, как притворяться и лгать. Никакого другого объяснения мне в голову не приходит…

— Нет, я так не думала… И ты, Род, поступаешь несправедливо, упрекая меня в этом. Я действительно не считаю, что ты притворяешься. Просто меня несколько смутил тот факт, что тебе известно, сколько лет мы были женаты. Если бы я хорошенько подумала, то, конечно, поняла бы, что тебя — и это совершенно естественно — кто-то хорошо проинформировал о главных событиях твоей жизни.

— Скажи мне, Робин, еще вот что… Пожалуй, этот вопрос для меня самый главный. Достаточно хорошо зная меня, как это и подобает жене, ты считаешь, что я способен совершить убийство?

— Никогда. В здравом уме… никогда… Ты был… я хочу сказать, ты такой…

— Ничего, Робин, ты можешь говорить обо мне в прошедшем времени. Так тебе будет проще… ты говорила о том, каким я был, когда мы жили как муж и жена…

— Ты был мягок и деликатен, тебя никогда не отличали ни честолюбие, ни агрессия. Не увлекался охотой или рыболовством, потому что тебе не нравилось убивать животных. Это как-то может служить ответом на твой вопрос, Род?

— Да, конечно, особенно то, что касается моего здравого ума… Но ведь я был сильно пьян в ту ночь, Робин. Мой характер здорово менялся, когда я выпивал?

— Нет. Просто ты становился чуточку философом.

— Кажется, я уловил в твоем ответе оттенок легкого сарказма, — заметил я, улыбнувшись. — Мне показалось, что тебе больше импонировало бы, если бы я был более воинственным. Несмотря ни на что, я очень тебе благодарен за ответ. Знаешь, я что-то уловил в тоне, которым ты произнесла, что я не был честолюбив… Скажи, Робин, именно поэтому ты развелась со мной?

— Я не хочу об этом говорить.

— Хорошо, я согласен. Скажи, что тебе известно о том, что произошло в понедельник ночью?

— Только то, о чем я прочла в газете на следующий день. Я вырезала эту заметку и сохранила ее. Сейчас я ее достану. Хочешь прочесть?

Я было уже собрался ответить, что нет, не хочу, как вдруг понял, что хочу ее прочитать. Не знаю, как это объяснить, но до этого момента я ни разу не решался прочесть в газетах ни одного сообщения о смерти моей бабушки; я даже мысли об этом всегда от себя отгонял. А здесь вдруг ответил, что да, действительно хочу об этом прочесть.

Робин достала из шкафа небольшой чемодан и начала копаться в том вечном хаосе, который обычно царит в женских сумках и чемоданах, пока, наконец, не нашла сложенную вчетверо газетную вырезку. В ней прописными буквами в две строки был набран титул заметки: «ПАУЛИНА ТАТТЛ УБИТА БАНДИТОМ», а далее следовала дата вторника и шел текст:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.