Чрезвычайное положение

Рив Ричард

Жанр: Современная проза  Проза    1986 год   Автор: Рив Ричард   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Чрезвычайное положение ( Рив Ричард)

Пролог

Действие этого романа происходит в Кейптауне и его окрестностях с 28 по 30 марта 1960 года. В своем введении я даю краткое изложение событий. Я начинаю с того момента, когда Панафриканистский конгресс постановил развернуть 21 марта кампанию борьбы против законов о пропусках; роман кончается объявлением чрезвычайного положения после расстрелов в Шарпевиле и Ланге, которые потрясли совесть всего мира. Насколько мне известно, нет ни одной печатной работы, посвященной этому важному и драматическому периоду в истории Южной Африки; поэтому мне пришлось опираться лишь на материалы, заимствованные из газет того периода. Во всяком случае, я старался быть предельно точным в описаниях. При всей своей важности события после 30 марта выходят за рамки моего рассказа. Объявление чрезвычайного положения — для меня лишь повод сосредоточить внимание на определенных образах.

Ричард Рив

1963

Введение

В пятницу 18 марта 1960 года Мангализо Роберт Собукве, младший ассистент кафедры лингвистики Витватерорапдского университета, он же президент Панафриканистского конгресса, проводил пресс-конференцию в Йоханнесбурге. Он уверенно наметил план кампании борьбы против пропусков. Кампания эта должна была вестись настойчиво, организованно и без применения насилия; ее предполагалось начать в понедельник 21 марта. на все время проведения кампании объявлялась всеобщая забастовка. Африканцев призывали оставлять пропуска дома и собираться у полицейских участков во главе с местными панафриканистскими лидерами. «У нас нет пропусков, — должны были заявлять они. — И мы больше не будем носить с собой пропуска. Миллионы наших соотечественников арестованы на основании законов о пропусках, арестуйте заодно и нас всех». Кампанию намечено было продолжать до полного удовлетворения требований.

Панафриканистский конгресс предложил Африканскому национальному конгрессу (от которого он в свое время откололся) и либеральной партии «принять участие в кампании и творить историю». Затем Панафриканистский конгресс направил письмо полицейскому комиссару, извещая его о начале кампании и прося содействия в предотвращении насилия. Была напечатана листовка: «Если кого-нибудь из прохожих арестуют за неимением пропуска, немедленно останавливайтесь и сообщайте полиции, что у вас также нет пропусков. Требуйте, чтобы арестовали вас всех. Отправляйтесь в тюрьму под таким лозунгом: «Мы не будем платить ни залога, ни штрафа и заранее отказываемся от защиты в суде». Добивайтесь, чтобы на первом этапе борьбы все отправлялись в тюрьму».

И вот забрезжил рассвет, наступил понедельник. Все напряженно ждали, оставят ли руководители ПАК свои пропуска дома и будут ли требовать, чтобы их арестовали, и все хотели удостовериться, какая поддержка будет оказана кампании. В шесть часов утра Собукве с другими лидерами — среди них Ндзиба, Нгендане, Ньоазе и шестьдесят их приверженцев — подошли к орландскому полицейскому участку и заявили, что у них нет пропусков. Немного погодя их арестовали, и к вечеру они уже сидели за прочными тюремными стенами.

В локации Бофелонг, в Трансваале, никто не вышел на работу. Толпе, собравшейся возле полицейского участка, велели разойтись; это привело к стычке. Сперва полицейские действовали дубинкам «и прикладами, затем стали бросать бомбы со слезоточивым газом. Когда толпа рассеялась, на дороге остался мертвый юноша девятнадцати лет. Три броневика въехали в Бофелонг. В небе ревели четыре бомбардировщика. В Вереннгинге началась всеобщая забастовка, и Искор принужден был отложить все операции. Весь Эватон бастовал. В Порт-Элизабет броневики-«сарацины» патрулировали район Нью-Брайтон.

Площадь перед полицейским участком в Шарпевиле напоминала поле сражения. Было убито шестьдесят девять человек, среди них восемь женщин и десять детей, ранено сто восемьдесят, из них тридцать одна женщина и девятнадцать детей. Машины скорой помощи подвозили столько раненых, что в веренигингской больнице для них уже не было места; некоторых перевязывали прямо на лужайке, у входа. Очевидцы утверждали, что полиция стреляла из-за проволочного заграждения. Полицейские оправдывались, заявляя, будто в них швыряли камнями и стреляли. Трое из них получили легкие ранения. Закрыв лицо руками, женщины оплакивали убитых родственников. Едва весть о случившемся разнеслась по городу, Шарпевиль забурлил, и туда было срочно подброшено несколько «сарацинов».

А за тысячу миль оттуда, в Ньянге, возле Кейптауна, в шесть часов утра началась демонстрация; пройдя три мили, участники приблизились к филипийскому полицейскому участку. Представители толпы заявили: у них нет при себе пропусков, и они хотят, чтобы их арестовали. Имена демонстрантов были записаны, их предупредили, что в следующий вторник они должны предстать перед судом в Винберге. Но никого не арестовали.

Неподалеку, в локации Ланга, рабочие не добивались ареста. Но рано утром возле дома, где квартиры сдаются лишь холостякам, собралась большая толпа, и в шесть часов около шести тысяч человек откликнулись на призыв ПАК открыть митинг. Митинг был запрещен по закону «О мятежных сборищах». Полиция стала разгонять собравшихся дубинками и открыла огонь. Трое африканцев было убито; остальные оказали сопротивление. Они забросали полицейских камнями и подожгли несколько зданий. Бюро по найму рабочей силы, административные учреждения, библиотека, рынок и школы — все было объято пламенем. Пока над городом плясали языки огня, «сарацины» патрулировали улицы, и кое-где слышались пулеметные очереди. На помощь полиции были вызваны воинские части.

В тот же вечер АН К опубликовал заявление, в котором выражалось глубокое негодование по поводу полицейских бесчинств. В этом заявлении осуждались также разобщенные, непродуманные действия ПАК, которые, как там говорилось, могли принести лишь вред, и ослабить эффективность борьбы. АНК считал, что не может призывать к участию в этой кампании.

Всю эту неделю то там, то тут устраивались поджоги, полиция стреляла в демонстрантов и производила аресты. Африканцы не выходили на работу. В Порт-Элизабет полиция при поддержке «сарацинов» расчищала улицы и разгоняла африканцев, если они появлялись группами. В локации Уолмер более ста африканцев пели и плясали вокруг костра, сжигая свои пропуска. Внимание мировой прессы было приковано к Южной Африке, и отовсюду посыпались протесты.

В четверг 24 марта по всей стране арестовывали лиц, подозреваемых в политических преступлениях, вне зависимости от того, принимали они участие в кампании ПАК или нет. Ордера на арест полиция получила в соответствии с законом «О внесении изменений в уголовное законодательство» и с законом «О мятежных сборищах»; она стремилась установить связи с панафриканистами. Министр юстиции строжайше запретил собрания, к какой бы расе ни принадлежали их участники, в двадцати трех судебных округах.

На следующий день министр юстиции выдвинул предложение наделить генерал-губернатора такими полномочиями, которые позволяли бы ему — в целях безопасности и поддержания общественного порядка — через «Правительственную газету» объявить АНК, ПАК и некоторые другие организации вне закона.

Две тысячи африканцев собрались на мирную демонстрацию около полицейского участка на Каледон-оквер в Кейптауне. Они спокойно разошлись после того, как их лидер — студент Филип Кгосана — объявил, что полиция не может их арестовать, так как тюрьмы переполнены. По всему Южно-Африканскому Союзу отменили отпуска полицейским, и они были переведены на казарменное положение. Перед судом в Кейптауне предстал сто один африканец: они обвинялись в том, что при проверке у них не оказалось пропусков. В Паарле перед зданием суда демонстративно сожгли мешок, набитый сотнями пропусков. Четверо африканцев было задержано, среди них две женщины, а школы в локации были сожжены.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.