Кто я

Морозова Эльрида

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кто я (Морозова Эльрида)

Никто

Я машина. Мой бортовой номер 714. Я сделан для того, чтобы обслуживать людей. Они сейчас осваивают новую планету и у них много работы. В мои обязанности входит грузить руду и горные породы в грузовик, отвозить его к контейнерам и ссыпать туда.

Я знаю только три дороги в Корпусе. По первой я бегу утром на работу, а вечером возвращаюсь домой. По второй дороге я постоянно езжу на грузовике. Есть еще третья: раз в неделю нас ведут в столовую для приема пищи.

Я сделан не из железа, как обыкновенные машины. Я сделан из плоти, а ее нужно кормить. Раз в неделю в столовую прибегают другие такие же машины, как я. Нас ставят в одну шеренгу. Нам по очереди вдевают шланг в отверстие для приема пищи. Через него поступает порция еды. После чего мы закручиваем свои затычки и снова приступаем к работе.

Передвигаться по Корпусу нужно только бегом. Когда я бегу, то слышу свое дыхание. Иногда я слушаю его специально от нечего делать. Когда бежишь, табличка с твоим бортовым номером стукается тебе о грудь. Это очень равномерное, однотонное постукивание. Его я тоже слушаю.

Все это меня немного удивляет. Я же машина и не должен испытывать никаких пристрастий. Мне не может что-то нравиться, а что-то нет. По существу, я даже удивляться не должен.

Но иногда я задаюсь какими-то непонятными вопросами. Например, зачем я осознаю? Зачем меня сделали осознающим?

Я смотрю на грузовик, на котором я работаю. Он сделан из железа. Он молча стоит на одном месте, когда у него заглушен мотор. Он едет туда, куда нужно шоферу. Мне кажется, что этот грузовик совершенно не думает. Что он просто кусок железа.

А может, я ошибаюсь? Может, у грузовика тоже есть какие-то мысли, как и у меня?

Я смотрю на людей. Я вижу, что они живые. И я не понимаю, на кого я больше похож: на железный грузовик или на живых людей?

Я задаюсь этим вопросом достаточно долго. Я не отсчитываю время. Машине это незачем. Это нужно только живым существам – людям, потому что у них есть какие-то цели, ради которых они живут. У меня нет собственных целей, я сделан для того, чтобы обслуживать людей. Какую цель они мне поставят, то я и буду делать.

Но все же я понимаю, что эта мысль не дает мне покоя долгое время: кто я?

Я бегу утром на работу, слушаю свое дыхание и думаю об этом. Я завожу свой грузовик, он начинает фырчать, словно живое существо, я смотрю не него и думаю об этом. Я везу контейнеры с горными породами, ссыпаю их в контейнер и думаю об этом – на кого я больше похож: на людей или на машины?

Наверное, я машина с дефектом. Меня изначально сделали плохо. Я уже осматривал свой грузовик со всех сторон: в нем нет ничего лишнего. Каждая деталь нужна для чего-то. А если я думаю о чем-то, о чем совсем не нужно думать машине, то это дефект.

Интересно, как много бракованных машин? Часто ли они попадаются? Может, я один такой? Знают ли люди о том, что я сделан с браком? А может, каждая такая машина бракованная, только никто об этом не догадывается?

Так или иначе, я чувствую, что мне тяжело от этих мыслей. Мне кажется, что без них было бы легче. Я не могу сказать об этом с уверенностью, так как машине вообще не должно быть тяжело. И она вообще не должна об этом думать.

Вот так я и существую. Казалось бы, я знаю ответ на свой вопрос: я машина, созданная для того, чтобы обслуживать людей. И все же, это ощущение никуда не исчезает: я хочу знать, кто я.

В Корпус вернулись тараканы. Это добрый знак. Кто-то из людей сказал:

– Я почувствую себя в безопасности только тогда, когда в Корпус вернутся тараканы. Они где попало не живут. И радиоактивную пищу есть не будут. Насчет еды можно будет успокоиться, если увидим тараканов. Вот тогда можно будет поесть, не боясь отравиться.

Я увидел их, когда бежал к себе с работы домой. Возле кафе была мусорная корзина, валялись объедки. Я немного приостановился, глядя на это. На куске протухшего мяса сидело несколько тараканов. Они были такие же, как всегда: зеленые, с треугольными рыльцами. Я поднял кусок мяса, и тараканы, похрюкивая, бросились врассыпную. Я вспомнил слова человека, что теперь можно есть и не бояться радиоактивного заражения. Свободной рукой я открутил затычку и сунул кусок мяса в отверстие для приема пищи.

Жевать было нечем. У людей есть зубы, а у меня нет. Тогда я просто пропихнул кусок мяса в отверстие для приема пищи. Чуть не подавился. К тому же, оно очень дурно пахло. Но ведь я машина, я не должен чувствовать брезгливость, верно? Я не должен чувствовать, что я обделен, раз у меня нет зубов. Меня же сразу сделали таким.

Я снова побежал, так как стоять в Корпусе можно только людям. Я и так сделал непростительную вещь, когда остановился, поднял кусок мяса и съел его.

Я бежал по Корпусу, слушал свое дыхание и равномерное биение таблички о грудь. И я думал о том, что только что произошло. Если бы я был живым, я бы побрезговал есть тухлое мясо, на котором побывали тараканы. Никакой человек не позволил бы себе этого. Значит, я все-таки машина. Но почему я думаю обо всем этом? Откуда у меня взялось впечатление о том, что такое брезгливость, если машинам оно чуждо?

Мой грузовик слушается только меня. Он никогда бы не остановился перед чужими объедками, если бы я его не остановил.

Но почему я все это сделал? Ведь мне никто не приказывал. Неужели все это заложено программой? Почему тогда у меня возникает ощущение, что я могу сам выбирать что-то?

Я снова возвращаюсь к тому же вопросу: кто я?

Однажды я обратил внимание, что у меня лицо дергается. Я просто бегу по коридору и иногда делаю какое-то движение лицом.

Я знаю, что любые функции в машинах нужны для чего-то. Интересно, зачем нужно это дерганье лицом? Может, чтобы отгонять мух? Но в Корпусе нет мух. Тут есть только тараканы.

Значит, я машина с дефектом. Делаю то, что не нужно делать. Но почему я такой получился? Или все машины с неполадками? Зачем нас такими сделали? Ведь люди очень умные, они пользуются разумом. Почему они не видят во мне дефектов, если даже я, неразумная машина, вижу их?

Или все-таки это не дефект, а что-то другое? Но что? Кто я, в конце концов?

Она

Я услышал этот разговор случайно. Один человек говорил другому:

– Эти скоты совсем обнаглели. Не успели мы оправиться от одной атомной бомбы, как они сбросили вторую. На этот раз уничтожен корпус номер два! Там вообще ничего не осталось!

– Хорошо, там наших практически не было, – ответил ему другой человек. – Но рабы вымерли чуть ли не полностью. Там была самая большая их колония. А ведь оттуда хотели отправить рабов по другим корпусам. Нам тоже нужна партия новеньких, а их нет!

– Ничего, это вопрос решаемый. Уж расплодить народ мы всегда сумеем.

Я мало что понял из этого разговора. Больше всего меня занимало вот что: если был новый атомный взрыв, то почему не исчезли тараканы? Они были повсюду. Они залезали даже в руду, которую я возил на грузовике.

Я прокрутил разговор снова и понял, что взрыв мог быть в другом месте. Я знаю очень мало мест: всего лишь три дороги в Корпусе. А их должно быть гораздо больше. Наверное, взрыв был на другой дороге. Хорошо же им сейчас там без тараканов.

В этот же день я услышал другой обрывок разговора.

– Сильно накладно везти им баб. Может, проще было взять у них сперму?

– Ну ты смог бы у них взять сперму?

– Нет.

– Ну и вот. Проще привезти баб.

Я еще не понимал, что этот разговор напрямую касался меня. Когда я возвращался с работы домой, у двери своей комнаты я увидел двух человек и такую же машину, как я. Только она была женского рода. Это была Она.

Я всегда слушал свое дыхание и равномерное постукивание таблички с номером. Почему-то в этот раз они сбились и были не такими ровными, как обычно. Я подбежал ближе и остановился. Я понял, что человек хочет мне что-то сказать.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.