Смерть императора

Старшинов Александр

Серия: Легионер [5]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Смерть императора (Старшинов Александр)

Книга I

На Ктесифон!

Часть I

Антиохийская весна

Глава I

Антиохия в руинах

Январь – февраль 869 года от основания Рима [1]

Есть вещи, которые понимаешь не сразу, – уже потерял, но сердце не в силах принять потерю. Живешь как жил – не сознавая, что от прежнего ничего не осталось. Просто движешься, пробавляешься старыми привычками, старыми чувствами, старыми надеждами. А ведь еще не стар и полон сил. Тогда почему?…

Всего несколько лет назад… двадцать точнее… неужели двадцать? Да, точно, двадцать лет назад он, Гай Осторий Приск, римский гражданин, беглец, сын врага народа, подошел к воротам лагеря Пятого Македонского, чтобы поступить в легион. Подошел вместе с такими же парнями, как и он сам, – чтобы встать под значки римского легиона. И вот спустя двадцать лет, после двух дакийских войн и одной парфянской, он здесь, в римской провинции Сирия, в чине военного трибуна сидит на террасе виллы механика Филона и смотрит на лежащий внизу в руинах город – как будто его взяли штурмом варвары и уничтожили до основания. На самом деле рухнули все эти дома и храмы, термы и базилики, арки, статуи и колонны по воле разгневанной Геи. В декабре прошлого года землетрясение стерло многие города Сирии с лица земли, и Антиохия была в их числе.

Сейчас, вечером, глядя на разрушенную Антиохию с одной из террас Филоновой виллы, Приск наконец осознал, что вся его жизнь теперь точно так же лежит в руинах. Осколки прекрасного, только осколки… Нагромождение рухнувших колонн и фризов. А под разбитым мрамором – тлен. Издалека не чувствуешь смрада, но стоит приблизиться, как от тошнотворного запаха идет кругом голова и комок подступает к горлу. Запах гниения – он преследовал его теперь повсюду, даже здесь, на вилле, вдали от разрушенного города. Отныне это был запах его жизни. Многие уже с ним свыклись и даже не замечали, Приск не раз видел, как какой-нибудь солдат жует хлеб и запивает его вином, сидя рядом с завернутым в рванину полуразложившимся трупом.

Военный трибун Приск тоже когда-нибудь свыкнется с утратами. Возможно – уже совсем скоро. Он даже не знал – страдает ли сейчас. Просто все изменилось – и он постепенно осознавал это, проникался этим, как будто погружался на дно илистого холодного пруда. Совсем недавно жизнь его была успешна, а он – счастлив. Кровавые войны в Дакии остались позади, он вернул себе место в сословии всадников [2] , отчий дом в Риме, женился на любимой женщине, она родила ему двух замечательных детишек – дочь Корнелию и сына Гая… Кори в этому году уже одиннадцать [3] – невеста. А Гаю… было бы пять. А потом Приск сунулся в эту авантюру с завещанием императора Траяна. Глупец Фламма похитил свиток из библиотеки, а Приск привез его сюда, в Антиохию, чтобы передать в руки наместника Адриана. Они все – Гай, как и его друзья, – рассчитывали на награду наместника. На большую награду, ради которой многим стоило рискнуть, даже жизнью. Стоит уточнить – собственной жизнью.

Но что в итоге?

Да, его друзья, верные контуберналы [4] , которые стали ему роднее кровной родни, были по-прежнему с ним. Тиресий, ныне центурион фрументариев [5] , фабр [6] Малыш, преторианец Кука, библиотекарь Фламма… Из давних, с кем начинал он службу, только Молчун исчез, и вестей о нем не приходило никаких. Погиб? Скорее всего… Друзья дали клятву, что установят Молчуну кенотаф – там, где они встретились и служили – подле Эска, их прежнего лагеря. Впрочем, там и не лагерь теперь, а настоящий город. Так говорят.

Да, друзей Приск сохранил, но потерял сына и младшего брата. Жена и дочь находились сейчас в руках Афрания Декстра – то ли как заложники, то ли под охраной его людей. Скорее все же заложники, так что и Приск теперь обязан безропотно выполнять любое самое опасное поручение Адриана. Рим обожал брать заложников. Побеждая, римляне требовали у покоренных народов их юных царевичей, чтобы воспитать в своих обычаях и внушить любовь к победителям. И воспитывали. И внушали. Отныне – до смерти императора Траяна и до того мгновения, как Адриан станет императором, – он, Гай Осторий Приск, заложник претендента, хранитель его опасной тайны, оружие его честолюбивых замыслов. Он должен воплотить их или погибнуть – иного не дано.

Но станет ли Гай свободным, когда Сенат провозгласит императором Адриана, когда легионы на Востоке и Западе своими криками на сходках утвердят решение давно уже безвольного и бессильного Сената? На этот вопрос Гай не знал ответа. Да и жаждет ли он этой свободы? Или готов быть вечным клиентом могущественного патрона? Да? Или нет? Нет ответа. По крайней мере было бы глупо порывать все связи именно в тот момент, когда вслед за опасными трудами появится возможность получить награду за преданную службу. Но Адриан всегда был так переменчив в настроениях, так вспыльчив и подозрителен, что награда могла оказаться совсем не такой, на которую рассчитывал Приск и о какой мечтали его друзья.

Военный трибун знал другое – прежний хмельной азарт, жажда драки и победы, ощущение веселья от предстоящей схватки – все это сменилось мрачной злостью. Что придет на смену злости – он не ведал. Декабрьское землетрясение, разрушившее не только Антиохию, но и множество городов в провинции Сирия, изменило и переломало многие судьбы. Сам Траян едва не погиб. Несколько дней император вместе с Адрианом и своими приближенными, а также с теми, кто спасся из разрушенного дворца наместника, пережидал все новые и новые толчки, что сотрясали землю, на гипподроме.

Для тысяч и тысяч людей этот мир уже никогда не будет прежним. Приск ощущал с этими несчастными душевное родство – с теми, кого он видел на улицах изувеченной столицы Сирии.

Прежде освещенная по ночам огнями, сейчас Антиохия после заката оставалась темной и как будто безжизненной. Если смотреть с высоты склона горы Силпий – где располагалась вилла механика Филона, – город казался темным пятном, брошенной к подножию горы растерзанной жертвой – лишь иногда мелькали огоньки факелов внизу или где-то на задворках разгорался костер. Судя по всему, нарушая закон, кто-то в черте померия тайком кремировал трупы – ветки да деревянные обломки от домов и мебели валялись повсюду.

Те вексилляции [7] легионов, что пришли вместе с императором на зиму в Антиохию, теперь все ночи напролет жгли огромные факелы у стен своих лагерей – как будто находились на вражеской территории. Большая часть армии осталась у Нисибиса и в крепостях на берегах Евфрата – готовить грядущий поход. С собой в Сирию император взял только те части, которые собирался тренировать лично для штурма парфянской столицы, неприступного Ктесифона…

Но теперь у этих вексилляций были совсем другие задачи.

* * *

По приказу легата Приску выделили две центурии из Шестого легиона, и каждое утро военный трибун выходил с ними в город – разбирать развалины, вывозить на повозках расколотый мрамор и треснувшие балки, сломанные пальмы и сломанные оконные решетки, груды хлама – все, что осталось от роскошной золотой Антиохии. Первейшей задачей стояло – расчистить дороги, чтобы обеспечить подвоз в город продуктов, леса, камня – всего необходимого, и потом уже можно будет поднимать столицу Сирии из руин. Солдаты трудились от восхода до заката, делая два перерыва на приготовление еды и недолгий отдых. Приск отдавал приказы, но зачастую, сбросив неудобный и тяжелый панцирь и оставшись лишь в одной кожаной лорике, разбирал завалы вместе со своими подчиненными. Труд отвлекал от тягостных мыслей. В такие мгновения можно не думать. Или почти не думать.

Даже уцелевшие здания выглядели ужасно – с крыш храмов обрушились статуи, многие стены пошли трещинами, лопнули трубы водопровода. В городе, который прежде именовали городом фонтанов, трудно было найти чистую воду. Да и приближаться к зданиям стало опасно – того и гляди сверху обрушится какой-нибудь кусок мраморного фриза или накренившаяся и пока чудом устоявшая статуя.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.