Кто-то смеется

Калинина Наталья Анатольевна

Серия: Баттерфляй [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кто-то смеется (Калинина Наталья)

1

Попугай уселся на макушку можжевелового куста и, склонив голову вправо, внимательно следил за движениями Пети.

— Дур-рак, — изрек он, когда Петя замахнулся на него сачком. — Дур-рак. И уши холодные.

Громко хлопая крыльями, он перелетел на молодую ель по соседству и стал чистить перышки, щелкая своим крючкообразным клювом.

Петя сделал сложный отвлекающий маневр и очутился под елкой. Теперь попугай его не видел — елка была непроницаемо густой. Петя достал из кармана моток бечевки, к концу которой была привязана конфета «Ну-ка отними». Картинка всегда вызывала у Ромки приступ бешеной ярости, и он забывал про все на свете, пока от ненавистной желто-белой бумажки не оставались мелкие клочки. Петя положил конфету на видное место и залег под ветками, намотав на указательный палец другой конец длинной бечевки. Воинственно вскрикнув, Ромка спикировал на землю и, взъерошив перья, с остервенением кинулся на врага. Петя потихоньку подтягивал к себе то, что осталось от конфеты. Наконец он изловчился и схватил Ромку за туловище. Что-что, а хватка у Пети была железная. Попугай знал об этом и теперь даже не пытался вырваться.

— Дегенерат! Дур-рак! — прошипел он и закрыл глаза. Что означало: твоя взяла.

Петя влез в окно веранды, засунул Ромку в клетку и запер дверку на задвижку.

Леля лежала на диване в прохладном полумраке оплетенной клематисом веранды и читала «Трех товарищей» Ремарка. Это была старая, затрепанная книжка с пожелтевшими страницами. Кое-где на полях были карандашные заметки, которые казались еще наивней, чем сама книга, но Леля тем не менее не в силах была оторваться от нее. Она поправила волосы — как-никак Петя был мужчиной, хоть и ее сводным братом.

Он смутился, увидев Лелю. Такое с ним случилось уже не в первый раз. Они были дружны с самого первого знакомства, они вместе выросли. Эта скованность появилась совсем недавно.

Он почувствовал, что Леля следит за ним краем глаза и кровь бросилась ему в лицо.

— Эй! — сказала она. — Поди-ка сюда. Ближе, я не кусаюсь. — Она усмехнулась одними губами. — У тебя манеры, как у юного пионера.

— Нет я… я только что охотился на Ромку. Понимаешь, этот дурак…

— Ты, зеленое детство, послушай отрывок из классики, на которой выросли наши предки.

«Я стал класть ей на грудь лед, почувствовав облегчение от возможности что-то делать, — быстро и без всякого выражения читала Леля. — Я дробил лед для компрессов, менял их и непрерывно смотрел на прелестные, любимые, искривленные губы, эти единственные, эти окровавленные губы…»

Она вдруг почувствовала волнение и быстро захлопнула книгу. Дело было не в Пете — он еще совсем зеленый. К тому же про Петю Леля знала почти все. Тот, чье присутствие способно вызвать у нее волнение, должен быть окутан облаком таинственности. К тому же это должен быть абсолютно чужой человек, который ворвется в ее жизнь вихрем. Она задумчиво прикусила губу и спросила шепотом:

— А ты мог бы поцеловать женщину в окровавленные губы?

На ее лице играла лукавая улыбка. Петя растерялся в первую минуту.

— Но почему они у нее в крови? Она ранена?

— Дурачок, она при смерти.

— В таком случае я бы обязательно ее поцеловал. Я… я бы не отрывался от ее губ. Когда что-то делаешь в последний раз… я хочу сказать, когда знаешь, что больше так никогда не будет, это… это очень сильно возбуждает.

— Почему? — удивленно спросила Леля.

— Я читал об этом. И не раз.

— Какая тоска. Читал… Надо все попробовать, а уж потом говорить. Все люди чувствуют по-разному. Неужели ты не понимаешь этого?

Леля смотрела на Петю в упор. Спина его покрылась потом — у сестры были такие свежие манящие губы.

— Ничего ты не понимаешь, — обиженно протянула она. — Никто ничего не понимает. От этого жизнь кажется такой беспросветно однообразной.

— Я… я понимаю.

— Не-а. — Леля зевнула и открыла книжку. — В тебе еще не проснулся мужчина. То есть я хочу сказать, что в сексуальном смысле ты круглый ноль. И вообще у тебя руки в бородавках.

Петя быстро спрятал руки за спину.

— Я прочитал эту книжку, когда мне было двенадцать лет, — пробормотал он. — За одну ночь. Я не мог оторваться от нее. У этой Пат были такие же красивые волосы, как у тебя. Ты вообще напоминаешь мне ее. Ты гибкая, ты…

— Сведи бор-родавки, дур-рак, — раздался вялый голос попугая. Ромка очень уставал после своих вылазок на пленэр.

— Я их уже почти свел. Осталось всего две. Это… это от того, что я часто мою руки.

— В луже? — беззлобно поинтересовалась Леля.

— Нет. Я очень брезгливый, ты же знаешь. Но я обещаю тебе, что к концу лета у меня не будет ни одной. — Он помолчал. — Ты знаешь новость?

— Какие в деревне могут быть новости? Мурка поймала мышку, Булька стащила пышку, да?

— Ксения приезжает. Завтра.

— Ну да, заливай. Что она забыла в этой провинциальной Сахаре?

— Она приезжает со Стекольниковым. Они вчера поженились. Я слышал, как Виталик поздравлял их по телефону. Он сказал, что мы все очень рады.

— Особенно я.

Леля фыркнула и скорчила презрительную гримасу.

— Ты не рада?

— Я? С чего это? Мало радости, когда выясняется, что старшая сестра глупей, чем ты думаешь.

— Все женятся и выходят замуж.

— Чтобы потом друг другу изменять, да?

— Такова человеческая природа, и от нее никуда не денешься, — обреченно сказал Петя.

— Скажите, пожалуйста, да ты у нас, оказывается, Ницше!

Леля вскочила с дивана, сверкнув на мгновение узкой белой полоской трусиков из-под короткой джинсовой юбки.

— Просто я не питаю иллюзий относительно человеческого рода.

— Думаешь, я их питаю? Только я знаю одно: семейная жизнь гробница для любви. Это не понимают дураки вроде тебя и моей старшей сестрички. — Она подошла к зеркалу на стене и, выгнув колесом свою и без того крутую попку, провела по ней обеими руками. — Сексуальная ты, Ленка, девочка. Очень даже сексуальная. А ты что думаешь? — спросила она, обращаясь к Пете.

— Очень… — промямлил он.

— У меня фигура получше, чем у Ксюшки, хоть она и крутила свои тулупы и прочие фуэте. У меня полный третий номер, а у Ксюшки недоразвитый второй. Петуня, тебе нравятся девушки с большим бюстом?

— Нравятся. Только не называй меня этим глупым прозвищем.

— Борька этот тоже какой-то недоразвитый. — Леля подняла обеими руками свои длинные темно-пепельные волосы и заколола на макушке шпилькой. — И никаким он карате не занимался. Мне кажется, он врет.

— У него правильные пропорции. Когда я делал этюд с его обнаженного торса…

— Подумаешь, пропорции. В мужчине не это главное.

Она замолчала, вспомнив сцену, которую подсмотрела зимой. Леля тряхнула головой, отгоняя воспоминания, но картинка, запечатленная в памяти, была не просто отчетливой — она казалась нестерпимой до боли.

…Ксюша сидела на коленях у Бориса, широко расставив ноги. Она была спиной к двери и потому не заметила появившуюся на пороге сестру. Волосы Ксюши свисали до самого пола и колыхались в такт ее мерным движениям. В этом колыхании было что-то загадочное, манящее, влекущее. Леля не могла отвести глаз, ноги точно к полу приросли. Как вдруг Борис открыл глаза, и их взгляды на секунду встретились…

— Что с тобой? Призрак увидела? — услыхала она где-то рядом Петин голос.

Она ухватилась за спинку стула и медленно открыла глаза.

— Ты увидела призрак? — допытывался Петя.

— Чепуха. Я не верю в эту чушь.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.