Серый кардинал

Моргунов Владимир

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Серый кардинал (Моргунов Владимир)

Больной опустился гусь

На поле холодной ночью.

Сон одинокий в пути.

Басё

1

Март подходил к концу. Весна в этом южном российском городке, как бывало в большинстве случаев, наступила рано, убрав снег и высушив разбитые, истрескавшиеся тротуары, обнажив еще больше кучи старого мусора в двориках и убогих сквериках, явив в еще большей неприглядности шелушащиеся стены домов. Рассеянно обминая припаркованные прямо на тротуаре автомобили — от скромного ветерана «Москвича» до нового, уверенно сияющего лаком и хромом БМВ — брел мужчина, одетый в довольно поношенную джинсовую куртку и такие же джинсы, обутый в стоптанные ботинки. Светло-серый «Ауди», плавно, но все же на достаточно большой скорости выкативший из-за угла дома, откуда-то из узкого переулка, мог бы задеть рассеянного пешехода, если бы тот не отпрыгнул в сторону неожиданно резко и проворно. Но и водитель «Ауди», похоже, вовсе не собирался совершить наезд — автомобиль, негромко скрипнув тормозами и едва заметно качнувшись вниз-вверх, замер в полуметре от того места, где только что был мужчина в джинсовой куртке.

— Что, испугался?

Вопрос, естественно, задал водитель «Ауди», крупный парень с широким лицом, с аккуратной — десять минут, как от парикмахера вышел — стрижкой, в дорогом голубоватом свитере, облегавшем широкие плечи.

Мужчина скользнул безразличным взглядом по свитеру, по мясистой широкопалой руке, расслабленно лежащей на руле, по безукоризненному пробору в блестящих темных волосах и произнес глуховатым, бесцветным голосом:

— Я животных сроду не пугался.

Возможно, если бы водитель один был, инцидент оказался бы исчерпанным этой репликой или еще двумя-тремя последующими. Но рядом с ним сидел еще один парень, примерно его возраста, а на заднем сиденье размещался мужчина постарше, чье лицо смутно виднелось за тонированным стеклом. Поэтому водитель неторопливо открыл дверцу, так же неторопливо поставил на грязный тротуар ногу, обутую в полуботинок из мягкой черной кожи с золотистым фирменным тиснением, потом вынес наружу другую ногу и выпрямился, оказавшись на полголовы выше мужчины в куртке.

— Не понял. Ты кого не боишься? — почти вежливо спросил он.

Мужчина повернул к нему худое остроскулое лицо, стрельнул взглядом зеленоватых глаз из-под густых рыжеватых бровей и ответил с расстановкой:

— Животных не боюсь. И вообще всякого дерьма собачьего.

Потом он повернулся, собираясь обойти автомобиль спереди. Но тяжелая рука резко опустилась на его плечо, цепко, сноровисто, привычно захватывая ткань куртки, с силой потянула назад. Мужчина вроде бы не стал сопротивляться, послушно переместился в ту сторону, куда его тащили, но по пути словно невзначай саданул водителя «Ауди» коленом в пах. В следующее мгновенье он быстро сделал шаг назад и, удерживая на своем плече схватившую его руку, ударил парня ногой. Удар получился молниеносным, мощным, он пришелся в низ груди противника, отчего тот сильно дернулся и сразу же тяжело рухнул рядом с автомобилем.

Секундой позже распахнулась дверца с противоположной стороны автомобиля, это выскочил товарищ упавшего. Он мгновенно сократил расстояние до мужчины, огибая капот по самой короткой дуге, и сразу, не останавливаясь, «выстрелил» в обидчика своего партнера пяткой правой ноги, метя в подбородок. Нога выпрямилась очень быстро, с совершенством и точностью механизма. Если бы удар достиг цели, мужчина в джинсовой куртке наверняка бы отправился в нокаут — в лучшем для него случае. Но он гибко качнулся в сторону, ловя бьющую ногу, затем сам ударил ногой, точно попав в пах раскорячившегося агрессора. Последовавший чуть позже удар рукой в челюсть снизу, нанесенный как-то небрежно, даже лениво, довершил комбинацию.

— Браво! — послышался возглас откуда-то со стороны.

Мужчина в джинсовой куртке оглянулся.

Человек в камуфляжном бушлате, таких же пятнистых брюках и высоких шнурованных ботинках, словно бы отклеившийся от стены невзрачного строения, медленно поднял ладони на уровень груди и изобразил аплодисменты. Узкое смуглое лицо с чуть выдающимися скулами, серые насмешливые глаза с опущенными уголками век, аккуратно подстриженные черные усы.

— Круто ты с ними поступил. Ладно, ребята, все о'кей, — это уже относилось к поверженным, которые успели прийти в себя, хотя и не настолько, чтобы представлять реальную угрозу для их обидчика. — За «пушки» только не вздумайте хвататься — в этом случае последствия похуже могут быть, — тон камуфляжного был ровен, словно повторял скучную лекцию, но все же что-то в его облике заставило «ребят» послушно вернуться в «Ауди».

Мужчина в джинсовой куртке проводил ретировавшихся мрачным взглядом и повернулся, собираясь продолжить свой путь.

— Послушай, мужик, а ведь тебя Валерием Николаевичем зовут, я угадал?

Вопрос камуфляжного удержал его на месте.

— Считай, что угадал, — теперь мужчина внимательно изучал смуглое лицо, усы.

— Вот, — продолжил черноусый, неспешно приближаясь.— Я тебя помню, а ты меня вряд ли. Лет пятнадцать с тех пор прошло. Меня к тебе в зал приводили, в доджо. Школа Бирюкова — самая знаменитая из всех оппозиционных школ.

— Нет, не помню, — как-то неожиданно виновато признался тот, которого звали Валерием Николаевичем.

— Ну, не удивительно. Народу у тебя много перед глазами мелькало. А я в ту пору ничего выдающегося из себя не представлял. Слушай, Николаич, а ты не очень спешишь? Обидно получается — встреча через столько лет да еще при таких обстоятельствах и вдруг такой мимолетной окажется. Для меня, во всяком случае, обидно. Я тут совсем рядом живу. Один живу... Сейчас, по крайней мере.

— Хм... — Мужчина криво улыбнулся. — Вообще-то сейчас не очень принято ходить в гости, а уж тем более приглашать.

— Это нас с тобой не касается. У нас консервативное мышление, будем так считать.

И они пошли по улице — черноусый, в камуфляже чуть впереди, а Бирюков за ним.

Бирюков подумал, что еще года два-три назад он наверняка поинтересовался бы, откуда у его старого знакомого, точнее, старого полузнакомого такая новенькая, с иголочки форма. Еще бы его несколько обидело обращение на «ты» — в начале этого месяца он перешел рубеж сорока лет и мог уже считать себя пожилым человеком. Но именно последние несколько лет как-то ослабили в нем остроту восприятия, если не интерес ко всему окружающему вообще.

Минут через пять черноусый сказал:

— Вот мы уже у цели.

Они вошли в довольно ухоженный подъезд относительно новой многоэтажки.

У себя в квартире новый знакомый или старый полузнакомый Бирюкова сначала заботливо разоблачил гостя, потом сам сбросил бушлат, оставшись в зеленоватом свитере, похожем на форменный, как показалось Бирюкову — где-то он такие видел, то ли на натовских офицерах, то ли на ооновских в телепрограмме.

— Меня приводил к тебе Маленькая Тучка, — напомнил черноусый. — Я на каникулах был в то время.

— Ага, теперь, кажется, припоминаю. Ты курсантом тогда был. И звать тебя... Евгением?

— Точно. Исключительная память.

— Нет, скорее ассоциативная. Мнемотехника, — словно нехотя произнес Бирюков, не очень торопясь принять приглашение хозяина присаживаться.

Он мельком и — как сам полагал — незаметно для черноусого оглядывал квартиру. Обстановка достаточно богатая и достаточно безалаберная. Хотя, впрочем, система какая-то, если уж не совсем порядок, чувствовалась. Аккуратность присутствовала. Видеомагнитофон, телевизор «Сони». Молодые сейчас явно побогаче, чем он в свое время был, но зависти у Бирюкова в данном случае не было — словно он был в жилище иностранца.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.