Стопроцентно лунный мальчик

Танни Стивен

Серия: Пятая волна [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Стопроцентно лунный мальчик (Танни Стивен)

Глава 1

На Луне водится только один вид птиц. Лунно-белые колибри, размером с собаку, летают огромными стаями. Вибрация их крыльев действует на среднее ухо, вызывая ощущение эйфории, словно ты паришь в воздухе. Когда они с той девочкой целовались, Иеронимусу показалось, что они находятся посреди целой тучи колибри.

Память о поцелуе сделала даже поездку на метро не такой отвратной, а это кое-что да значит, потому что ветка через Море Спокойствия — самая гнусная линия подлунных поездов, особенно в ночное время. Около часа ночи древнее чудище из пластика и алюминия ни с того ни с сего застряло между остановками. Иеронимус несколько часов просидел в жаре и духоте. Флюоресцентные лампы то вспыхивали, то гасли. Голос из хрипящего динамика периодически разъяснял причины задержки, но никто его не слушал: в переполненном вагоне почти все были под градусом. Горластые, потные пассажиры, должно быть, возвращались домой с вечеринок, с концертов и других ночных развлечений. Некоторые громко разговаривали, другие спали, кого-то тошнило. Кто-то пел, пару раз вспыхивали драки. Все это почти не задевало Иеронимуса. Он только что целовался с девчонкой в парке аттракционов, где высоко в небе сияла Земля, и чудесное воспоминание помогало отгородиться от творящегося вокруг безобразия. Девочка была красивая, он таких никогда не встречал. Иностранка. Туристка с Земли.

Он добрался домой в пять утра, жутко поскандалил с отцом, еле доплелся до своей комнаты и вырубился. Проспал семь часов и проснулся, ничего не соображая.

Борясь с отупением, Иеронимус пытался припомнить вчерашнюю ночь. Правда, на Луне ночь не так уж отличается от дня. Из-за искусственной атмосферы небо всегда одного и того же красноватого оттенка. Земляне его называют «предрассветные сумерки». И она тоже так говорила. Она… А как ее звали? Что он за парень такой — поцеловал девчонку, а назавтра уже и имени ее не помнит? И ведь не пьяный вроде был… Не пил он.

Иеронимус выглянул из-под одеяла. Часы на захламленном столе показывали двенадцать. Причина его забывчивости явно не в недосыпе.

Зверски воняло машинным маслом. Иеронимус откинул одеяло и с изумлением обнаружил, что не только полностью одет, но и весь измазан какой-то дрянью промышленного происхождения. Зеленоватая маслянистая гадость, грязь, копоть… Белая пластиковая куртка валялась на полу, вся в пятнах машинного масла, бок распорот сверху донизу.

Да еще и защитные очки не снял. И так приходится их целыми днями носить, по вечерам Иеронимус обычно срывал с себя эту феями проклятую гадость и швырял куда-нибудь не глядя. Очки он ненавидел. Уродливая штуковина в плотно прилегающей оправе из черной резины. Линзы с фиолетовым отливом. Хотя бы запершись у себя в комнате, можно от них освободиться, а на людях требуется носить обязательно. Закон такой.

Правда, благодаря очкам он познакомился с той земной девочкой. Память понемногу возвращалась. Вчерашний вечер кое-как складывался из кусочков.

Имя у нее тоже было земное. На Луне таких не встретишь — здесь всегда чуть-чуть отстают от земной моды. Вместо имени — целая фраза. Сначала Иеронимус притворялся, что его это ничуть не смущает, а через несколько минут привык. Сейчас, лежа одетый в постели, он злился на себя за то, что никак не может вспомнить имя.

Он уже собрался снять очки и снова заснуть, чтобы еще раз увидеть во сне тот чудесный поцелуй, как вдруг вспомнил все разом.

Не имя девочки — другое, страшное, что они сделали вдвоем. Запретное.

Он закрыл лицо руками.

Ему всего шестнадцать, а жизнь уже кончена. С ума он, что ли, сошел? Спятил окончательно и бесповоротно. То, что они сделали, не просто незаконно. Это автоматический пожизненный приговор. Если узнают, Иеронимуса посадят в тюрьму на обратной стороне Луны, там он и сгинет. Эти поганые очки, что так заинтересовали девочку с Земли, интересуют также и полицию. Очки — сигнал всему лунному обществу, что он — из этих. Стопроцентный лунный мальчик.

Иеронимус постарался дышать глубоко и медленно.

Первая мысль была: пока еще у него неприятности не с полицией, а всего-навсего с отцом. Он еще раз глянул на часы и напомнил себе, что простился с той девочкой больше двенадцати часов назад. Отвез в гостиницу, где ее ждали мама и папа, а сам успел на последний поезд метро, идущий через Море Спокойствия. Полицейские в подобных случаях действуют быстро. Иеронимус надеялся, что ее родители поверили в совершенно идиотское алиби, хотя и считал это маловероятным. Дочка пришла вся в грязи, волосы слиплись от машинного масла, да еще и практически в отключке после того, что они натворили. Какие родители не обратились бы в полицию?

Да, они нарушили закон. Точнее говоря, он нарушил. Он в ответе, не она. Он не хотел, но она его уговорила. Он предупреждал, что ей будет плохо, а она уперлась — ну как же, она ведь отважная, сильная девушка с Земли, и на Луне ей все нипочем. На самом деле она ошибалась… То есть отваги у нее и впрямь хватает, но в остальном она была неправа.

По крайней мере, они поцеловались, прежде чем сделали это.

Он скорчился в постели, не смея пошевелиться, каждую секунду ожидая, что за окном взвоет полицейская сирена и в квартиру вломятся двадцать человек в форме. Вдруг пришла мысль: интересно, а сколько раз в день подобное случается? С другими, такими же, как он. Стопроцентно лунными.

Он вовсе не уникум, хотя достаточная редкость, чтобы вызывать любопытные взгляды и шепотки за спиной. Не совсем нормальный. Их много, носящих позорное клеймо — стопроцентно лунных мальчиков и девочек, мужчин и женщин. Тысячи. И все носят защитные очки. Обязаны носить. Их всех, уродов несчастных, заставляют носить защитные очки. Иначе — ссылка на ту сторону Луны. Иеронимус проклинал свою жизнь, со всех сторон обставленную запретами.

Он сел на постели, сдвинул очки на лоб и потер усталые глаза. Покосился на окно. За стеклом что-то происходило. Точнее, готовилось произойти… Он быстро вернул очки на место. Ну точно: здоровенная колибри подлетела вплотную и застучала клювом в стекло, выпрашивая подачку по обычаю этих надоедливых птиц. Иеронимус швырнул в нее подушкой. Колибри улетела. Он заранее знал, что так будет. В те несколько секунд без очков Иеронимус увидел всю сцену, разыгранную едва различимыми тенями, прежде чем это произошло в действительности. Очки отсекают его природную способность заранее видеть перемещение физических тел. Все стопроцентники обладают этим свойством, потому лунные власти и приняли законы, принуждающие их подавлять свое специфическое зрение, притворяться нормальными людьми, когда на самом деле они совсем не такие.

Один закон сформулирован особенно четко: никогда не смотреть на других людей без специальных защитных очков. Именно этот закон Иеронимус нарушил вчера. И если об этом станет известно, последствия будут самыми суровыми.

Земная девочка, у которой вместо имени — целая фраза. Он раньше не встречал подростков с планеты-прародительницы. Живая, умная, своенравная, она даже знала о стопроцентниках. Была бы она лунницей, Иеронимус от нее запросто отмахнулся бы, но его очаровали экзотический акцент, необычная походка и наивный земной энтузиазм. Слабак, не смог устоять. Она хотела, чтобы он посмотрел на нее без очков.

И он посмотрел.

Теперь он больше никогда ее не увидит.

Иеронимус нарушил закон. Сняв очки, он мог совершенно точно узнать, что будет с человеком, на которого он смотрит. Он знал, что будет с нею. И от этого было ужасно грустно.

Еще две колибри врезались в оконное стекло и улетели, оглушенные. Иеронимус вдруг вспомнил: Окна Падают На Воробьев. Ее звали Окна Падают На Воробьев. Он еле слышно прошептал эти слова. Вновь обретенное имя тихим вздохом скользнуло с губ и на миг воплотилось в зрительный образ. Такую он видел ее на прощанье: одной рукой касаясь перил, она взглянула на него в последний раз, прежде чем исчезнуть, поднявшись по грязной, плохо освещенной гостиничной лестнице.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.