Долина юности

Мельц Эжен

Жанр: Современная проза  Проза    2014 год   Автор: Мельц Эжен   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Долина юности (Мельц Эжен)

1. Двадцать предметов

«Не рассказывай мне о своей жизни, у меня такая же», — предупреждал Превер за цинковой стойкой бара клиентов, шатающихся вместе с ним до двух часов ночи по одним и тем же бистро Монпарнаса. И действительно, внутри мы все похожи. В той или иной степени женаты, более или менее богаты, более или менее довольны своей профессией, с большим или меньшим количеством детей. Лично я принадлежу к этой значительной категории людей, которые никого не убили, не пережили войну и водят дешевую машину с раскаляющимися летом сиденьями (типа «Пежо 106 Ролан Гаррос»). Но все-таки должно быть то, что делает нас неповторимыми. Что-то, превращающее нас из стандартных обитателей пятиэтажных загончиков с трехметровыми балконами — в индивидуумов.

После долгих ночных размышлений я, кажется, понял. Проблему автобиографии пытались разрешить не с того конца. Превер настаивал на термине «рассказывать». Когда люди начинают говорить о себе, то они все делают это одинаково. Я родился там-то, мои родители такие-то, в восемь лет со мной случилось то-то, я увлекаюсь тем-то… Наши жизни кажутся взаимозаменяемыми, потому что мы делим свой рассказ на главы: дата рождения, образование, друзья, интимная жизнь, хобби…

Я хотел бы рассказать о себе, отталкиваясь от предметов, с которыми мне пришлось иметь дело в течение пяти минут или пятнадцати лет. Я уверен: они честнее расскажут обо мне, чем я сам. Предметы не врут. Они указывают на гордыню, слабости, мечты, мании и секреты.

Итак, в это утро я выстроил два списка: десять предметов, с которыми мне было хорошо, и десять других, от которых мне было худо. Потом я начал писать. Вот история моей юности в двадцати предметах.

Предметы, с которыми мне было хорошо

Кило помидоров

Почтовая посылка

Солдатик из Долины Юности

Розовая пантера

«Апострофы», специальный выпуск телепередачи о Сименоне

«Ответный удар империи». Макет игры

Кубик Рубика 4x4

Мопед

Сценический костюм

Путевой блокнот

Предметы, от которых мне было плохо

Анатомический атлас

Румынский букварь

Ботинок в стране Там-Наверху

Игра РИСК

Нашвиль или Бельвиль

Игла для пункций

Четыре шайбы

Часы

Квитанция желтого цвета

Тело отца

2. Кило помидоров

Мне не год, не два, не три, не четыре, мне — пять лет.

Я лежу в гостиной на цветастом ковре и считаю на пальцах свои годы. Прикольно: мне столько же лет, сколько пальцев на одной руке. Другим не так повезло. Моему брату Александру, например. Ему нужно складывать пальцы на одной руке и потом еще добавлять два с другой. А у меня — самый лучший возраст!

Однажды я попробовал выяснить, в каком возрасте мне понадобятся все пальцы рук и ног, чтобы показать свой возраст. Но запутался. Годы — сложная штука. Я ничегошеньки не понимаю во времени. Одна секунда — это еще куда ни шло. Не успеваешь мигнуть — и секунда прошла. Вот четверть часа — это уже труднее. Для начала, сколько он длится, этот час? И что значит «четверть»? Фиг знает. Но зато мне хорошо известно, сколько дней в неделе. Вторник, среда и суббота. Моя тетя Эжени утверждает, что там еще куча других дней. Сколько их на самом деле? В неделе больше дней, чем пальцев на ногах? А июль — это какой день недели? И самое главное: почему вторник длится дольше, чем среда?

Мне не год, не два, не три, не четыре, мне — пять лет.

Лучик солнца приятно греет живот. Ковер становится теплым. Пыль, висящая в воздухе гостиной, начинает танцевать в солнечном свете. По-прежнему лежа на спине, я ударяю коленками друг о друга. Какая из них левая, а какая правая? Фиг знает. Зато я очень хорошо помню, что неделю назад у меня был день рождения. Помню, что накануне папа с мамой ушли из дома. Вечером они еще были здесь — утром их уже не оказалось. Как в фокусах.

— Они уехали в длинный отпуск, — объясняет мне тетя Эжени изменившимся голосом. — Но вы с братом скоро сможете к ним присоединиться. Вы покинете Бухарест, чтобы поселиться с ними в одной замечательной стране. Тебе очень понравится. Но нужно только немножко потерпеть.

Кажется, она не уверена в том, что говорит.

Дни идут, словно ничего не произошло. Мы живем на пятом этаже коробки, в которой проживает множество других семей. Дядя Проспер утром уходит на завод, а вечером возвращается с завода. Тетя Эжени утром уходит в свою контору, а вечером приходит из конторы домой. Во вторник бабушка Кларисса идет на рынок и возвращается, нагруженная мешком картошки, корзинкой с луком и килограммом помидоров. Бабушке Клариссе шестьдесят лет. Сколько времени пройдет, прежде чем я опять увижу папу с мамой? Больше или меньше шестидесяти лет? Мы с братом перед приятелями делаем вид, будто ничего не случилось. В Бухаресте никто не должен подозревать, что наши родители уехали.

Сегодня вторник. Бабушка Кларисса с неизменным пучком седых волос на затылке приходит с рынка и раскладывает овощи на балконе. Мы с Александром тоже идем на балкон — поглазеть на помидоры. Они гладкие, красивые и размером не больше носа клоуна. Приставив помидор к физиономии, я начинаю кривляться.

— Перестань сейчас же! — командует брат. — А то не поедешь к маме с папой.

— Да ну, — говорю я, замерев. — А п-п-почему?

— Потому что ты идиот. А папе не нужен идиот.

— А ты умник, м-м-можно подумать?

— Вот именно, — отвечает он, вышагивая по балкону, как кинозвезда. — Потому что я хожу в школу.

Это правда, что он уже пошел в школу, а я сижу дома с бабушкой. От слов брата мои мысли начинают крутиться как бешеные. А если там, в той прекрасной стране, куда мы должны скоро поехать, папа и мама уже усыновили другого Эжена? Который соображает лучше, чем я? Который никогда не делает глупостей. Который не писает в постель по вторникам, средам и субботам. Послушного Эжена. Пятилетнего мальчика, который не ревет белугой оттого, что в кухонном шкафу не осталось шоколада.

— С-с-сколько в-в-времени прошло с тех пор, к-к-как они уехали? — спрашиваю я у Александра.

Слова прилипают к моим губам, словно размокшее во рту печенье, которое я стараюсь выплюнуть. Но взрослые говорят не «прилипать», а «заикаться». Я очень сильно заикаюсь. Я заикаюсь по вторникам, средам и субботам. Заикаюсь в июне, январе и зимой.

— С-с-сколько в-в-времени прошло с тех пор, к-к-как они уехали? — повторяю я.

— Две недели.

— Это б-б-больше или м-м-меньше, чем г-г-год?

— Ты и правда дурачок, — вздыхает брат, пожимая плечами.

— К-к-когда мы к ним п-п-поедем?

— Я — скоро. А ты — не знаю. — И после паузы: — В следующий раз, когда они позвонят по телефону, я им скажу, что ты даже не знаешь разницы между месяцами и годами. Они будут так разочарованы!

Брат всегда умеет найти подходящие слова, идеальную интонацию и нужное выражение лица, чтобы разозлить меня. Я беру помидор из корзины, чтобы швырнуть ему в морду.

— Если ты сделаешь это, я скажу бабушке.

— Наплевать!

— Тебя накажут. Ты никогда не поедешь в Швейцарию.

Я вспыхиваю и начинаю дышать, как разъяренный бык, которого однажды видел на рынке. Брат прав: если я размажу помидор по его физиономии, то можно будет попрощаться с родителями. Я крепко сжимаю в руке маленький красный шарик и в конце концов вымещаю свою злость, бросая его изо всех сил, не глядя, в небо. Он приземляется, смачно взорвавшись, у ног двух тетенек, которые чистят картошку, сидя на металлических стульях перед коробкой, где мы живем, на краю пустыря. Одна издает громкий испуганный вопль, Другая роняет свою картофелину в пыль.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.