Душегуб

Громов Мефодий

Серия: Летопись Зарефа [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Душегуб (Громов Мефодий)

Пролог

Россия, город Новогермецк [1] , 2021 г., 19 июля, первая городская больница.

Сергей Юрьевич Федотов скучал в своем приемном кабинете, откинувшись на спинку стула, и со скучающим взором смотрел через зарешеченное окно первого этажа. Он бы так и просидел весь день, но, почувствовав вибрацию в кармане, на секунду отвлекся и посмотрел на оживший дисплей телефона, на котором красовалась надпись:

Будильник

11:40.

Он всегда ставил будильник за двадцать минут перед обедом, что бы успеть доделать неотложные дела, такая уж привычка, оставшаяся у него еще с институтской скамьи.

Отключив функцию вибрации, Сергей Юрьевич кинул телефон на стол, и тот прокатился по покрытой стеклом поверхности стола до самой стены. Со вздохом он привстал со стула, покопался рукой на верхней полке, прикрепленной старенькими шурупами к стене, и извлек оттуда новенькую историю болезни какого-то там Шишкина и, вытянув ноги, стал медленно перелистывать.

Сергей Юрьевич по профессии являлся офтальмологом с большим стажем и опытом более десяти лет. Когда-то после институтской практики он устроился работать в Новосибирскую Микрохирургию глаза, пробыв там два года, после, по семейным обстоятельствам, переехал сюда, на Кавказ и быстро нашел работу, заняв должность заведующего. В данный момент же думал, разрешить ли учиться Шишкину в институте или нет? Махнув рукой, он закрыл глаза на проблемы со спиной и язвой и решил подарить парню шанс.

Кинув историю в отдельную стопку прошедших медкомиссию, Сергей Юрьевич положил руки на стол и перенес на них существенную часть своего тела, посматривая на часы, на которых минутная стрелка уже приближалась к отметки «50», как вдруг в кабинет неуверенно постучались. Врач удивленно мотнул головой, пытаясь понять, кого это принесла нелегкая в середине июля, да еще и в предобеденное время, особенно если вспомнить, что сейчас больница пустовала и в коридорах можно было кататься на роликах. Дверь скрипнула, и на порог ступил высокий широкоплечий молодой человек с длинными темными волосами, завязанными в хвост, расстегнутом черном балахоне поверх белой футболки и завернутыми по локоть рукавами. Если длинные волосы в двадцатые годы практически никто не носил, и парень резко контрастировал с другими подростками и очень хорошо запоминался, то самая яркая черта этого молодого человека — рваный шрам на левом глазу, который оставили то ли перочинным ножом, то ли чем-то другим. Шрам начинался чуть выше брови и аж до уголка губ. Так же доктор отметил, что лицо парня не имело ни одной русской черты. Мало того, он вообще не мог вспомнить ни одной расы или народа с таким лицом.

Парень втянул воздух и медленно провел взглядом по кабинету, щелкнув пару раз. Доктор поморщился от эха, возникшего от столь сильных и резких щелчков в кабинете с голыми стенами, но быстро взял себя в руки.

При этом Сергей Юрьевич заметил, что пальцами он не шевелил.

— Фамилия? — безразличным тоном спросил окулист.

— Давыдов.

Голос у парня был обычный, подростковый.

— Давыдов, Давыдов… — то и дело повторяю фамилию, Сергей Юрьевич наводил шухер на своем столе среди документов и историй, и, все-таки, нашел.

— Давыдов Кай? — и, удивившись столь необычному имени, которое встречалось ему лишь один раз в жизни — в старой престарой сказке, Сергей Юрьевич выразительно посмотрел на парня.

— Да-да, это я.

Врач открыл историю и, пробежав взглядом по отметкам врачей, спросил:

— Та-а-ак, значит, вам осталось пройти… — он нашел незаполненную строчку и закончил почти по слогам: — о-к-у-л-и-с-т-а.

Выудив из внутреннего кармана шариковую ручку, задал вопрос:

— Жалобы на зрение есть?

— Нет, — спокойным тоном ответил Кай.

— Мушки перед глазами не сильно беспокоят? — это звучало так, будто врач был на 100 % уверен в том, что эти самые мушки у парня где-то летают, хотя сам его видел в первый раз.

— Никакие мушки меня не беспокоят.

Сергей Юрьевич удивленно замер и быстро глянул на парня, словно что-то заметил в нем не то. Врач был ошарашен: в наше время, в двадцать первом веке, в компьютерное столетие, когда молодые люди проводят за компами по двенадцать, а то и по пятнадцать часов в сутки, практически у каждого из них имеется близорукость, сопровождаемая мушками перед глазами. Точная цифра — 95 % молодых людей с близорукостью, в основном она несильная, от -1,0 до -2,5. Хорошее зрение, по всем статистикам, имеют спортсмены, там менее двадцати процентов имеют ту или иную близорукость или дальнозоркость.

— Спортсмен? — доктор сказал букву «е» как «э», больше самокритично, чем с иронией к парню: сам-то Сергей Юрьевич последний раз подтягивался лет, эдак, пятнадцать назад — первый курс, зачет по физкультуре.

Парень отрицательно помотал головой:

— Нет, а что?

Окулист, ожидавший уже услышать утвердительный ответ и поставить побыстрее ему отличную медкомиссию, остановил ручку за пару миллиметров до бумаги и, положив ее на стол, поднялся из-за стола.

— Ну-с, проверим ваше зрение. Садитесь — сделал доктор пригласительный жест в сторону стула.

Прежде, чем сделать шаг, парень щелкнул, потом резко мотнул головой и только тогда пошел, все время щелкая. Офтальмолог, в начале беседы сильно реагирующий на сие щелканье неизвестно чем, теперь просто не обращал внимание — у него было столько пациентов, и все со своими странностями, что и всех нервов не хватит, если обращать на каждую странность в их общении или действиях внимание. Меж тем парень подошел к стулу и сел, а Сергей Юрьевич отметил, что Кай, прежде, чем сесть, нащупал руками его спинку. Эта мысль пролетела так же быстро, как и забылась, а врач уже подошел к таблице с русскими буквами разного шрифта.

Тыкая строчку за строчкой, он повторял: «Видно?».

Сначала была девятая, потом седьмая, шестая, и так далее до первой. Тыкая все выше и выше, врач хмурился, так как Кай все время молчал, и смотрел куда-то немного в сторону отрешенным взглядом.

— Что, и эту не видите? — офтальмолог тыкнул на самую первую и самую большую букву «Ш», на что Кай спокойно дал ответ «нет».

Сергей Юрьевич покачал головой: у него зрение еще хуже, чем у предыдущих ребят.

— Так, пройдем в темную комнату.

Повторилась та же процедура: парень встал со стула и, «прощелкал» к темной комнате, в которой уже ждал врач, сидя на стуле перед щелевой лампой, на которую надо ставить подбородок и прижимать лоб к проспиртованной холодной железячке.

Парень сел на стул, нащупал рукой углубление для подбородка и незамедлительно поставил его, прижав лоб.

Только включив яркую лампочку, Федотов спросил:

— Расширяли зрачки?

Сквозь стиснутые зубы парень ответил:

— Нет.

— Хм, что же это… — нахмурился врач — зрачки парня полностью не реагировали на свет, отключая прибор, — садись сюда, посмотрим глазное дно.

Оба пересели за стол, на левом верхнем углу которого сияла яркая лампа. Только поднеся зеркальце к своему глазу, а увеличительное стекло к глазу парня, врач ужаснулся, едва не выронив приборы из рук:

— Матерь божья…

Посмотрев еще секунд десять, врач положил приборы на стол и снова с ужасом воскликнул:

— Господи, парень, ты же слепой…

— Ну да, — снова холодно ответил Кай.

И только сейчас, глянув на парня, Сергей Юрьевич осознал, почему у него был такой отрешенный взгляд. Вот только он не понимал некоторых вещей: неужели он пришел сюда один? Как он вообще это сделал, если не видит, да и где его трость, и темные очки? Хотя, если вспомнить, он прекрасно обходится и без них, ведь он, будучи первый раз в кабинете, ни разу не задел ни одного стула или чего-либо еще, а ведь в кабинете окулистов стоит много всяких непонятных штуковин для обычных людей, далеких от офтальмологии. Все вопросы отошли на второй план, а пациент и врач сидели уже минуту молча в темной комнате. Подумав, что это неэтично, держать его тут, Сергей Юрьевич предложил пройти обратно в кабинет, и стал внимательно следить за действиями Давыдова, оставаясь на месте. Парень щелкнул, потом встал и прошел как самый обычный человек сначала к выходу из темной комнаты, а потом и к столу Федотова. У офтальмолога аж челюсть отвисла: он здесь первый раз, а каким-то образом догадался, где стоял стул, при этом он шел не на ощупь, а просто щелкая. Гадкая у него, все-таки, привычка, ей богу… Следом за ним проследовал на свое место врач. Грузно сев за стол, он поставил локти и положил подбородок на скрещенные руки:

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.