Принцесса и горошины

Дэй Алисса

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Принцесса и горошины ( Дэй Алисса)

Давным-давно и далеко-далеко отсюда, в крохотном королевстве под названием Эльвания, жила одна принцесса.

Точное расположение этого королевства затерялось во тьме веков: одни говорят, что оно стало частью Франции, другие утверждают, что Швейцарии. Второе утверждение, по всей видимости, ближе к действительности, так как жителям этого королевства бывало свойственно ледяное безразличие, которое позднее назовут нейтралитетом. Все сходятся на том, что из окна своей спаленки в высокой башне принцесса могла любоваться водами озера, ныне известного как Женевское. Впрочем, живописные озера не очень ее интересовали. Как и другие виды. Принцессу занимало одно — упорные и неуклонные поиски идеального мужа.

Вот история этой принцессы (и не только ее).

— Люсинда!

Мелодичный вопль Ее Геморройного Высочества оглушил, словно рев трубы в руках бездарного трубача. Люси соскочила с узкой койки, судорожно прижимая к груди ветхое одеяло. Отупело моргая спросонья, она пыталась понять, что произошло.

Хорошо бы — с ней. С ней — это с принцессой Маргаритой Глорианой Долорес Трезор Монтегю. Для друзей — просто Глори… Хотя откуда у нее взяться друзьям? Для Люсинды — с тех пор как им обеим исполнилось десять лет — госпожа, повелительница, хозяйка и сущее наказание.

Вопль не повторился. Люси закрыла глаза и медленно опустилась на комковатый тюфяк, в глубине души надеясь, что ее посетил кошмар. Может, опять приснится тот необъяснимо волнующий сон, хотя и забавно было, что через парадный зал, сверкая черными глазами, к ней несся верхом Ян. С каких это пор Ян является ей во сне?

Более того, с каких это пор у нее дух захватывает от какого-то там… сна?

Люси решительно прогнала эту беспокойную мысль и открыла один глаз. Розоватый свет, сочившийся в узкое окно, недвусмысленно говорил о том, что прошел всего час, никак не больше, с той минуты, когда принцесса наконец-то — наконец-то! — объявила, что изволит быть удовлетворена приготовлениями, а стало быть, Люси может уйти в свою спальню — тесную конурку, примыкавшую к покоям Глори, — и вздремнуть хотя бы пару часов, прежде чем появятся гости.

Тоже, кстати, ублюдки королевской крови.

Будет просто чудо, если Люси доживет до конца этой недели. И почему она не кухарка, не посудомойка или даже не прачка? Уж верно, надрываться в духоте поварни или у котлов, где кипятится белье, — настоящий праздник по сравнению с тем, чтобы скакать на задних лапках перед избалованной принцесской.

Ну да ничего. Не важно. Спать… Ох, какое же это счастье — спать! Еще хоть пару часиков, а потом — кружку крепкого горячего чая… Нет, две кружки, а лучше три, и…

— Люсинда! Сейчас же иди сюда, ленивая мерзавка! Мы забыли про горошины!

Люси от неожиданности подскочила и ударилась головой о каменную стену, да с такой силой, что через пару часов на этом месте наверняка образуется шишка размером с гусиное яйцо. Уже не говоря о головной боли. Стиснув зубы, Люси спустила ноги с койки и встала. Ее слегка пошатывало, голова кружилась и раскалывалась от боли.

— Уже. Иду. Мерзкое. Ты. Чудовище, — едва слышно процедила она сквозь зубы. И добавила громче: — Иду, госпожа!

Она даже не потрудилась придать голосу надлежащую бойкость. Глори все равно этому не поверила бы. В последний раз голос Люси звучал бойко в тот самый день, когда она подбросила в кровать Глори чрезвычайно мокрую и склизкую жабу. Вспомнив тот случай, Люси улыбнулась, но тут же невесело вздохнула: что веселого — жить воспоминанием о ребяческой выходке одиннадцатилетней давности.

Еле волоча ноги, Люси вошла в спальню Глори и, как всегда, оторопела под неистовым напором розового цвета. Настенные коврики, покрывала и сама Глори — все и вся здесь было тошнотворно-розовым. И розово-розовым. И пурпурно-лилово-розовым. Все равно что вдруг оказаться в желудке свиньи.

Люси вновь протерла глаза, надеясь, что кошмарное видение исчезнет, — не помогло. Да и никогда не помогало.

— Глори, ты о чем? Какие горошины?

— Для тебя — «ваше высочество»! — рявкнула Глори. — Или «миледи». По крайней мере, пока не уедут гости. Еще не хватало, чтобы кто-то решил, будто я позволяю прислуге со мной фамильярничать!

— Прислуге?! Прислуге?! А на чьем плече ты выплакивалась столько раз, что нам обеим не упомнить? К кому ты забиралась в постель, трясясь от страха во время грозы, пока тебе не стукнуло пятнадцать? — Люси была уверена, что задает эти вопросы с поразительным хладнокровием. — Так что подумай, стоит ли называть меня прислугой, иначе на этой неделе тебе будет прислуживать Магда!

Глори ахнула, ужаснувшись одной мысли о том, что получит в камеристки свинарку.

— Магда?! Да ведь она год не мылась! Ты, верно, шутишь? Не забывай, что ты обязана мне…

— Я тебе ничем не обязана, — холодно отрезала Люси. — Все одиннадцать лет я отрабатывала — причем с лихвой — свое содержание, и это вопреки тому, что твоя мать обещала моей матери! Через три дня мне исполнится двадцать один, и на эту неделю я задержалась здесь лишь из одолжения той Глори, которую когда-то любила как сестру.

Надо отдать Глори должное — вид у нее стал пристыженный, но буквально на пару секунд.

— Ты отлично знаешь, что, сколько бы тебе ни исполнилось, ты никуда от меня не денешься. Тебе просто некуда идти.

— К моим услугам, Глори, целый мир. Или ты забыла?

Люси взмахнула рукой, и все вещи, которыми был завален пол спальни, — подушки, наряды, побрякушки, — грациозно вспорхнув, разлетелись по местам, в сундуки и гардероб.

— Ну? Какие горошины?

Да, конечно, обязательно нужно было спросить: «Какие горошины?» «Кретинка пустоголовая!» — злобно прошипела себе под нос Люси, с тяжелым стуком грохнув на деревянный позолоченный каркас кровати последний матрас.

Вот уже добрых полтора часа она шныряла по коридору, забираясь в комнаты, приготовленные для гостей, чтобы под каждый матрас засунуть железный шарик размером с горошину. Напоследок она пробралась в роскошную опочивальню, которая предназначалась исключительно для заезжих принцев либо эльфийских вельмож, и там пристроила на место последнюю горошину. Ну вот, дело сделано.

И надо же, чтоб горошины оказались именно железными! Против железа чары Люси были бессильны, а не то бы она управилась за считаные минуты. Именно в том, собственно, и состояло задание, которое придумала для нее Глория, — спрятать в гостевых покоях крохотные кусочки железа, чтобы эльфы во время переговоров не смогли творить там волшбу.

Магия эльфов тоже была не в ладах с железом. И все же рассудок Люси, изнуренный недосыпанием, чуял в рассуждениях Глори изрядную брешь. Как бы там ни влияло железо на чары Люси, сама она твердо знала, что никоим образом не может быть эльфийской породы. Она поборола соблазн в подтверждение этой мысли потрогать кончик своего уха — обычного, ничуть не заостренного. Быть может, ее дар — отголосок древней лесной магии, но уж совершенно точно не эльфийской.

Страстное желание поскорее вернуться в постель вспыхнуло в Люси с новой силой, и она направилась к двери, безуспешно пытаясь отряхнуть с ночной сорочки накопившуюся под кроватью пыль. Надо сказать экономке, что в гостевых покоях не прибрано… Хотя нет, не надо. Ее, Люси, это больше не касается.

— Все равно эти эльфийские морды ничего не заметят, — проворчала она вслух, обращаясь к пустой комнате. — Что может быть нелепее, чем…

— Эльфийские морды? Я и представить не мог, чтобы лица моих сородичей удостоились столь лестного звания.

Незнакомый голос звучал словно воплощенный в музыке соблазн — дразнящий, чарующий, вкрадчивый ровно настолько, чтобы Люси ощутила жар в тех сокровенных местечках, на которые голос мужчины не может и не должен воздействовать подобным образом.

К счастью, на нее такие фокусы не действуют.

Прежде чем поднять взгляд, Люси попыталась стереть с лица угрюмое выражение, но при виде собеседника опять стала мрачнее тучи. Спору нет — эльфийский лорд был хорош собой. Впрочем, как и все эльфы. Высок — на добрые пол-ладони выше человеческого роста. Серебристые, с лунным отливом, волосы ниспадают мерцающей волной до самого пояса. Стройный, худощавый, но мускулистый. Глаза цвета небесной синевы отливают ледяным блеском.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.