Абвер против СМЕРШа. Убить Сталина!

Куликов Николай И.

Серия: Русский диверсант абвера [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Абвер против СМЕРШа. Убить Сталина! (Куликов Николай)

ГЛАВА 1

Яковлев Александр Николаевич, агент Крот

8 октября 1944 г.

г. Смоленск.

Спиридонов привел меня к одноэтажному длинному деревянному жилому бараку — по соседству таких стояло несколько. Дождь усилился, и на дворе никого не было: только у сараев-дровяников, расположенных метрах в сорока-пятидесяти, какой-то мужик в тельняшке колол дрова. «Что это он, под дождем, — подумал я удивленно, — другого времени не нашел?»

— Здравия желаем, товарищи офицеры!

Резко обернувшись, я сжал рукоятку пистолета в кармане шинели. Но опасность нам не грозила — это дровосек, после того, как гаркнул свое приветствие, бросил на траву топор и вытянулся по стойке «смирно», пожирая нас с Михаилом глазами преданного пса.

— Не обращай внимания! — сказал Михаил. — Ничего особенного, местный дурачок. Вроде бы контуженный на фронте, так я слышал… — И первым вошел внутрь барака. — Дверь не закрывай, здесь темно!

Мы оказались в длинном темном коридоре, по бокам которого с обеих сторон угадывались через равные промежутки двери. Спиридонов уверенно подошел к одной из них, пошарил рукой поверх косяка и вынул короткую узкую дощечку, из-под которой извлек ключ. Потом он быстро открыл большой навесной замок и отворил дверь в комнату: по тому, как Михаил уверенно держался и ориентировался, я понял, что раньше он здесь бывал и, скорее всего, неоднократно.

— Кто здесь? — Из соседней комнаты, что напротив, выглянула пожилая маленькая и сухонькая женщина в теплой кофте и шерстяном платке, накинутом на плечи.

Она вышла в коридор и, подойдя к нам ближе и подслеповато щурясь, повторила вопрос:

— Граждане, вы к кому?

— Тетя Маша, да я это — Михаил! — откликнулся Спиридонов. — Приехал на пару дней в командировку! Со мной приятель, герой-фронтовик — прибыли только что, даже сестру не успел предупредить!

— Ах, Мишенька! — Старушка всплеснула руками, подходя к нему ближе. — А я, дура старая, сразу тебя не признала. Сестра твоя на работе, в магазине — может, внучку послать, предупредить о твоем приезде?

— Не надо, тетя Маша! К вечеру она с работы вернется, а мы здесь — будет для нее приятный сюрприз! Я пока тут сам с приятелем похозяйничаю: дровишек наколем и все такое!

— Да вам с дороги и отдохнуть надо — не буду мешать…

С этими словами женщина направилась к себе: на пороге ее комнаты я успел заметить двух девочек примерно десяти и пяти-шести лет. «Внучки, наверное», — мелькнула мысль. Потом мы зашли в комнату так называемой «сестры».

Сразу за дверью была крохотная кухня: в углу кирпичная, побеленная снаружи печь с двумя конфорками. Слева от двери рукомойник, справа у окна стол и две некрашеных табуретки. Около печи аккуратно сложенная вязанка дров и небольшой шкафчик для посуды, подвешенный на стену, — вот и все, что я увидел в этом помещении. На противоположной от входа стене, за занавеской, была вторая дверь: я прошел туда вслед за Михаилом и увидел небольшую чистенькую комнату-спальню. Из мебели тут стояла аккуратно застеленная металлическая кровать с панцирной сеткой, старый платяной шкаф в углу и невысокое трюмо напротив кровати. Окон не было, и Спиридонов ненадолго включил свет, окинув обстановку внимательным взглядом.

Потом мы вернулись на кухню: я повесил свою плащ-палатку, а за ней и фуражку на вешалку у входа. Печь не топилась, в помещении было довольно прохладно, и снимать шинель я не стал — только расстегнулся. Ремень с кобурой и портупеей положил на подоконник, а сам сел на табуретку к столу у окна. Напротив расположился Михаил: он даже шинель не расстегнул, а кепку небрежно бросил перед собой на стол. С полминуты мы сидели молча, переводя дух с дороги. Первым заговорил Спиридонов:

— Ну вот мы и «дома». — При этом он злобно скривился и сплюнул в сторону печки.

Я, конечно, понял его горькую иронию: у нас не только не было своего дома — и Родину мы, похоже, потеряли безвозвратно…

— Но бог от меня, видно, еще не отвернулся, — Спиридонов суеверно перекрестился, — если послал тебя прошлой ночью. Если бы не ты, зачем мне с утра пораньше навещать радиста? Пошел бы, как обычно, прямо на работу — там бы меня и «взяли», нутром чую!

— Верно чуешь! Я уже тебе говорил, «Смерш» всех «перетрясет» — с кем был связан и даже просто общался твой напарник. На тебя они «выйдут» очень быстро — можешь не сомневаться.

— Да я и не сомневаюсь.

Естественно, говорили мы очень тихо, придвинув табуретки ближе друг к другу: деревянные стены барака слишком тонки и ненадежны…

Михаил закурил, потом пристально на меня взглянул и высказал мысль, которая мне тоже приходила в голову:

— Похоже, мы с тобой теперь одной веревочкой повязаны.

— Очень может быть, но окончательное решение не за нами. Как со связью?

Этот вопрос беспокоил меня больше всего: без связи мне здесь вообще нечего делать. Добраться до линии фронта и попытаться перейти на «ту сторону» я могу и в одиночку: никакие смоленские резиденты вроде Спиридонова мне для этого не нужны.

— Я же сказал, Николай, связь будет! В «аварийной» обстановке предусмотрен выход в эфир на запасной частоте и по новым позывным, два раза в сутки — в три ночи и в четырнадцать ровно. Сейчас около одиннадцати, ждать осталось недолго.

— Рация далеко?

— Рядом, в надежном тайнике — его еще немцы соорудили, незадолго до отступления. Предусмотрительными оказались, сволочи!

Меня не удивил нелицеприятный отзыв Михаила о наших теперешних «хозяевах». Есть замечательная фраза: «Победителей не судят!» Что было бы с тем же Сталиным, сумей армии Деникина захватить Москву в девятнадцатом и подавить большевистский мятеж? Висел бы на фонарном столбе в одном ряду со своими соратниками. То же в отношении немцев — раз они проигрывают войну, то автоматически превращаются из победителей в «фашистских сволочей» — даже для таких, как Спиридонов, которые совсем недавно готовы были пятки им лизать…

— А что за «сестра» у тебя здесь проживает? — спросил я.

— Надеждой ее зовут. Имя наверняка вымышленное: лет ей примерно тридцать или тридцать с небольшим: ничего бабенка, аппетитная…

— Как я погляжу, у тебя все бабы аппетитные, — прервал я Спиридонова, — может, по случаю, ты и к ней клинья подбивал?

— Что ты! С ней лучше не связываться — такая человека на тот свет отправит и не поморщится! Я ее еще по Пскову знаю: уже тогда про эту Надежду всякое говорили — вроде она у немцев на особом счету и все такое… В общем, ты меня понял — лучше от нее держаться подальше. Знаю точно, что она из донских или кубанских казачек: коммунистов-комиссаров ненавидит люто — у казаков с ними свои счеты…

— Как вы поддерживали связь? — снова прервал я Михаила. — Общие дела у вас были?

— Да никаких дел не было! Появлялся у нее один-два раза в квартал… Забирал посылки: питание для рации, иногда деньги — вот и все! Соседям она представила меня как двоюродного брата из района.

— Понятно. Еще вопросик: в бараке днем, кроме соседки и этих двух девчонок-малолеток, — есть еще кто-нибудь?

— Надежда говорила, больше никого. Этот полудурок контуженый болтается — вот и все. Остальные на работе: бабы да подростки — мужиков-то на войну забрали…

Я отчасти удовлетворил свое, отнюдь не праздное любопытство, но и «дядю Мишу» весьма интересовал один вопросик:

— Ты ночью помянул: забросили вас пару дней назад. Про задание не спрашиваю — не ребенок, но, ежели начистоту: заброска твоя кратковременная — ведь так?! Выполнил задание — и назад! Я прав?

Спиридонов говорил с какой-то заискивающей интонацией, заглядывая мне в глаза, словно пытаясь прочитать нужный ему ответ.

— Допустим, ты прав! Что дальше? — теперь я вопросительно посмотрел на Михаила, хотя прекрасно понял, к чему он клонит.

— Уходить мне отсюда надо — иначе все, хана! Если тебе скоро возвращаться к немцам, свяжись с ними и сообщи, чтоб и я с тобой!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.