Вне поля зрения

Леонард Элмор Джон

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вне поля зрения (Леонард Элмор)

1

Фоули еще не приходилось бывать в такой тюрьме, где можно было бы подойти вплотную к ограде, не опасаясь быть застреленным. Данным наблюдением он и поделился с надзирателем, которого все звали Пупом, — так, чтобы разговор поддержать. Они стояли в тени между часовней и сторожевой башней из красного кирпича — из него были построены все здания тюрьмы — и смотрели в сторону спортивного поля. Около семисот зеков, выстроившись вдоль ограды, наблюдали, как игроки двух команд в одинаковых тюремных робах и без защитных щитков пытаются втоптать друг друга в землю.

— Это они так агрессию выпускают, — сказал Фоули. — А что еще делают, знаешь?

— Ты о чем? — не понял Пуп.

Такого тупого надзирателя Фоули встретил впервые, хотя сделал две ходки в тюрьмы штатов и одну — в федеральную. Это не считая полудюжины мелких задержаний.

— Да они же Суперкубок разыгрывают, — пояснил Фоули. — Делают вид, что находятся на стадионе «Сан-Девил» и что сегодня — следующее воскресенье. Причем обе команды играют за «Далласских ковбоев».

— Дерьмо, а не игроки, — заметил Пуп.

Фоули повернулся и посмотрел на профиль надзирателя, на козырек фуражки, нависший над солнечными очками. Светло-коричневая рубашка с погонами, такие же брюки, портативная рация и фонарик на поясе, никакого оружия. Роста они были одинакового — шесть футов один дюйм, — но если темно-синяя роба, в которую было облачено стройное тело Фоули, нигде не топорщилась, у Пупа в районе талии висело сорок фунтов лишнего веса — форменная рубашка обтягивала этот пузырь, как пленка — сосиску. Фоули предпочел вернуться к наблюдению за игрой.

Шустрый черный паренек вышел под пас, но был сбит с ног не менее шустрым и таким же черным защитником. Из белых играли только несколько сумасшедших байкеров, которым хватало безбашенности и силы, — да и они не играли, а просто молотили друг друга кулаками. Латиносы в игре не участвовали, все стояли вдоль ограды, за исключением двоих, которые нарезали круги против часовой стрелки вокруг поля. Во всех без исключения тюрьмах заключенные, выйдя на прогулку, почему-то двигались против часовой стрелки. Всегда. Эти двое пробегали десять миль каждый день, без выходных. Добежав до ближней к Фоули стороне поля, они перешли на шаг.

Хосе Чирино и Луис Линарес, Чино и Лулу, «муж» и «жена», оба небольшого роста, и оба осуждены на двадцать пять лет за убийство. Фоули пристально следил за тем, как они, лениво перебирая ногами, идут вдоль линии зрителей.

Прошло еще около минуты, прежде чем он произнес:

— Кое-кто хочет уйти отсюда. Что мне перепадет, если я скажу, где и когда?

Пуп повернулся и прищурившись посмотрел на него сквозь очки, — очевидно, именно так он определял, говорит зек правду или вешает лапшу на уши.

— О ком конкретно мы говорим?

— Все имеет свою цену, — ответил Фоули, словно не замечая надзирателя.

— Я же приношу тебе выпивку.

— И делаешь на этом неплохие деньги. — Фоули обернулся. — Нет, мне нужен покой. Поверь мне на слово, в более дерьмовой тюрьме я еще не бывал. Общий режим, а все зеки — опасные преступники.

— И ты один из них.

— Если я и был таковым, то давно остепенился. Да ты сам посмотри, они все — одной злобной породы. Я же насилие презираю, преступления совершаю по привычке, поэтому меня и упрятали сюда до старости, чтобы не взялся за прежние дела на свободе.

Пуп все еще не сводил с него прищуренных глаз:

— Решил стать стукачом?

— Это оправданно, если хочешь обеспечить будущее. Я даю тебе шанс предотвратить побег, ты набираешь очки, получаешь повышение по службе. Тогда как я получаю покой, — надеюсь, ты позаботишься обо мне, пока будешь здесь служить. Не станешь вмешиваться в мои дела, посылать на работу.

Пуп смотрел на него с прежним подозрением:

— Сколько зеков собирается сбежать?

— Я слышал, шесть.

— Когда?

— Похоже, сегодня.

— Кто именно, знаешь?

— Знаю, но не скажу. Пока. Приходи в часовню около пяти тридцати, перед вечерней поверкой.

Фоули смотрел прямо в прищуренные глаза надзирателя. Тот явно пытался прочесть его мысли.

— Ну что, Пуп, хочешь стать героем или предпочитаешь незаметное существование?

Во время обеда Фоули получил свою порцию свиной кожи и двинулся вдоль центрального прохода, пытаясь высмотреть Чино среди множества белых футболок и черноволосых голов. Чино сидел вместе с соотечественниками и жадно пожирал макароны с сыром, от которых самого Фоули всегда тошнило. Господи, целую кучу навалил, а парень напротив еще подкладывает ему со своего подноса. Чино поднял на Фоули взгляд черных глаз, окруженных сетью шрамов — эти шрамы он заработал, делая карьеру боксера, еще до того, как возраст и убийство заставили его уйти с ринга. Чино было под пятьдесят, но форму он поддерживал, Фоули сам видел, как Чино тридцать раз подтянулся на перекладине и ни разу не дрыгнул ногами, пытаясь зацепиться за воздух. Кубинец кивнул, но сесть не предложил, не приказал своим людям освободить место. Рядом с ним приткнулся Лулу, склонившийся над подносом с макаронами и стаканом молока, который выдавали всем заключенным в возрасте до двадцати одного года, чтобы тела их были крепкими и здоровыми.

Фоули отобедал в компании байкеров, которым за тройную цену сплавлял пронесенное Пупом в тюрьму спиртное. Посидел с ними, послушал, как они в шутку сравнивают его ром с мочой. Мнения разошлись в одном, чья именно это моча — собачья, кошачья или крокодилья. Последнее сравнение понравилось байкерам больше остальных, но тут Фоули заметил, что моча должна быть какой-нибудь необычной, и предложил куриную, за что был вознагражден улыбками, полными гнилых зубов и пережевываемой пищи, и одобрительным хрюканьем. Пообедав, Фоули вышел во двор выкурить сигарету и подождать Чино.

Тот появился вместе с красавчиком Лулу, который смотрел на всех, обиженно надув губки и удивленно хлопая длинными, как у девушки, ресницами. Такая вот манера. Чино пришлось отметелить целую толпу поклонников Лулу, чтобы единолично им распоряжаться. Он как-то сказал Фоули, что на свободе Лулу не был гомосексуалистом, но, попав в тюрьму, открыл в себе сей талант. В такие интимные тайны Фоули стали посвящать после того, как он заявил Чино, что более агрессивного боксера второго полусреднего веса в жизни не видал. Будучи проездом в Лос-Анджелесе — грабил там банки, — Фоули присутствовал при том, как Чино проиграл Маурисио Браво. А в Лас-Вегасе Фоули видел его бой с мексиканцем по имени Паломино — Чино тогда не повезло. В шестом раунде остановили поединок и засчитали ему поражение из-за подбитого правого глаза. Фоули сказал тогда: «Кроме тебя, только Роки Бальбоа возвращался на ринг после стольких поражений». Чино выиграл двадцать два боя и проиграл семнадцать, что нельзя было назвать выдающимся достижением для человека, называющего себя боксером. Хотя настойчивостью его можно было восхищаться. Фоули стал единственным белым, которому Чино позволял приблизиться к себе.

Он подошел, обнимая Лулу за плечи, потом опустил руку и зацепил большим пальцем пояс его штанов, как будто взял на поводок.

— Значит, сегодня, — сказал Фоули. — Волнуешься?

— Друг, я же сказал, что Суперкубок в воскресенье, — невозмутимо произнес Чино.

— Да, но, по-моему, ты решил ускорить события.

У Чино появился блеск в глазах:

— С чего ты взял?

— Вы, как обычно, вышли на пробежку, чтобы никто ничего не заподозрил, но пробежали всего пару миль, значит, бережете силы. И ты съел фунтов десять макарон — запасался углеводами.

— Я же сказал, если хочешь, можешь участвовать.

— Можно было бы, да боюсь испачкаться.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.