Малолетка

Чернобровкин Александр Васильевич

Жанр: Короткие любовные романы  Любовные романы    2014 год   Автор: Чернобровкин Александр Васильевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Малолетка ( Чернобровкин Александр Васильевич)

Я сижу, положив руки на планширь, на скамейке на правом крыле ходового мостика пассажирского катера «Мухалатка» и смотрю на медленно темнеющее, чистое небо, с которого недавно сползло солнце. Катер ошвартован к причалу левым бортом, на него грузятся пассажиры, желающие совершить двухчасовую прогулку в сторону открытого моря и на обратном пути полюбоваться огнями ночной Ялты. Я перевожу взгляд на большие круглые судовые часы, прикрепленные к переборке в ходовой рубке. До отхода осталось чуть больше пяти минут. Боюсь, что Малая (с ударением на втором слоге) не успеет. Она сидит на корточках передо мной и сосет член, посапывая курносым носиком с тремя веснушками. У нее стрижка «гаврош» и обесцвеченные волосы челки закрывают от меня глаза, но я не сомневаюсь, что это занятие очень нравится Малой. Она с наслаждением обхватывает тонкими губками головку члена и, лаская ее снизу язычком, двигается вперед-назад. Ее старания приятны мне, но не доводят до оргазма. Слишком несексапильной кажется она мне: молодая — осенью будет пятнадцать и худая — ни сиськи, ни письки и жопа с кулачок.

Ни с нашего причала, ни с соседнего ее не видно, фальшборт прикрывает. Только если с главной палубы свернуть в тамбур к ведущему на мостик трапу, лицом к которому я сижу, можно будет увидеть Малую со спины. Хотя дверь в тамбур открыта, на ней есть надпись «Посторонним вход запрещен», а членам экипажа не до нас: моторист-матрос на причале проверяет билеты у заходящихся на катер пассажиров, а капитан-механик дерет снятую час назад бабу в нижнем пассажирском салоне, закрытом мною на замок снаружи, потому что изнутри закрыть нельзя: подстраховка от бестолковых.

Снял я Малую в начале июня, когда трудился на катере «Владимир Луговской» — старой калоше, таких всего две оставалось в ялтинском портофлоте, которая имела только два достоинства: закрытый верхний пассажирский салон, удобный для коллективных пьянок, и большую каюту для экипажа. Благодаря первому достоинству на моем тогдашнем катере и происходила пьянка моих однокурсников по мореходке — вахтенных матросов с шести катеров, ошвартовавшихся на ночь к одному причалу. Тогда сезон только набирал обороты и катера уже к восьми-девяти часам вечера шабашили. Пили мы портвейн «Приморский», называемый нами «Пал Палыч», и закусывали хлебом и жареным морским окунем — самой дешевой едой, продаваемой в гастрономе на набережной. Как всегда, окуня оказалось больше, чем портвейна, а деньги у нас были, недавно получили, вот и пришлось засылать очередного «коня». Жребий выпал на меня. В гастрономе я затарился четырьмя семисотграммовыми бутылками «ПП» и на выходе наткнулся на Малую. Точнее, я увидел две длинные и стройные, хоть и худенькие, ножки, и красную мини-юбку. Девушка была почти одного роста со мной, в лицо я не вглядывался, поэтому мне даже в голову не пришло, что она малолетка.

— Пойдем со мной! — задорно позвал я, на миг остановившись рядом с ней.

И она пошла. Так думаю, что повелась на морскую форму — вечную, как и стихи, и французская речь, блесну для женщин. Тогда нас заставляли ходить на вахту в форме. Потом мы взроптали: суконные флотские штаны — не лучшая одежда в сорокоградусную жару, и перешли на «гражданку».

В салоне катера был полумрак, который подсвечивали огоньки сигарет, а Малая сидела рядом со мной, так что возможности рассмотреть ее у меня не было. Говорила она мало, но пила и курила почти наравне с нами. Нагрузился я в тот вечер здорово. Хорошо, что гастроном закрылся в одиннадцать, а больше негде было отовариться. Ребята разошлись по своим катерам, и я повел Малую в каюту. Она даже не спросила, зачем. Там стояла свечка в банке из-под майонеза, хотел я ее зажечь, но случайно столкнул со стола и ползать на четвереньках и искать не захотел.

Я сел на кровать и позвал девушку:

— Иди сюда.

Она подошла на звук голоса. Я обнял ее за худенькую попку и прижал к себе. Мое лицо уткнулось в ее живот чуть ниже грудей. На ней была светлая кофточка из тонкой прохладной материи. Одной рукой я расстегнул пуговички, маленькие и скользкие, и принялся неспешно целовать теплую кожу. Малая вздрагивала от каждого прикосновения моих губ. Но еще больше ей понравилось, когда я добрался до ее соска, мягонького и маленького. При первом прикосновении к соску она даже попыталась вырваться из моих рук. Я сосал маленькую грудь, забирая в рот почти всю ее, слушал сопение Малой, которое становилось все чаще и громче, и одной рукой стягивал с нее одновременно юбку и трусики. Почувствовав, что член мой достаточно отвердел, я лег на спину, увлекая девушку за собой, перевернулся, оказавшись на ней. Она не сопротивлялась, но и не помогала мне. Попка у нее была худенькая, поэтому я раздвинул ее ножки и загнул их повыше, чтобы мне было удобней. Она оказалась целкой. Люблю ломать целяк — люблю быть первым во всем! Она не застонала и даже не дернулась, только дыхание затаила. Я вошел в нее до упора, потом переместился по ней чуть вперед, чтобы член загнулся и начал тереть по клитору — поза не слишком удобная, но первый раз должен быть хотя бы чуточку приятным для девушки, — и заработал в небыстром темпе. Малая немного оклемалась и засопела возбужденно. Кончил я один, в нее.

Она не плакала и не требовала объяснений в любви, только спросила довольно спокойно:

— А если я забеременею?

— Это не так просто, как тебе кажется, — беззаботно ответил я и оказался прав.

Потом мы оба разулись, а я еще и разделся, немного пососались и заснули спокойно, потому что однокурсник мой Вовка Бондаренко, вахтивший на соседнем катере «Петр Луконин», должен был разбудить нас, когда придет проверка. Эта самая проверка и разбудила сперва Вовку, а потом и нас. На мое счастье в группе были только два представителя портнадзора, ни милиции, ни пограничников, иначе бы получил за Малую больше, чем она весит. Она оделась и ушла одна домой, не побоялась поздно ночью, а нас с Бондаренко на следующий день вызвали в отдел кадров и поменяли местами работы. Вовка и объяснил ей, где меня искать, когда она через два дня пришла на «Луговской». Зря он это сделал. Подошла ко мне малолетка, поздоровалась, а я смотрю на нее, одетую в джинсы (в тот день было пасмурно и прохладно), и не узнаю.

И только когда она закусила губу, стараясь не зареветь, и засопела курносым носиком, я догнал и даже нашелся:

— Ты такая красивая! Неужели ты — моя Малая?!

— Да! — радостно подтвердила она, а по щекам потекли две слезинки, поменявшие заряд с минуса на плюс.

Я завел ее на катер, разговорились. О возрасте не спрашивал, догадывался, что обманет.

Зашел сбоку:

— Чем занималась сегодня?

— Документы относила в ПТУ, на повара, как мама.

— А в институт не потянешь?

— Какой институт после восьмого класса?! — проболталась она и, поняв, что рассекречена, заявила с вызовом: — Ну, и что?!

— Ничего, — честно признался я.

Какая разница, если она хочет?!

В обычных позах она не кончала. Ей было приятно, но не более того. Я придумал позу специально для нее. Мы ложились на правый бок, я — сзади; она сама, чтобы не больно было, вводила член во влагалище, затем сжимала ноги и я клал свою левую ногу на ее левую; правую руку я заводил под ее тело и сжимал ее правую грудь, а левую — между ее ног, на письку, двумя пальцами, смоченными слюной, — на клитор; она клала свою левую руку на мою левую, пальцы на пальцы, и подсказывала, как надо ее ласкать; я тер кончиками пальцев клитор, ускоряя или замедляя темп по ее подсказке, и одновременно целовал ее, прикасаясь нежно и коротко, в шею, в «кошачий треугольник», или водил по гладенькой коже кончиком языка. Что мне нравилось в Малой безоговорочно — это запах ее тела, свежий и легкий. У зрелых женщин он гуще, тяжелее и, когда возбуждаются, начинает давить на меня. Малая, даже когда кончала, пахла очень приятно. В этой позе она приплывала быстро и умудрялась кончить несколько раз, пока у меня не уставала рука. Кончая, она начинала сопеть чаще и громче, заставляла меня надавливать на клитор сильнее и водить быстрее, потом делала несколько быстрых вдохов-выдохов, будто сейчас разревется, и резко и крепко сжимала ноги, каменея всем телом. Только влагалище горячело, мокрело и мягчело. Я шевелил там членом, добавляя ей удовольствия. Через некоторое время она ослабляла ноги и подсказывала водить медленно и чуть касаясь, потом убыстрять темп и усиливать давление… Натешив ее, я переворачивал Малую на живот, оказываясь сверху, раздвигал ее ноги пошире и работал на себя. В такой позе влагалище становилось туже, но, благодаря избытку смазки, двигаться в нем было легко и приятно, и кончал я быстрее, чем в других позах. В нашей паре проблемы с оргазмом были у меня: я подолгу не мог кончить на Малой, частенько влагалище успевало высохнуть, а я запыхаться. Иногда, остановившись, чтобы отдышаться, мне хотелось встать, набить ей морду и уйти. Сдерживала не жалость к ней и даже не желание кончить, а мое упрямство: если уж взялся за что-то, обязательно доделаю.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.