Монахиня Адель из Ада

Фрэй Анита

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Монахиня Адель из Ада (Фрэй Анита)

ПРЕДИСЛОВИЕ:

Вначале была повесть «Осторожно — Питер!» Начиналась она так:

«Этот опус не для коренных и не для тех, кто ухитрился породниться с Городом. Он — для «пристяжных», для будущих страдальцев, позарившихся на красоты и упрямо лезущих в Ловушку…»

С тех пор прошло некоторое время, у автора появились кое-какие новые идеи, в результате чего повесть выросла в роман. Однако предисловие осталось почти неизменным.

Итак:

«Пристяжным» тут лучше бывать наездами — идеально два-три дня, максимум четыре года. Шесть лет тоже можно, но это уже «с конфискацией». Пушкин умер на шестом году, Достоевского на шестом году царь обозвал идиотом, а шведы — те так и не поняли, от какой головной боли избавил их Пётр Первый, согнав с этого болота…

Почему-то в фильме «Питер ФМ» совсем нет памятников — даже шпиля Петропавловки не видно, даже с самой высокой крыши. Зато бюстик Чкалова — пять раз крупным планом, шестнадцать мелким и один раз тщательно вымыт из шланга. Неужто Петербург снова переименуют? Неужто Город на Неве будет называться «Чкаловград»?! Успокойтесь, страха нет, просто Город хочет сделать очередной Большой Глоток…

Город-Дверь живёт по дверным законам, эту дверь надо всё время проходить. Прошёл — гудбай, не обижайся. И возвращайся снова, тебя, в общем-то, никто не выгонял…

Изначально этот опус был задуман не для коренных, а как предостережение приезжим. Однако, по прошествии нескольких лет, Санкт-Петербург подсказал автору и другие интересные мысли…

Если Город однажды повлиял на судьбу всей страны, может ли нечто подобное повториться? Существует ли вероятность того, что Санкт-Петербург однажды снова повернёт вспять историю развития человечества?

Фантастические допущения иногда становятся реальностью. Питер — не просто Большая Дверь. Он также кладезь идей для творческой личности… Поставщик рацпредложений вселенского масштаба!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЦАРЬ ДВЕРЕЙ

Глава 1 Непреодолимая тяга

Париж по-прежнему столица мира, хотя тут можно дискутировать. Фонтаны, дворцы, позолота, духи, кутюр, отменный кинематограф — этого полно и в других местах. Главная черта любой столицы — притягательность. Тут не помешает развитый сосательный рефлекс! Дворцы, построенные на болотах, дважды притягательны — и визуально, и благодаря невидимой подземной тяге.

Санкт-Петербург был построен на обширных топях и сразу начал, как могучий пылесос, всасывать коврики соседних территорий, образовав вокруг себя империю. Но это в ходе Северной войны. А в самом начале, только что сбежав в Европу из-под надзора матушки и от ненавидящего взгляда сестры Софьи, понимал ли Пётр, что делал? Кто-то надоумил его, наплевав на внутрисемейные распри, бросить вызов всем соседям. Сперва — шведам.

Началось всё на Весёлом острове, в 1797 году. Юный шведский король Карл Двенадцатый пригласил выпить на брудершафт проезжавшего мимо русского царя, путешествовавшего инкогнито в простенькой повозке. Пётр очень удивился, откуда юнец благородного вида знает его любимые выражения «Мин херц!» и «Брудершафт!» И откуда он вообще его знает?!

Любопытство взяло верх, да и трусость негоже показывать, пришлось сойти наземь, перейти по мосту на островок, слухи о котором ходили весьма туманные.

Юнец шёл так быстро, что двухметровый гость едва за ним поспевал — после целого дня сидения в карете. Был поздний осенний вечер, достаточно темно, однако в свете народившегося месяца хорошо просматривались скользкие булыжники. Дождь буквально только что перестал моросить.

Окна деревянных и каменных построек были плотно занавешены или закрыты щитами — наподобие ставен. Пришлось пройти через весь остров, прежде чем гостеприимный юноша отпер замок покосившейся хибары. Она выглядела беднее всех. Но замок был знатный! И дверь солидная. Что за ней скрывалось? Или… кто? Не иначе как юнец, успевший напоить служанку, теперь не знал, что с ней делать. Пётр решил, что девственник хочет получить уроки храбрости от бывалого мужа.

В хибарке было пусто, но зато имелся вход в подвал. Стены подземного коридора поблёскивали коричневой мозаикой. В зазоры между камешками проникал тусклый свет.

Вскоре свет сделался ярче, словно за стенами разбушевалось пламя. Образовалась немыслимая жара. Но потом стало прохладнее, а затем и вовсе холодно — как на улице. Всё это время юнец что-то говорил на своём языке. Пётр не отвечал. А даже если и хотел бы ответить… Образование, полученное от церковных дьяков, плохо владевших даже русским языком, не располагало к беседам с иностранцами.

Внезапно провожатый свернул в узкую сыроватую нору. Мозаики там не было, а были влажные глиняные стены. И много покосившихся дверей. Отворив одну из них, благородный юноша, с поклоном, жестом пригласил Петра войти. Тот послушался.

В интерьере действительно была баба, одетая в холщовый балахон, подвязанный бечёвкой. В недевичьем возрасте. Бедристая, пузатая, щекастая и… лысоватая. Повернувшись к вошедшим, она обнаружила ещё одно свойство — крайнюю мужиковатость. И низким голосом заговорила — так же, как и благородный юноша, по-тарабарски. Очень быстро и очень чётко, пьяные так не разговаривают.

Юнец потупился, виновато закивал. И вдруг, начисто забыв про брудершафт, умчался. Прочь! Стук его высоких каблуков стих через минуту.

— С прибытием, Пётр Алексеевич, — сказала баба, уже по-русски.

Пётр расхохотался — в силу юмора, полученного при рождении.

— Какие образованные женщины в Европе!

Баба улыбнулась, весьма кокетливо.

— Я не женщина, но к делу сие не относится…

— И каково же дело? — не унимался царь. Он был настроен на веселье, а не на дела. Однако посерьёзнел, когда узнал, что его пригласили на приём к подземному владыке. Не к Люциферу, который самый главный и обитает гораздо ниже, у самого ядра земли, а к одному из его наместников, который отвечает за территории, примыкающие к острову. И что эти территории надобно скорей расширить и застроить величественными дворцами, пока другие болотные владыки до такого не додумались.

— Хотел шведам поручить, да малочисленны они, кишка тонка.

Так и сказал женоподобный начальник: кишка тонка, ибо русский знал в совершенстве. Сколько ещё языков знал владыка, спрашивать было неудобно. Вместо этого Пётр осведомился:

— Кто тот юноша?

— Который?

— Который так стремительно удрал, не выпив со мной брудершафту.

— Это новый шведский король. Он боится, что ты можешь не согласиться, и ему придётся искать нового царя, охочего…

— Охочего дворцы строить? Я свой собственный дворец сызмальства мечтал иметь, много дворцов, и свой огород с фонтанами — не хуже версальского!

— Мечты наши совпали, — улыбнулся холщовый толстяк. — По примеру Парижа и я намеревался новую столицу делать — на территориях, отведенных мне хозяином…

Каким хозяином, и так понятно, подумал Пётр, а вот…

— А революции там будут? Хочу, чтобы всё как в Париже!

— Будут-будут, всё будет, — заверил владыка. — Но не всё сразу. Для революций зависть великая нужна, а у нас с тобой пока даже дворцов ещё не понастроено. Откуда зависть возмётся? Её обычно много там, где дворцы.

Далее царю пришлось узнать подробно о тайных планах подземного владыки.

— Болото с дворцами — ещё не всё, даже не полдела. А вот ежели оно империей окружено — в столицу всякие люди приедут, денег навезут, товару… Главное — тягу поддерживать…

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.