Юнгфрау

Райнов Богомил

Жанр: Новелла  Проза    1958 год   Автор: Райнов Богомил   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Юнгфрау ( Райнов Богомил)

— Прохладно на улице, — сказал официант.

— Неважно, все равно хорошо.

На улице действительно стояла прохлада, дул ветер, но можно было смотреть на Альпы. Чуть ли не сразу за домами напротив вздымалась гора — массивная и неприступная, своими ребристыми громадами заслонившая полнеба. В синих тенях склонов ежились сосновые леса, по кручам нависли влажные зеленые утесы, а наверху — высоко над разорванными облаками — сияли снега.

Посреди хаоса зубцов и скалистых цепей улица городка проступала в котловине неожиданным гнездышком порядка и человеческого уюта. Свежевыкрашенные в розовый и кремовый цвет виллы, бары с красными навесами, заботливо подстриженные деревца. Даже старинная готическая церковь в глубине улицы выглядела тщательно отполированной и очищенной от пыли, словно украшение в гостиной.

Официант принес кофе, сделал еще какое-то замечание о холоде и отошел. Рядом никого не было. Почти никого, потому что за соседним столиком сидел перед бокалом дымящегося грога мужчина в возрасте.

«Любитель выпить,» — подумал я, посмотрев на сморщенное лицо и впалые помутневшие глаза.

— Плохая погода, да, господин? — сказал незнакомец, заметив, что я на него смотрю.

— Что хотите — осень, — пробормотал я.

И из любезности добавил:

— Вы здешний?

— Да, здешний. Вообще-то, я француз, но поскольку уже тридцать пять лет живу здесь, то можно сказать, что здешний.

— Наверно, приятно проживать в этом городке. Альпы, воздух…

— А вы давно приехали?

— Сегодня утром. И вечером уезжаю.

— А, ну тогда вам будет приятно. Тут становится скучно на второй день. А потом — совсем отвратительно. Альпы, все верно. Но вот люди…

— А что здесь люди?

— Ничего, — криво усмехнулся незнакомец. — Люди как люди.

Он помешал ложечкой грог, отпил немного — убедиться, что не горячо, — а потом разом опрокинул в себя.

— Одно вам только скажу: не видал существ жаднее. Шкуру бы свою продали — лишь бы цена была хорошая.

Опять показался официант:

— Кто-нибудь расплачивается?

— Никто не расплачивается. Принеси еще один грог.

— Денег не ненавидят, да?

— Ненавидят? Да только ради них и живут. Затаились в этой яме и поджидают жертв. Каждый сжимает свой маленький фокус: содержатель кафе зарабатывает на Альпах; тот, что на углу, хапает от вида на собор; владелец «Золотого оленя» завлекает венскими котлетами, а хозяин «Золотой рыбки» — своей красивой женой. Не знаете вы этих людей. Что, думаете, они в этот момент делают? Живут? Радуются? Скорбят? Ничего подобного. Ждут. Целый день только и ждут. Ждут сбора кассы. А-а, вот тогда эти флегмы наконец-то оживают. Особенно, если прибыль хорошая. Если прибыль хорошая, то хозяин растает от блаженства, выпьет на рюмку вина побольше и будет барахтаться с женой по кровати, как в молодые годы.

Официант принес грог и стоял у стола.

— Отойди — свет загораживаешь, — сказал незнакомец.

— Я думал, вы будете расплачиваться. Шесть часов.

— Хорошо. Сколько?

— Пять, мсье Анри, как обычно.

Тот подал какую-то банкноту и парень отошел. Мсье Анри опасливо попробовал напиток и опять опрокинул в себя, как и первый раз.

— Но вы же остались жить среди этих людей тридцать пять лет…

— Верно, — сказал незнакомец, вставая. — Только это такое, чего в двух словах не объяснишь. Хотя, если хотите, мне и самому не сильно понятно.

Он снова как-то криво усмехнулся, кивнул на прощание и пошел. Высокий, слабый, с немного присогнутой фигурой, закутанной в широкое черное пальто.

Я попытался угадать, чем живет этот человек и зачем вообще живет в этом городке, который ненавидит. Сначала подумал, что учитель. Потом решил, что какой-нибудь неудавшийся художник. А потом забыл о нем. Есть ли край человеческим историям?

Мой поезд отправлялся в час ночи. Оставалось еще целых семь часов, которые я просто не знал, как провести. Я расплатился и пошел по улицам наобум, рассеянно оглядывая магазины. Товары для иностранцев и ничего другого. Задаешься вопросом: а где же вообще делают покупки сами жители? За витринами заботливо уложена дорогая туристическая обувь и лыжные принадлежности, бинокли и фотоаппараты, золотые часы и чемоданы из свиной кожи. В книжных магазинах в основном полицейские романы, которыми принято убивать часы поездки и долгие курортные ночи. На каждом шагу продавались сувениры — пепельницы с Монбланом{1}, альпийские рожки, шелковые платки с картой Швейцарии — в общем, все те вещи, какие покупают туристы и увозят в доказательство того, что действительно были там или здесь.

Я зашел в какое-то заведение, просмотрел вечерние газеты и снова вышел. Начал соглашаться с мсье Анри. Одного дня было предостаточно, чтобы надоел и город, и альпийский вид. Некуда пойти, не с кем поговорить. Люди любезны, но замкнуты, с расчетливыми взглядами и самодовольными румяными щеками. С этими людьми трудно было поговорить о чем-то другом, кроме погоды или цен на рынке.

Стемнело. С мрачных горных громадин долетал студеный влажный ветер. Над фасадами шевелились с протяжным скрежетом лампы. По улице колыхались пятна света и теней. Потом внезапно хлынул крупный дождь.

На противоположном углу блестели зеленые неоновые буквы:

ОТЕЛЬ-РЕСТОРАН «ЮНГФРАУ»

Как раз вовремя. Я вошел через вращающуюся дверь и сел в углу возле витрины. Не было нужды глядеть в меню, чтобы понять категорию заведения. Тяжелая кожаная мебель, толстые льняные скатерти, хрустальные вазы с крупными чайными розами, лампы из китайского фарфора с шелковыми абажурами.

За столиками уже кушало человек десять с полными краснощекими лицами. Те же самодовольные лица. Официант в белом смокинге принес меню и покорно склонился над столиком:

— Что господину угодно?

Голос был знакомым.

Я поднял глаза.

Официантом оказался мсье Анри — только сейчас по его морщинистому лицу разливалось какое-то неприятно угодливое выражение.

— Вот так славный сюрприз, — сказал я.

Тот улыбнулся, но не вышел из служебной позы.

Я заказал ужин и стал ждать.

На улице ветер плескал в темную витрину потоки воды, но в озаренной мягким зеленым светом зале было тепло и уютно. Цветы в вазе приятно благоухали, из радио в глубине салона пел что-то о любовной тоске горловой женский голос.

— Одну розу, господин…

Слабая старческая рука протягивала мне через плечо увядшую розу.

— Фрау Ланге… — недовольно обратился Анри.

Я обернулся. У столика стояла жалкого вида женщина, закутанная в рваную мокрую шаль. Голова у ней была покрыта черной старомодной соломенной шляпкой. Из-под шляпки на меня смотрели робкие синие глаза. Было в этих влажных глазах что-то такое, от чего сжималось сердце, что-то вымученное и по-детски беспомощное.

— Оставь женщину, — сказал я.

Глаза под шляпкой оживились.

— Я знаю, что не следует беспокоить господ, но я это делаю не ради себя — это ради сына, ради моего сына, — поспешно прошептала женщина.

Я взял цветок и сунул руку в карман. В это время к нам подошел содержатель.

— Оставь ее в покое, — проворчал он в свою очередь официанту, продолжавшему хмуро смотреть на старуху.

И обернувшись ко мне, добавил:

— К чему отпихивать этих несчастных, не правда ли? Кто хочет, подаст, кто не хочет, не подаст. Не правда ли?

Это был пожилой здоровяк с открытым приветливым лицом. Он тоже был набит довольством по самое голое темя, но хотя бы казался милостивым.

Я ел как можно медленнее и несмотря на это, когда закончил, было только-только десять. Остальные посетители разошлись. Прислужница убирала цветы и снимала скатерти. Анри принес кофе и счет.

Я вышел. На улице разливала зеленые отражения по мокрому асфальту реклама «Юнгфрау». Дождь кончился. Я заколебался, не зная, куда пойти, и тут увидел, что следом выходит Анри, вновь надевший широкое черное пальто. Вместе с белым смокингом он снял с себя и угодническое выражение. Теперь он опять походил на учителя или потерпевшего крах художника.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.