Когда сбывается несбывшееся… (сборник)

Стрельникова Александра

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Когда сбывается несбывшееся… (сборник) (Стрельникова Александра)(сборник)

Когда сбывается несбывшееся…

Ирина вздрогнула и открыла глаза, когда голос водителя троллейбуса прохрипел в динамике: «Следующая остановка — Манежная площадь». И тут же импозантного вида мужчина, протискиваясь ближе к выходу и заглядывая пассажирке в глаза, весьма заинтересованно спросил: «Вы выходите?»

Женщина молча отодвинулась от дверей, освобождая проход, а про себя подумала: «Ну, вот, чуть не проспала свое самое любимое место в Москве».

Троллейбус медленно, по причине автомобильных пробок, ехал по Моховой. И она вдоволь могла насладиться таким родным видом альма-матер — старым московским университетом, в котором находится факультет журналистики. Находится, находился и будет находиться всегда… Как и вечный его охранитель — спокойный и невозмутимый Михайло Ломоносов, так уютно расположившийся в небольшом дворике на постаменте.

Каждый раз, когда ей приходилось проезжать или проходить мимо этого старинного здания, спрятанного в глубине двора за металлическим заборчиком, она не могла избавиться от щемящего чувства внутри. Вот и сейчас… Так много связано с ним. Впрочем, «много» — это не значит ничего. Вернее было бы сказать, что «все» связано именно с ним: и жизнь, и слезы, и любовь. Как бы банально это не звучало.

Ирине еще нужно было проехать несколько остановок. Она села на освободившееся место, прислонив голову к окну, и прикрыла глаза.

И сразу растворилась в воспоминаниях, очутившись внутри старого здания на Моховой…

Вот с балкона второго этажа вниз идет роскошная мраморная лестница… Такой знакомый и навсегда родной вид факультета журналистики для тех, кто здесь когда-то учился… Или будет учиться еще.

… Вот из дверей одной аудитории выпорхнула какая-то девушка. Пока что она движется по балкону, теряясь среди других студентов. Но вот она ступает на роскошную белую мраморную лестницу и теперь ее можно рассмотреть. Стройная, высокая, с копной длинных черных, почти да талии распущенных волос, с выразительными карими глазами она быстро сбегает по лестнице.

Она, естественно, не может видеть себя со стороны. Но ее видят, за нею наблюдают те, кто стоит на балконе. Одни — как будто безразлично, лениво затягиваясь сигаретой, другие — с явным интересом. Какой-то худенький, низенького роста, в больших очках, с большим носом и почти открытым ртом парень не сводит с нее восторженных глаз, стоя внизу, у основания лестницы.

Молодой человек, о котором бы сегодня сказали, что он «лицо кавказской национальности», явно закомплексован и безнадежно влюблен. Так, как только может быть влюблен вчерашний школьник в старшекурсницу… Она стремительно приближается к нему. Она уже совсем близко, и столкновение неизбежно. Но в его глазах она все еще продолжает парить где-то там, в воздушных сферах, как, наверное, парила когда-то девушка в глазах студента Шурика из известного кинофильма… ОНА — КОРОЛЕВА, ОНА — ЦАРИЦА… в облегающих джинсах и футболке, с развевающимися волосами, красивая, счастливая. Так может быть счастлива только молодость, еще не знающая ни утрат, ни разочарований, когда вся жизнь впереди, когда море по колено, когда многое видится в розовом цвете, когда… когда…

Она врезается в очкарика, почти сбивая его с ног. Ей приходится обнять его, чтобы удержать равновесие обоим…

— Ой, — невольно вырывается междометие из ее уст.

— Ираклий, — смущенно говорит он с сильным акцентом, протягивая руку и еще не придя в себя от нечаянно свалившегося на него счастья. (Ведь он столько раз проигрывал в уме ситуации, при которых якобы случайно можно было бы заговорить с ней в буфете или в факультетской библиотеке, но так и не решился).

— Ирина, — произнесла она, смеясь, хватая его за руку и увлекая за собой на улицу, во дворик факультета, где у памятника «о, великому!» Михаилу Васильевичу Ломоносову ждали ее друзья-однокурсники. Еще удерживая правой рукой Ираклия, она помахала друзьям левой рукой, а затем загнула на руке большой палец, показывая, таким образом, результат экзамена, сданного на четверку.

— Ну что так долго? Мы уже все извелись, — радостно подскочила к Ирине симпатичная, девушка, отделившаяся от компании у памятника Ломоносову.

Девушку звали Наташей.

— Ой, Ирка… с днем рождения! — обняла и чмокнула ее в щеку Наташа. — И не переводя дух, продолжила, любуясь новыми темно-синими вельветовыми джинсами Ирины, — где достала, у кого отхватила?

(Надобно здесь заметить, что было это время — и не столь отдаленное — когда вещи не покупались, а «доставались», «отхватывались» у спекулянтов, знакомых, и прочих третьих лиц с переплатой).

— У студента-иностранца из развивающейся страны, — с легкой иронией ответила Ирина.

— Сколько переплатила? — не унималась подруга.

— Полтинник. Родители почтовый перевод прислали по случаю дня рожденья, — отвечала Ирина на расспросы любопытной Натальи.

Ирина обернулась назад. Подхваченная и увлекаемая подругой, она вспомнила об Ираклии. Тот остановился неподалеку, наблюдая за происходящим, пряча лицо за веткой дерева. Он даже ухватился за нее рукой и притянул ветку к лицу. Явно тщетно. Чахлая растительность не скрывала крупного носа и блестящих стекол очков…

Ирина не могла сдержать улыбки.

— А, может, присоединишься к нашей компании, конспиратор?

Гамма чувств пробежала по лицу Ираклия. Он посмотрел на трех рослых парней, к которым подошла подруга Ирины — Наташа. Но дело было не только в их насмешках, если бы он даже и принял приглашение девушки.

— У меня сейчас экзамен. Точнее, я «хвост» сдаю … по стилистике русского языка. Такой предмет трудный. Точнее, язык… Сказали, если не сдам — отчислят.

— А-а-а… — протянула Ирина. — Не бойся. Сдашь. Все сдают. Ни пуха — ни пера.

И легкой походкой она, наконец, направилась к друзьям. Но еще раз обернулась. Ираклий стоял в той же позе, не выпуская ветку из рук.

— Не грусти, Ираклий, еще увидимся! — сказала она на прощанье.

— Какые наши годы, Ыраклый, — вдруг раздался громкий голос, имитирующий кавказский акцент.

Принадлежали эти слова светловолосому сероглазому парню, который стоял рядом с Наташкой, обняв ее за талию, и наблюдал за происходящим. Наташка и те, кто был рядом с ними, рассмеялись.

Ираклий отпустил, наконец, ветку дерева и быстро, почти бегом, скрылся в здании факультета.

— Вот, полюбуйтесь, ни на минуту девушку нельзя оставить, сразу воздыхатель какой-нибудь появится, — добродушно возмутился видный, спортивного вида парень, выходя навстречу Ирине.

Он театрально присел, а затем театральным же жестом преподнес ей букет роз.

— С днем рождения, красавица!

— Ой, Женька! Какая прелесть… Спасибо.

Ирина нежно поцеловала парня в щеку.

— Ну, решили, где гуляем? — спросила она, обращаясь ко всем: Евгению, Наташке с ее светловолосым парнем Вячеславом и еще одной паре сокурсников — Светлане и Борису, тоже поджидавшим Ирину.

— Хощу щашлик, и вообще ошень кушать хотца, — продолжал дурачиться Слава.

— А, может, правда, завалимся в «Шашлычную» на Старом Арбате? — поддержала своего парня Наташка.

— А я бы хотела в ресторан «Седьмое небо» …в Останкино, — мечтательно закатила глаза Светлана, чем-то напоминающая худющую куклу с соломенными волосами и сильно накрашенными глазами, и еще известная тем, что приехала учиться в Москву из Ленинграда.

— А, может, спросим сначала виновницу торжества? — галантно предложил Евгений.

— Даже и не знаю… — Ирина задумалась. — Я вот будущий журналист, а в ресторане «Дома журналиста» не была ни разу. Слышала, там готовят какие-то необыкновенно вкусные жульены…

— Да, «Дом журналиста» вообще своей кухней славится, — сказал со знанием дела Борис.

— Бореньке Залесскому можно доверять, — польстила своему другу Светка и добавила, уже немного с упреком по адресу своего же друга, — я там тоже ни разу не была…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.