Приключения «Идиота»

Брилёва Ира

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Приключения «Идиота» (Брилёва Ира)

Глава 1

Если роман Достоевского «Идиот» читать, пропуская все, что нормальные люди считают гениальным, то получится вполне приличный детектив. Вроде Агаты Кристи. А как я еще могу читать Достоевского, валяясь на пляже?

Конечно, дотошный собеседник поинтересуется, а что Достоевский вообще делает на пляже? В Турции? Ну там Донцова или, на худой конец, Дюма…

Во-первых, Достоевского кто-то забыл на пляжном лежаке. А во-вторых, этот кто-то до меня изобрел новый способ чтения гениальных психологических текстов — куски со знаменитыми рассуждениями русского классика о смысле жизни и сути бытия просто выдрали из книжки, оставив голый сюжет.

Я справилась с укороченным Достоевским минут за сорок и снова принялась скучать.

Пляж раскалялся с каждой минутой, и в самый апогей этой одуряющей жары на минарете взвыл муэдзин, призывая правоверных к молитве и заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. По местным слухам теперь вместо муэдзинов на минареты ставят магнитофон. Если это правда, то я понимаю муэдзинов, — работать в такую жару на минарете — это же почти рядом с солнцем. Интересно, а профсоюз у них есть?

Я еще раз лениво перелистала Достоевского. Надо же, прежний владелец даже пометки какие-то на полях делал. Во, дает! Видимо, все гениальные психологизмы показались ему скучными, а вот сюжет его сильно заинтересовал — читал с карандашом. Чего только не бывает на свете!

По пляжу плыл аромат вареного кофе, и мой молодой организм требовательно заявил о своих мирских желаниях. Одевшись, я положила в сумку мокрое полотенце и, покрутив в руках несчастного кастрированного Достоевского, засунула его туда же. Ну, не оставлять же моего гениального соотечественника на турецком пляже! Спроси тогда кто-нибудь, что двигало мной в ту минуту, я бы не нашлась, что ответить. Может, жалость к книжке — это из аккуратного пионерского детства. А может, чувство патриотизма. Не знаю. Но именно в тот момент судьба простерла над моей головой свой загадочный перст — так, кажется, пишут в серьезных романах. А если говорить простым человеческим языком, именно тогда и началась эта удивительная история, полная, как говорит нам классика жанра, «таинственных совпадений и загадочных приключений». И это со мной-то, с совершенно обычным, малозагадочным и абсолютно не таинственным человеком. Хотя, может быть я и лукавлю, — ну кто из нас не считает себя самым-пресамым, а?

У меня звучное русское имя — Татьяна. Я — простая секретарша в среднестатистической конторе, пышно именуемой «офисом». Вернее, я была секретаршей еще неделю назад.

К слову сказать, теперь нет пыльных контор, как раньше. Теперь везде офисы. Заходишь в зачуханную комнатенку в съемной квартире: «Здрассьте, здесь офис «Супермеганефтегаззолотопром?» И небритый охранник в возрасте Ноя, жующий бутерброд с ливерной колбасой, говорит с набитым ртом: «Проходите. Президент — пятая дверь налево за углом. Там увидите — на двери фломастером написано»… Но я, кажется, отвлеклась.

Неделю назад я мирно трудилась в своем офисе и даже не подозревала о том, что моя жизнь сделает крутой поворот. Мой шеф, Владимир Петрович, — он же мой добрый друг во всех смыслах, неожиданно сделал мне предложение. Нет, не то, от которого нельзя отказаться. Обычное предложение. Руки и сердца. И все бы было замечательно в моей жизни, если бы, как и положено примерной невесте, я бы томно сказала «да», — и марш Мендельсона, и белая фата, и прочая, и прочая, и прочая. Но вся загвоздка в том, что не хотелось мне соглашаться.

Вы не подумайте плохо о моем шефе. Он — чудесный человек, щедрый и весьма обходительный. А главное — что редко бывает с шефами — он абсолютно не женат и действительно меня любит. Но, как раз вот это-то обстоятельство больше всего меня и огорчало. Дело в том, что я питала к нему искреннюю симпатию. И все. А для семьи, как минимум, нужна любовь. Это я знала точно.

Мы не были близки (что тоже весьма нехарактерно для шефов!), но он оказывал мне всяческие знаки внимания, я уже не говорю о щедрой зарплате и премиальных.

Поразмыслив немного над предложением шефа, я пришла к выводу, что мне придется покинуть и мой уютный офис, и моего любящего шефа. Так для всех будет лучше. По крайней мере, честнее, а он этого заслуживал. Хотя, мне его было искренне жаль: муки неразделенной любви — вещь довольно болезненная. И, чтобы в такой ситуации сохранить хорошие отношения с человеком, лучше сразу уйти. По крайней мере, есть теоретическая возможность сохранить о себе добрые воспоминания, и, в итоге, дружеское расположение сторон.

Я представляю, как сейчас скривили губки миллионы профессиональных секретарш: «Фи, дурочка! Да мы ведь только и устраиваемся на эту работу, чтобы, в конце концов, услышать от шефа: «Будьте моей женой», а она еще и перебирает — люблю, не люблю».

Да, милые дамочки, вот такая я малосовременная в вопросах семьи и брака. В свои неполные тридцать я еще вполне могу рассчитывать на принца на белом коне, которого полюблю с первого взгляда, и который увезет меня черт знает куда, в однокомнатную квартиру на окраине города. И будем мы там счастливы, несмотря на бытовую разруху и маленькую зарплату, и умрем в один день. От голода.

Вы уж извините, милочки, я, кажется, снова увлеклась. Да все я прекрасно понимаю, не дура же я набитая, — и про обеспеченную жизнь, и про блага разные заморские. Но… Как говорится, сердцу не прикажешь.

Высказав шефу все мои соображения в максимально мягкой форме, я попросила не поминать меня лихом, и уже совсем было собралась уйти.

Но мой шеф — просто гений! — подумав минуту, сказал мне примерно следующее: «Знаешь, я, в общем, почти и не рассчитывал на твое согласие, но хочу, чтоб ты знала. Если тебе когда-нибудь будет плохо или ты просто передумаешь — приходи. Я буду ждать».

Я остолбенела от такого великодушия и даже на минутку задумалась — а может, и правда у меня что-то с головой — человек-то золото. Но, вспомнив свои аргументы, я решила, что все правильно, и сердцу действительно не прикажешь. Зачем человека мучить, да и самой несладко придется — это ж каждый день в одной постели спать, а не в офисе с 9 до 18 мило улыбаться и кофе варить. Разная жизнь.

В общем, я ушла. В день ухода на моем столе лежал пухлый конверт, путевка в Турцию и коротенькая записка: «Стамбул — красивый город. Там есть на что посмотреть. А еще там замечательные ювелирные базары — купи себе что-нибудь на память». А шеф уехал в командировку.

Глава 2

Стамбул действительно оказался замечательным городом. Не совсем пляжно-курортным, хотя, если есть море, значит, где-то есть и пляж. Но для туристов тут был настоящий рай. Чего стоили одни только старые мечети. Они были непререкаемо величественными, от них исходил запах столетий. Не в прямом, конечно, смысле. Хотя, что касается запахов, то с этим в Стамбуле тоже было все в порядке. Запахи были разными. На берегу Босфора у маленьких ресторанчиков пахло паленым рыбьим жиром. Это жарили недавно выловленных рыб с неизвестными мне названиями. Этот запах мне не нравился.

Но были и запахи, которые вызывали очень приятные ощущения. Например, на старинном турецком базаре, где в мешках, мешочках и флакончиках продается нескончаемое количество разных приправ, благовоний, порошков и порошочков, и еще целая куча совершенно неизвестных мне совместных изобретений природы и человека. Это все было действительно необычным, напоминало сказки Шахерезады и еще что-то очень восточное, хорошо знакомое по детским книжкам. Но самыми замечательными на этом базаре, как и следовало из записки Владимира Петровича, были «золотые» ряды. Я никогда не видела столько золота в одном месте. Как завороженная, ходила я от одного прилавка к другому, разглядывая кольца и колье, браслеты и брошки, ожерелья из кораллов, жемчуга и замечательной сине-зеленой бирюзы. Драгоценностей было бесчисленное множество, и мой неподготовленный ум не мог переварить сразу столько информации. Я от природы не была падка на побрякушки. Но здесь, среди всякой блестящей дребедени, попадались настоящие произведения искусства. А вот искусство я любила.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.