Пропали каникулы

Жданович Людмила Ивановна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пропали каникулы (Жданович Людмила)

В деревне

Саша недовольно повернулся на другой бок, с трудом открыл глаза.

В рассветном полумраке светлел квадрат окна, широко распахнутого в сад. На стене, оклеенной обоями, мерно тикали старые ходики.

В утреннем безмолвии кто-то хрипло загорланил. Пронзительный крик повторился, и Саша понял, что это петух. Вот кто разбудил его в такую рань!

Саша опять лёг, накрывшись одеялом с головой. Ничего не помогало! Петух расхаживал под самым окном, и его воинственное «ко-ко-ко!» слышно было, наверно, на другом конце деревни.

Не выдержав, Саша вскочил, подошёл к окну и стал высматривать своего мучителя.

Но под окном петуха почему-то не было. Только на большом, уже отцветшем кусте сирени, сверкающем каплями росы, проснувшись, гомонили воробьи. «Эти ещё галдят! У нас в городе их и не слышно», — недовольно покосился на птиц невыспавшийся Саша и увидел, как из зарослей лопуха показался петух. Он важно шествовал по двору, останавливаясь, чтобы оглядеть семенящих за ним кур.

Саша метнулся на кухню, схватил картофелину. Высунувшись из окна, прицелился и запустил ею в петуха. Пролетев над горланом, картофелина врезалась в забор.

Закудахтав, куры бросились врассыпную, а петух возмущённо захлопал крыльями и, высоко подскочив на голенастых длинных ногах, скрылся за кустом.

У штакетника, огораживающего палисадник, появился бычок. Широко расставив тонкие ноги и упрямо наклонив лобастую голову, он протяжно замычал. Невидимая из-за кустов тётка принялась увещевать упрямца: «Ну иди, Гришуня, иди, дьявол настырный, я тебе молочка дам». Да-а, такого картофелиной не испугаешь…

Саша зевнул. Ложиться было бесполезно. Попробуй поспи тут, когда кругом поют, кудахчут, мычат…

По правде сказать, в городе под окнами Сашиной комнаты с утра до ночи тоже шумела улица. Но тот ровный, ставший давно привычным шум совсем не раздражал его — Саша даже лучше засыпал под знакомый рокот моторов и визг тормозов.

Полусонный, он нехотя натянул майку и, усевшись на кровать, задумался о своем горестном житье.

А как здорово всё начиналось!

Весной, играя в футбол, Саша ушиб руку. В больнице, куда его срочно привезла испуганная мама, сделали рентгеновский снимок, обнаружили трещину и наложили гипс. Рука была правой, и Сашу освободили от годовых контрольных. Вот тут-то и начались золотые денёчки!

Солнце светило вовсю, и над согретой землёй, клубясь, поднимался парок. Воздух стал прозрачным, лёгким, пахло дождевой водой и свежестью лопавшихся почек. Беспечно погуливая под окнами класса, Саша только посмеивался над приятелями, уныло сидевшими за партами. Ребята со двора относились к нему бережно, как к пострадавшему за общее футбольное дело.

А потом начались его беды, и всё из-за Петьки Гороховца…

Но дальше вспоминать было совсем неинтересно.

Окончательно поняв, что не заснёт, Саша, позёвывая, поднялся и, зацепившись в тёмных сенях за какую-то корзину, вышел на крыльцо. Из-за леса поднималось большое оранжевое солнце. У забора, деловито разгребая песок, бродили пёстрые куры. Посреди двора на одной ноге стоял петух, в которого Саша запускал картофелиной. У петуха был тяжёлый розовый гребень, красивый хвост переливался всеми цветами радуги.

Петух дружелюбно потряс гребнем, округлил глазки-смородинки и, будто это не он горланил всё утро, будто не его Саша чуть не зашиб картофелиной, важно произнёс:

— Ко-ко!

— Дурак! — сказал Саша и показал ему язык.

Петуху, конечно, следовало бы задать хорошую трёпку, но у невыспавшегося мальчика не было ни сил, ни желания гоняться за ним.

Саша огляделся. Двор был небольшой, заросший зелёной травой, красновато-лиловым клевером.

В углу, у сарая, росли огромные, может, в метр высотою, лопухи. «Вот где прятаться!» — восхищённо поцокал языком Саша, но тут же нахмурил брови. Играть-то всё равно не с кем… Ни Серёжки, ни закадычного друга Петьки. Тоска зелёная…

Несмотря на ранний час, деревня давно проснулась. По улице, стреляя синим дымком, ехал трактор с тележкой-прицепом. Следом загромыхала подвода с брёвнами. Лошадь равнодушно тащила телегу, мерно покачивая головой. Зато дядька, сидевший на брёвнах, глянул на Сашу с интересом. Удивительно показалось ему, наверно, откуда у одинокой Глафиры взялся такой паренёк.

Пусть глядит! Всё равно Саша у тётки не задержится!

В конце улицы, взбивая облачко пыли, показался мотоциклист. Когда он поравнялся с телегой, дядька привстал и погрозил мотоциклисту кнутом. Парень в шлеме газанул и стремглав промчался мимо, а дядька засмеялся. От неожиданности Саше почему-то тоже захотелось засмеяться, но он тут же спохватился. В самом деле, какой сейчас смех! Надо думать, как тётку обхитрить и домой скорее сбежать.

— Вот уж этот Кастусь! Носится на своем драндулете как угорелый! — раздался из соседнего двора недовольный женский голос. — Недавно у Ковзулей курицу задавил, вчера меня чуть не сбил, еле увернулась…

— Поворотливей будешь! — улыбаясь, заступился за мотоциклиста дядька с телеги.

— Сиди уж, поворотливый! — насмешливо отозвалась женщина, вешая мокрые горшки и банки на колья плетня.

Дверь соседского дома неожиданно распахнулась, и во двор вылетел белоголовый мальчик. За ним, едва поспевая, вперевалку ковылял толстый щенок. Он сразу угодил тётке под ноги и громко, обиженно заскулил.

— Юзик! — строго глянула женщина на мальчишку. — Чего ты у меня со своей псиной под ногами вертишься? Того и гляди, горшки побью! — Заметив Сашу и не беспокоясь, что он может услышать, громко приказала: — Вон к тёте Глаше племянник приехал, иди познакомься!

Юзик повертел белобрысой головой, сунул под мышку скулившего щенка и послушно направился к забору.

— Ты к нам на все лето? — не очень уверенно, видимо стесняясь, спросил он.

— Ещё чего! Очень нужно! — пренебрежительно пожал плечами Саша и, посвистывая, ушёл за дом.

Чего, спрашивается, пристали?

В палисаднике Саша легко преодолел препятствие в виде невысокого штакетника и отправился изучать окрестности.

Он свернул на широкую прямую улицу, вдоль которой росли огромные старые липы с тёмными, потрескавшимися, как корка пропечённого хлеба, стволами. Необъятные их кроны тихо шептались о чём-то далеко в небе.

Вдруг на сухой верхушке одного дерева Саша увидел колесо, устланное хворостинами и сухой травой. На нём, гордо озирая округу и похлопывая чёрно-белыми крыльями, стоял аист. Живой, настоящий!

«Так вот он какой!» — невольно улыбнувшись, остановился Саша. Аиста он видел только однажды, да и то чучело в музее.

Улица неожиданно быстро закончилась, и от последнего плетня, за которым зеленел картофель, сразу начался луг, ровный, точно покрытый пёстрой скатертью стол. В густой траве белели ромашки, желтели одуванчики, лиловел иван-чай. Тётка называла это место околицей. «Вот бы где в футбол погонять!» — подумал Саша и только тут заметил, что по лугу, прячась в зарослях ивняка, петляет речка. Вдали, где она огибала высокий лесистый холм, над деревьями виднелись неровные зубцы каких-то развалин. «Наверное, это и есть руины старинного замка, к которому мне тётя Глаша строго-настрого запретила даже приближаться? — коротко вздохнул он. — Ну, положим, удержал бы меня её запрет! Да я там каждую башню облазил бы, каждый камень осмотрел бы. Шутка сказать — настоящий замок!.. Да только один туда не пойдёшь — неинтересно. Провалишься, чего доброго, в какое-нибудь подземелье, попробуй потом выбраться! Вот Серёжку бы сюда с Петькой, это была бы жизнь!»

Он постоял, задумчиво прислонившись к плетню, и решил, что, вообще-то, в этой деревне не так уж и плохо, вот только без ребят скучно.

И Саше живо представилось, как сидят сейчас в городском дворе его друзья и прикидывают, куда лучше податься.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.