Проданная Польша: истоки сентябрьской катастрофы

Усовский Александр Валерьевич

Жанр: Военное дело  Научно-образовательная    2010 год   Автор: Усовский Александр Валерьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Проданная Польша: истоки сентябрьской катастрофы ( Усовский Александр Валерьевич) ПАМЯТИ НОЯБРЬСКИХ МУЧЕНИКОВ генерала графа Станислава Потоцкого генерала Томаша Яна Семянтковского генерала Станислава Трембицкого генерала Юзефа Новицкого генерала Игнацы Блюмера генерала Мауриция Хауке полковника Филипа Мецишевского ПОСВЯЩАЕТСЯ

Пролог

Краков, сентябрь 1989 года

Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом и не прячет под ложем — а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет;

Ибо нет ничего тайного, что не стало бы явным, и нет ничего сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы

Евангелие от Луки, глава 8, ст. 16-17

Какая в том году в Южной Польше стояла замечательная осень! Почти без дождей и холодных ветров, ласково-теплая, тихая, багряно-золотая. Сказочная осень — в такую осень хорошо, забравшись в отроги Бескид, с рассвета до полудня бродить по склонам поросших буком и орешником холмов, досыта, допьяна надышаться прохладным и хрустально чистым горным воздухом.

А потом на уютной террасе маленькой горной харчевни съесть добротную порцию горячего, огненно-пряного бигоса со свиными ножками, запив ее ледяным «окоцимом». И вечерам, нагулявшись до ломоты в коленях, разжечь на открытой всем ветрам площадке над неглубоким ущельем костерок и, усевшись на необхватные бревна, смотреть на звезды, в неимоверном количестве рассыпанные над головой. Оттуда можно, вглядываясь на север, в прозрачной сгущающейся синеве воздуха различить огни далекого Кракова или Новой Гуты, а может быть, Бохни или Велички, кто знает?

Я люблю Польшу Я говорю по-польски почти, как житель Подляшья, и знаю Краков не хуже обитателя Звежинца или Казимежа. Я проехал по дорогам Дольнего Шленска больше километров, чем по шоссе и проселкам Тверской области, а в Белостоке или Торуни ориентируюсь уверенней, чем в Смоленске или Брянске. Я отлично понимаю ход мыслей люблинского торговца овощами и знаю, что думает обо мне официантка в придорожном баре в Радоме. Я никогда не чувствовал себя здесь чужим — польская речь никогда не резала мне ухо своими многочисленными шипящими согласными; на второй день пребывания на польской земле я уже не просто говорил — я даже думать начинал по-польски.

Я люблю Польшу потому что это страна моих двоюродных братьев и сестер, близкая мне по духу и родная по крови.

Сегодня эта страна стала считать меня враждебным чужаком.

Как ТАКОЕ могло случиться?

И разве ТАКОЕ вообще возможно?

Я был осенью восемьдесят девятого года в Польше — я видел все это своими глазами.

Это не произошло вдруг, в одночасье. Той ласковой золотой осенью я видел, как моих польских братьев начинали исподволь учить ненавидеть меня и мою страну

Я видел, как оскверняли память о наших павших за Польшу бойцах, как истошно требовали сноса памятника маршалу Коневу в Кракове.

Я слышал, как воем выли о трагедии Катыни нанятые плакальщики, ежечасно по всем телеканалам демонстрируя все новые и новые «версии» этого события, бессовестно оболгав меня и мой народ.

Своими глазами я видел, как, вошедшие в раж, еще вчера вполне мирно настроенные люди плевали на военные машины моей страны, и как «ясновельможное паньство» учило пятилетних детей грозить им вослед маленькими кулачонками.

Я был свидетелем того, как старательно доставали из заросших паутиной подполов истлевшие знамена русско-польской вражды.

Мне было больно видеть, как лили фальшивые слезы по святым мученикам Варшавского восстания, обвиняя в их трагической гибели моих тогдашних вождей, маршалов и генералов.

На моих глазах очерняли мою страну объявляя ее повинной во всех мыслимых грехах и преступлениях — и делали это нагло, уверенно, безнаказанно.

Творили подобное, зная, что моя страна тогда была слаба, как гиены, уверенные в том, что вот-вот появится огромная мертвая туша некогда несокрушимой страны. Моя Родина в то время не могла достойно ответить на эти немыслимые ранее издевательства, на этот антирусский смрад, которым вдруг резко повеяло в Польше.

В то время, как ветераны Советской Армии и Вермахта вместе скорбели над погибшими — кто начал стравливать людей двух соседних стран?

Я видел все это.

И я свидетельствую — все мерзости, что с той осени восемьдесят девятого и по сегодняшний день говорят о моей стране польское телевидение и радио, пишут польские газеты и журналы — есть планомерная и целенаправленная политика тех сил вне Польши, что уже однажды ввергли эту страну в катастрофу, кровавой осенью тридцать девятого года.

Они всегда готовы сделать это еще раз — потому что для них Польша всегда была, есть и будет мелкой разменной монетой в большом бизнесе под названием «мировая политика». Они уже однажды принудили Польшу стать жертвой вселенского военного пожара — и лишь благодаря моей стране сегодня Польша все еще существует на карте.

Помнят ли об этом поляки? Семнадцать последних лет их старательно учат об этом забыть.

Мы не позволим им этого сделать.

О том, кто, когда и как превратил Польшу в «локомотив» Второй мировой войны, в ее застрельщика и первую жертву, и кто на самом деле спас ее от окончательной гибели — эта книга.

ГЛАВА I.

Как закончилась Первая Речь Посполитая

Начнем, как водится, от «сотворения мира» — не из занудства или желания поумничать, а потому, что иначе наш рассказ об истории российско-польских отношений и о той роли, которую сыграла Польша в развязывании Второй мировой войны, будет неполным и недостоверным.

Предвижу недоумение читателя — но пусть он мне поверит на слово, без минимально необходимого экскурса в историю наших двоюродных братьев по ту сторону Буга повествование это будет в достаточной степени невразумительным и фрагментарным. А поскольку цель данной книги — беспристрастный анализ «польского вопроса» в контексте причин начала Второй мировой войны, корни которого упрятаны в глубине веков — то автор вынужден напомнить читателю историю Речи Посполитой.

Исходя из здравого смысла, опустим битвы, размолвки и союзы между русскими и поляками, имевшие место во времена легендарные, в годы правления короля Болеслава Храброго, или Мешко I, и вообще опустим «эпоху Пястов». Не станем также расписывать период русско-литовских войн и славное время Грюнвальда, деяния Витовта и Ягайло, как, впрочем, и «польскую интригу» шаек «Лжедмитриев» — оставим это за гранью нашего повествования, ибо тогда сей труд станет объемом с пару томов БСЭ.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.