Террор и демократия в эпоху Сталина. Социальная динамика репрессий

Голдман Венди З.

Серия: История сталинизма [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Террор и демократия в эпоху Сталина. Социальная динамика репрессий (Голдман Венди) Эта книга посвящается моим детям Иве Джейн Редикер и Изекилю Кальману Редикер в надежде, что прошлое окажется для них полезным при строительстве лучшего будущего ВЫРАЖЕНИЕ ПРИЗНАТЕЛЬНОСТИ

Я выражаю благодарность многим людям и организациям за их помощь. Национальный Совет по евразийским и восточноевропейским исследованиям, Американский Совет научных обществ, научно-исследовательский Совет общественных наук, Национальный фонд гуманитарных наук, Общество по присуждению грантов предоставили мне возможность провести исследовательскую работу и написать эту книгу. Исторический факультет Университета Карнеги Меллон предложил дополнительную помощь и любезно оплатил командировочные расходы, связанные с исследовательской работой в России. В результате обмена между Университетом Карнеги Меллон и Российским Государственным Гуманитарным Университетом (РГГУ) мне была оказана неоценимая помощь в моей работе в библиотеках и архивах в Москве. Я признательна Ирине Карапетянц, Юрию Афанасьеву, Джону Лехоцки и Джо Троттер за их длительную финансовую и административную поддержку Я также благодарна моим русским коллегам из РГГУ, особенно Алексею Киличенкову и Игорю Курукину, которые помогали мне во множестве больших и малых дел. Компетентную и действенную поддержку в исследованиях мне оказала также Елена Никулина.

Помощь персонала Государственного Архива Российской Федерации (ГА РФ) была безотказной и полезной. Их профессионализм и верность своему делу, несмотря на многочисленные препятствия и трудности, вызывают большое уважение к ним. В особенности я благодарна Нине Абдулаевой — заведующей читальным залом и архивисту Борису Садовникову, который ознакомил меня с библиотечными фондами Всесоюзного Центрального Совета Профсоюзов (ВЦСПС) и различных профсоюзов. Без его участия было бы невозможно найти многие материалы, которые были использованы мной в этой книге. Также я выражаю благодарность Лидии Наумовой, заведующей читальным залом Центрального архива общественных движений Москвы (ЦАОДМ), именуемого теперь Центральным архивом общественно-политической истории Москвы (ЦАОПИМ), за помощь в последовательности предоставления документальных источников и в преодолении препятствий. Бэрри Склес, руководитель межбиблиотечного абонемента библиотеки Ханта в университете Карнеги Меллон, проявил находчивость в систематизации наиболее сложных материалов. Российский государственный архив кинофотодокументов (РГАКФД) разрешил перепечатать отобранные из его фонда исторические фотографии.

Впервые отдельные части этой книги были использованы в статье «Сталинский террор и демократия: профсоюзное движение в 1937 году», опубликованной в декабре 2005 г. в издании «Американский обзор истории» (American Historical Review).

Вильям Чейз, Донна Харш, Кармин Сторелла и Линн Виола дали добрые советы и комментарии к рукописи. Наум Кац, мой замечательный коллега, в течение долгих лет помогал мне в исследованиях. Благодаря моим московским коллегам Андрею Соколову и Сергею Журавлеву, я узнала много нового во время длительных дискуссий. Участники семинара «История рабочего класса» в Питтсбурге, мои коллеги из университета в Торонто, из Американской ассоциации по развитию славянских исследований, а также участники конференции «История рабочего класса России», проводившейся при содействии Международного института социальной истории, дали одобрительные комментарии к разным частям моей рукописи. В течение нескольких летних периодов я работала в ЦАОДМе вместе с Симоном Пирани, моим другом, товарищем и коллегой, которому я благодарна за наши оживленные дискуссии по вопросам прошлой и современной русской политики. Дж. Арч Гетти проявил неисчерпаемое великодушие в предоставлении документов и информации, любезно отвечая на любой запрос. Я с нежностью вспоминаю один из солнечных летних дней в его гостиничном номере в Москве, когда мы тщательно, по месяцам восстанавливали и исследовали ключевые аресты и политические события конца 1930-х гг. Дональд Фильтцер внимательно прочитал всю рукопись. Он щедро поделился со мной своими обширными познаниями о русских рабочих и предприятиях. Его комментарии оказались бесценными во время проверки рукописи. Его собственные тщательные исследования и страстная увлеченность вопросами большой политики эпохи советского социализма служат образцом того, какими могут и должны быть знания человека.

Кроме того, я хотела бы поблагодарить моего мужа, Маркуса Редикера, который сопровождал меня и прошел вместе со мной долгий путь познания в области, весьма отдаленной от его собственной сферы деятельности. Наши многолетние дискуссии о политике углубили мое понимание сущности советского эксперимента. Мой супруг до сих пор задает мне очень трудные, умные и весьма полезные для меня вопросы.

ПРЕДИСЛОВИЕ.

О СОЦИАЛЬНОЙ ИСТОРИИ ТЕРРОРА

Несомненно, «большой террор» является одним из наиболее важных явлений не только в истории СССР, но и истории двадцатого века. Русская революция 1917 года, основанная на простом принципе, что рабочие должны контролировать создаваемые ими материальные ценности, послужила толчком для движения во всем мире. Однако творимые в эпоху «красного» террора беззакония, насилия, убийства, полностью дискредитировали эту идею и оказали разрушительное действие на первый в мире эксперимент по строительству социализма. Появились критические, трудные вопросы: «Когда начался террор? Каковы причины террора? Кто несет ответственность за террор? Кому террор принес пользу, а кто пострадал от него?» В 1930-е годы молодая коммунистка, узница лагеря, с болью отразила крайнюю необходимость получить ответы на эти вопросы в своем стихотворении:

Нам надо дать ответ: кому была нужна Чудовищная гибель поколенья, Которое страна, сурова и нежна, Растила двадцать лет в работе и сраженьях. [1]

В целом историки согласны с тем, что террор начался с убийства первого секретаря Ленинградского областного комитета ВКП(б) С. М. Кирова в декабре 1934 года и закончился освобождением от обязанностей Народного комиссара внутренних дел (НКВД) Н. И. Ежова в ноябре 1938 года. Наиболее активный этап репрессий, известный в России под термином «ежовщина» приходится на период с ноября 1936 года по ноябрь 1938 года, когда Н. И. Ежов являлся наркомом НКВД. За эти два года миллионы людей были арестованы, подвергнуты допросам, расстреляны, высланы в трудовые лагеря. В 1937-1938 годы НКВД арестовал более 1 млн. 575 тыс. человек. Большинство из них (87%) было арестовано по политическим мотивам. Из общего количества арестованных 1 млн. 345 тыс. человек были осуждены, 681 тыс. 692 — приговорены к смертной казни за контрреволюционную деятельность. 1 млн. 473 тыс. 424 человека умерли от болезней, холода, голода, несчастных случаев и по другим причинам в лагерях, ссылках и тюрьмах. {1} С 1934 по 1940 гг. 3 млн. 750 тыс. человек, осужденных за уголовные и политические преступления, прошли сквозь грандиозную систему трудовых лагерей. В 1937-1938 годах было произведено такое количество арестов, что лагеря начали испытывать кризис: не хватало продовольствия, одежды и мест для размещения всех вновь поступивших заключенных. {2} Хотя политические аресты и партийные чистки проводились и до, и после «ежовщины», своего апогея террор достиг в 1937 и 1938 годах, оставив в памяти людей неизгладимый след о советском эксперименте. [2]

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.