Смерть предпочитает блондинок

Рыбакова Вероника Викторовна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Смерть предпочитает блондинок (Рыбакова Вероника)

Вступление

Он сидел в салоне машины, запоминая все, что его окружало. Стояла ночь. Темно-сизые рваные тучи мартовского неба торопливо летели над Москвой. Дул сырой ветер. Во дворе было темно и тихо, здесь росли большие старые деревья. Сеть черных веток скользила по небу и ловила между облаками растущую луну.

Большие деревья заставили его почувствовать себя маленьким мальчиком, который заблудился в лесу. Он вспомнил, как в летнем лагере сидел в засаде у реки, в кустах, и караулил вражеских «солдат-разведчиков» — пацанов из соседнего лагеря. Прислушался к себе, и ничто в нем не отозвалось теплом на детское воспоминание. Сейчас он просто собирал внутрь свои ощущения, все пять чувств.

Ветер шумел в деревьях уже не по-зимнему, во дворе чем-то позвякивал на ветру. Мужчина наблюдал за подъездом в торце дома, над дверьми которого светилась тусклая лампочка.

На улице горели оранжевые фонари, поэтому из глубин двора она казалась очень светлой. По трассе проносились редкие машины, и он прислушивался к звукам их моторов. По тротуару шли поздние прохожие. Через дорогу довольно долго светился желтыми оконцами табачный киоск, но наконец и там продавщица выключила электричество, повесила на дверь замок и ушла по направлению к метро.

А потом и в доме одно за другим стали гаснуть окна. Он внимательно наблюдал за ними, пока в его кармане не заворочался мобильный, поставленный на вибровызов.

— Она уже выехала, — послышалось в трубке.

— Понял, — буркнул он в ответ.

Теперь надо было так же тихо подождать еще около получаса. В салоне было тепло, пахло кожей и автомобильным дезодорантом. Повалил мокрый снег — сначала нехотя, а потом все быстрее и гуще.

Мужчина выругался и ненадолго включил «дворники». Прикинув по времени, решил, что сделает это еще раз перед самым ее приездом. Снег кружился в свете фонаря сотнями белых мух, падал на стекло и тут же превращался в струйки воды.

Наверное, последний в этом году, такой сильный, подумал он.

Он не уставал ждать. Никогда. Мог сидеть так хоть сто лет. Однажды трое суток провалялся в грязи, не шевелясь, не поднимая головы, тихо матерясь, поэтому и выжил. А теперь смотрел, как быстро обвело белой каймой ветки кустарника возле подъезда. Он почуял запах мокрого снега, смешанный с запахом подтаявшей земли. Но потом стало пахнуть только одним снегом — легкой и холодной небесной водой, застывшей в ломкие кристаллы снежинок, и быстрым чистым ветром.

Ненависть смутно ворочалась где-то в глубине души, но пока вела себя тихо, ждала свою добычу, во всем подчиняясь ему.

«До времени», — подумал он о своей послушной ненависти. Он знал ее как самого себя — знал, как она застилает глаза горячей волной, разбивает привычный мир вдребезги, наполняет его силой и как отпускает его.

Он чувствовал себя очень сильным и хитрым, похожим на льва, застывшего в высокой траве с подветренной стороны от беззаботной длиннорогой антилопы. Он очень любил документальные фильмы из серии «Дикая природа».

А кроме ненависти, в нем еще дышала и жила любовь. Любовь никогда не слушалась его и была сильнее всего.

Его любовь пахла лесом, июльской травой, полной стрекота кузнечиков. Июльская трава наливалась солнечным светом, светлые солнечные пятна перемещались по лугу. Его любовь шептала ему на ухо нестрашную и добрую сказку о том, что мир большой и красивый, полный всякой замечательной всячины — яблок, ромашек, детского смеха, розовых закатов над шоссе, утренних туманов над лугами.

Уже летом все должно было стать иначе, этим летом, через пару-тройку месяцев, все в его жизни и в жизни его любви.

Его непослушная любовь и пока что послушная ненависть говорили с ним, каждая на своем языке, по очереди.

Он слушал их, стараясь ничего не спугнуть ни в себе, ни в окружающем мире.

Глава 1

Маша смотрела в окно троллейбуса, но видела только свое размытое отражение да комочки снега, которые шмякались о стекло и тут же превращались в шустрые капли воды. Капли бежали вниз, кругленькие и тяжелые, как детские слезы.

На остановках в троллейбус входили люди — большие и неповоротливые, похожие на шкафы, обтянутые разными тканями, с маленькими вязаными шапками на головах, а кто и в шляпах. Люди толкались и громко переговаривались между собой.

Маша здорово замерзла и теперь грелась в золотистом троллейбусном тепле по пути к метро. Она возвращалась из Замоскворечья, куда ее вдруг неудержимо потянуло после работы, а точнее, из тихого неприметного переулка с четырехэтажным домом на углу, в котором были булочная и мастерская металлоремонта и в котором жил Сергей Дубин.

Маша увидела Сергея на рок-концерте в молодежном клубе с простой мебелью и живой музыкой. Сергей организовал рок-группу пару лет назад. Он сам писал музыку и стихи к песням. На их выступления стали набиваться полные клубы студентов. Маша как-то сходила на концерт модной группы и влюбилась в Сергея. Она купила в переходе метро их первый диск и гоняла эту музыку в плеере, по пути на работу и с работы, вот уже вторую неделю.

Любовь к Сергею была ее тайной, о ней пока что не знала даже лучшая ее подружка Ленка. «Любовь так любовь, — решила про себя Маша, — что поделаешь!»

До этого она влюблялась только один раз: в седьмом классе в мальчика Диму. У Димы были темные, блестящие глаза, и у Маши бежали мурашки по спине, когда он искоса смотрел на нее. Только за лето она вдруг сильно вымахала, и, когда увидела Диму в школьном дворе первого сентября, любовь прошла сама по себе: ростом Дима стал ей по плечо.

Маша подсмотрела на фан-сайте Сергея Дубина его адрес, изучила карту и сегодня после работы поехала к его дому. Ей хотелось подышать одним воздухом с Сергеем. Может быть, посмотреть на деревья, которые помнят его еще маленьким, на улицу, по которой он ходит каждый день, на спортивную площадку в его дворе, на ближайшую булочную — на что-то очень близкое к нему самому.

Бух, бух, бух! — стучало сердце Маши, когда она подходила к переулку. Дом Сергея был на другой его стороне, но она не захотела переходить через дорогу и просто постояла, посмотрела на длинные светлые окна. Она даже не знала, на каком этаже живет Сергей.

Пошел снег — сначала тихо-тихо, а потом как повалил длинными неровными завесами, как посыпался с неба! Снег танцевал в свете фонаря, а Маше хотелось стать самой красивой на свете, ну или хотя бы такой, как ее соседка Жанна, и разбить неприступное сердце Сергея. Ей хотелось стать достойной его искреннего восхищения и настоящей любви.

— И я такой стану! — сказала Маша себе и снегу.

Потом она дошла до конца переулка и повернула обратно. Было так красиво и тихо!

Мокрый снег облепил ее с ног до головы, она затосковала по дому и вышла к остановке. Мягко подкатил по-вечернему пустой троллейбус, и Маша поехала к себе.

Она жила в сталинском восьмиэтажном доме — снимала квартиру у маминой родственницы, бабушки Зинули.

Раньше здесь жила старушка, покойная сестра Зинули. Но еще осенью Маша с мамой ободрали в квартире старые обои (пять темных слоев бумаги, закопченной, как древние фрески), отштукатурили и покрасили стены в белый цвет, чтобы стало как у них дома, в Сочи.

Маша поселилась в угловой большой и очень светлой комнате с красивой розеткой на потолке. Ей квартира нравилась в основном из-за этой светлой комнаты. Потом мама уехала в Сочи, а Маша осталась в Москве одна.

Маша училась в лестехе, а как только устроилась параллельно работать в компанию «Фрейя», большое цветоводческое хозяйство, стала приносить домой всевозможные отростки и семена, высаживать все это в цветочные ящики и горшки.

Она часто спасала погибающие растения, потому что ей нравилось их выхаживать. Цветы прижились, и вскоре зелени в квартире стало очень много.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.