Мальчишка ищет друга

Тартаковский Борис Семенович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мальчишка ищет друга (Тартаковский Борис)

Стрела из лука

Дзинь! — и оконное стекло звонко рассыпается по асфальту, а стрела исчезает.

Шура на секунду замирает с самодельным луком в руке, а Таня смотрит на него, в испуге открыв рот. Потом, не сказав ни слова, ребята кубарем скатываются по крутой лестнице в подвал.

У Тани бешено бьётся сердце, но в то же время ей почему-то смешно.

— Ой и попадёт нам! — говорит она и прыскает в кулак.

— Такая стрела пропала! — вздыхает Шура и вытирает ладонью вспотевший лоб.

А со двора уже доносится возмущённый крик соседки:

— Милиция! Где милиция? Я вам покажу, хулиганы, как стрелять по окнам!..

— Вот раскричалась, — ворчит Шура. — Стрелу она, конечно, не отдаст.

— Придётся за окно платить, — уверяет Таня. — Вот посмотришь.

Всё началось с того, что друзья однажды забрели на стадион «Чайка». В тот день были спортивные соревнования. Шуре очень понравилась стрельба из лука.

— Интересно! — сказал он. — А я думал, что из лука стреляли только индейцы.

Тут кто-то объявил на весь стадион:

— Сейчас стреляет из лука чёмпион Украины среди юношей…

Фамилию Таня не расслышала, но во все глаза смотрела на чемпиона.

— Здорово! — сказал Шура, когда чемпион отпустил тетиву и стрела попала прямо в цель.

Таня тоже сказала, что здорово, а когда увидела чёрные Шуркины глаза, сразу догадалась, что он уже что-то придумал.

— Знаешь что, Танька? Давай сделаем лук и тоже будем стрелять. Идёт?

— Идёт! — сразу согласилась Таня и представила себе на минутку, как в один прекрасный день кто-то прокричит громовым голосом на весь стадион:

— Сейчас стреляет из лука чемпион мира среди девочек Таня Калмыкова.

А на трибуне среди почётных гостей сидит её папа.

В один из последних дней летних каникул ребята поехали в лес, чтобы найти подходящую ветку для лука. Шура исцарапал всё лицо, а Таня порвала платье, но хорошую ветку они всё-таки нашли.

Шура сделал замечательную стрелу, а Таня отшлифовала её стеклом и наждачной бумагой. Стрела получилась ровная и гладкая. А теперь Шурина соседка не отдаст, конечно, эту замечательную стрелу.

Об этом и думали ребята, пока их ругала соседка. А когда она ушла, друзья потихоньку выбрались из тёмного подвала и побежали на улицу.

— Ты не огорчайся, Шура, — утешала Таня. — Ведь можно сделать новую стрелу. А за окно мы заплатим. У меня в копилке уже, наверное, больше тридцати копеек.

Но скуластое лицо Шуры было озабочено. «Наверное, он не знает, хватит ли на стекло моих денег, — решила Таня. — Может быть, оно стоит дороже?»

— Как ты считаешь, Таня, почему стрела не попала в цель? — спросил Шура и посмотрел на свою приятельницу сверху вниз: он был выше её.

— Видно, ты плохо прицелился, вот и не попал, — неуверенно ответила Таня.

— Я не умею стрелять?

— Стрелять ты умеешь, только сейчас не попал.

— Нет. Просто мы не из того дерева стрелу сделали, — решил Шура.

— А какое нужно дерево?

— Откуда мне знать? Давай пойдём в библиотеку и поищем в книгах. Из книг можно всё узнать.

Тошка

Оказывается, спортивный лук надо делать совсем не так, как они думали. Друзья прочли об этом в книжке. Но лука они уже не сделали.

Таня сидела у Шуры, когда неожиданно возвратилась с работы его мама. Она поменялась сменой с другой работницей, чтобы днём побыть со своим сорванцом.

— Ему ведь ничего не стоит дом поджечь, — говорила она иногда.

— Очень мне нужно поджигать дом! — обижался Шурка.

— Как только ты дружишь с таким разбойником? — спрашивала Шурина мама Таню.

«Разбойник» улыбался.

Вот и сейчас мама сразу вспомнила о разбитом окне, стала ругать Шуру и пообещала сжечь лук в печке, если ещё хоть раз увидит его в руках сына…

Оконное стекло обошлось в пятьдесят копеек. Их заплатила Шурина мама, и Таня была довольна, что не надо вскрывать копилку. Не жалко было тридцати копеек, но не хотелось, чтобы обо всём узнала её мама.

Начались школьные занятия, и Шура забыл о луке. Он увлёкся другим делом — стал разводить кроликов.

Кроликов держал Антон Пугач, или просто Тошка. Он жил в одном доме с Шурой, и ему шёл уже семнадцатый год.

Антон Пугач казался Шурке необыкновенным человеком. Он отличался от всех дворовых ребят не только внешностью, но и поведением. Таня считала, что Тошка похож на юного певца из итальянского кинофильма — волнистые волосы на голове, большой широкий лоб и красивый нос с горбинкой. Только глаза у итальянца большие и чёрные, а у Тошки не такие уж большие и не то голубые, не то серые. И лицо слишком белое. Даже немного бледное. И в этом не было ничего удивительного. Антоша вечно сидел в своей комнате, где повсюду — на столе, на подоконнике и даже под кроватью, — ползали, бегали, пищали и что-то грызли всякие зверюшки: ёж по имени Авоська, черепаха Улита, морская свинка Нептун. А в двух карманах старого маминого пальто поселились белые мыши.

— Зачем тебе столько мышей? — спросил однажды Шура. — Штук двадцать, наверное…

Тоша усмехнулся, довольный.

— Знаешь, на сколько здесь добра? — и, окинув любовным взором всё своё живое богатство, сообщил: — На семьдесят целковых, не меньше.

— Ого! — удивился Шурка, хотя эта сумма ничего его сердцу не говорила.

— Вот так-то, парень. Семь красненьких! — с большим чувством произнёс Тоша. — За одну мышь институт, знаешь, сколько платит?

— За мышь?

— Вот именно, чудак-человек. Они же опыты ставят.

Но самым примечательным жителем Тошкиной комнаты был, конечно, попугай Петька — маленький белый какаду с жёлтым хохолком, родом из далекой Австралии.

Однажды Тошка рассказал Шурке его историю.

У Тошкиной мамы был брат Никодим. Он служил офицером в Советской Армии и во время войны освобождал Будапешт от фашистов. В Будапеште он некоторое время жил в доме бабушки Розалии. Так её все называли. Она жила с внучкой, и у них был попугай Петер. В то время в Будапеште было очень голодно, потому что фашисты все начисто вывезли из Венгрии в Германию: хлеб, картофель, мясо. Дядя Никодим видел, что бабушка Розалия со своей внучкой голодают, и стал делиться с ними своим офицерским пайком. Всё, что бы ни получал дядя Никодим — сало, консервы, масло, печенье, — всё-всё он делил с бабушкой Розалией и её внучкой.

— Если бы не капитан Нейкодим, — рассказывала бабушка Розалия соседкам, — я с внучкой давно бы померла с голоду…

В Будапеште дядя Никодим находился до окончания войны, а потом стал собираться домой. По профессии он был не военным, а геологом.

— Мы вас, капитан Нейкодим, никогда не забудем, — говорили венгры. — Когда бы вы ни приехали в Будапешт, всегда будете нашим дорогим гостем.

Среди провожавших было много знакомых людей, только бабушку Розалию дядя не видел и даже забеспокоился: может быть, с бабушкой какое-нибудь несчастье приключилось?

Но вот, когда раздался свисток, загудел паровоз и поезд собирался тронуться в дальний путь, к одному из вагонов, на ступеньках которого стоял бравый капитан, кинулась какая-то старая женщина. В руках она держала клетку с попугаем.

— Капитан Нейкодим, сынок! — закричала старуха. — Возьмите, пожалуйста, на память о бабушке Розалии вот эту птицу. Это — Петер, очень хорошая птица…

Вначале дядя Никодим растерялся. В самом деле, что ему было делать с попугаем? Но отказаться он не мог: не хотел обижать бабушку Розалию.

— Спасибо, бабушка Розалия, за этот прекрасный подарок, — сказал дядя Никодим. — Я буду заботиться о Петере.

Петер, которого ещё в пути переименовали в Петьку, действительно оказался очень умной и забавной птицей. Вначале Петер говорил только по-венгерски.

— Ходь ван? — вежливо интересовался он по утрам. (То есть: «Как вы поживаете?») Потом любезно сообщал: — Аз эн невем Петер… Петер…

Алфавит

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.